Исповедь султана

Брат снова надолго замолчал. — Расскажи… — осторожно попросил я. — Ты помнишь, как выглядят все без исключения мои секретарши, Пит? — Помню, — кивнул я. — Одна краше другой. — А ты знаешь, зачем я подбирал себе именно таких помощниц?.. Просто скажи то, что думаешь. Мне интересно будет услышать… — Думаю, что… из желания замаскироваться. Ты хотел заставить всех вокруг думать, что любишь красивых женщин и хочешь, чтобы такие всегда были рядом… — …для удовлетворения моих ненасытных потребностей. Всё правильно, Пит. Но… есть кое-что еще. Понимаешь… я надеялся, что в окружении этих красавиц когда-нибудь… — Вылечишься? — Именно. Вот это — правильное слово, Пит. И когда я начал на это надеяться — понял, что нужно действовать, идти навстречу поставленной цели. Хотя первый шаг сделать было неимоверно трудно… Так вот, в один прекрасный вечер я, собравшись с духом, поехал на окраину города — в публичный дом. Знали тогда меня в Остине уже довольно хорошо, и я надеялся, что не наткнусь там ни на кого из своих знакомых. Они-то, небось, ходят в бордели побогаче… В общем, пришел я туда. Выбрал из всех проституток самую потасканную… — Почему? — не удержался я. — Да потому, что мне нужна была самая опытная… Мы заперлись в одной из свободных комнат, и я, сделав очень суровое лицо… — Что-что, а это ты умеешь… — Не перебивай, — чуть улыбнулся он. — Так вот, я ей сказал: «Кэтрин, если ты хоть кому-нибудь скажешь то, что я тебе сейчас скажу…» Ну, и одарил ее красноречивым взглядом. Она пообещала молчать — испугалась, как я заметил. Свинство, конечно, Пит… Но мне же нужно было как-то себя защитить… Как потом выяснилось, об этом моем визите в бордель никто и никогда не узнал — что мне и нужно было. Но не буду забегать вперед. Сказал я Кэтрин, конечно, не всю правду, а только часть: мол, у меня никогда и ничего не было с женщинами. Она, естественно, вытаращила на меня глаза: еще бы — услышать от тридцатипятилетнего мужчины такое признание… Но промолчала. И я попросил ее, чтобы она меня научила… ну, для начала, мол, не всему, но хотя бы азам этой нелегкой науки. Она посмотрела на меня — задумчиво так… я бы даже сказал — мечтательно… А потом — разделась догола и подошла вплотную ко мне. Поцеловала в губы… Покачала головой — мол, не то. И поцеловала еще раз, и еще… И вот я уже, кажется, начал понимать, что от меня требуется. Стал отвечать на поцелуи Кэтрин, не забывая, что это должно ей нравиться. И вдруг услышал от нее: «Вот… Это оно… Да, именно то…» Она прерывисто вздохнула и опустила голову. Это уже потом, вспоминая всё, я понял: скорее всего, ее еще никто не целовал так, как хотелось бы ей… После довольно долгой паузы она произнесла: «Теперь целуй шею. Медленно, осторожно… Ты должен чувствовать, когда мне приятно, а когда — нет. Это главное». Урок продолжался. Она объясняла мне, где на ее теле находятся особые точки. Говорила, где и как гладить, куда целовать… Питер, ты помнишь, как отец рассказывал нам о Цветке Прерий? — Конечно же… — Так вот, он изучил ее тело за две ночи. А я уже через какой-нибудь час — или даже меньше — знал, как отзовется на мои ласки каждый малюсенький участок тела Кэтрин… правда, только выше пояса — этого мне было пока достаточно. Пит, если б ты только мог ее тогда видеть… Она… словно помолодела. Я такого чудесного превращения никогда в жизни не видел… — И для этого нужно так немного… Просто ласка, и всё. Брат молча кивнул. — Она вся дрожала, — после паузы продолжал он. — Вся… светилась, вот. Начала было расстегивать мою рубаху… Но я остановил ее. В ответ на ее немой вопрос я снова сказал правду, но не всю: «Я не хочу тебя». Она еще несколько секунд смотрела на меня широко раскрытыми глазами. А потом повалилась на кровать, сжалась в комочек и зарыдала… — Подумала, что для нее всё кончено? Что она уже старая, и ее никто и никогда не захочет? — Очевидно, что так. Хотя Кэтрин и не говорила ничего… На нее жалко было смотреть, Пит. Расцвел цветок — и его тут же затоптали в грязь. Вот на что это было похоже… В общем, я прижал ее к себе и рассказал всю правду… Она сразу сказала, что никому ничего не разболтает — хоть у меня и не повернулся язык просить ее об этом… а тем более угрожать. Вот после этого я и начал следить за тем, чтобы секретарши ко мне на работу устраивались только самые красивые. С годами мне, занимающему всё более высокие должности — вплоть до помощника губернатора, как ты знаешь, — было нужно всё больше и больше помощниц. И это было мне только на руку… — Султан турецкий, елки-палки…