Кровавый художник

      — Ты хочешь поиграть? — боль от трещины, которую прорубил Санс, мешала нормально соображать художнику. Перед его глазами всё плыло. Инк уже хотел было позвать на помощь, но вспомнил, где он находится. «Здесь мне никто не поможет. Скорее всего меня наоборот прикончат другие чудовища, если я попробую подать голос. Мне нужно бежать. Чёрт, как же болит череп, я не могу разобрать, где я точно нахожусь и что рядом… Точно! У меня же есть кисть! Теперь-то я могу сбежать!» — в эту секунду Инк усмехнулся и откинул психопата от себя. Тот по началу не понял, что произошло и был явно озадачен этой ситуацией. «Моя жертва сопротивляется? Это обещает быть интересней, чем обычно! Ха! Тебе не уйти от меня, я догоню тебя, и ты будешь моим пленным. Я запру тебя в своем подвале и буду истязать, пока твой разум не покинет тебя, художник! Ты больше никогда не вернешься обратно и будешь принадлежать только мне. Да, это прекрасная идея! Он станет моей лучшей работой! Я так волнуюсь, ох, обожаю это ощущение! Я должен показать себя с лучшей стороны!» — Инк уже бежал прочь от психопата. Его тело не желало слушаться, из-за чего низкий скелет пошатывался во время бега и всё норовил упасть в мягкий и пушистый снег. Художник уже задыхался от нехватки кислорода. Психопат несся за ним на всех скоростях, как торпеда. На его черепе читалось полнейшее безумие. Нет, он не хотел убить его. Это только бы огорчило психопата и заставило вновь искать себе жертву. «О, тебе выпала такая честь! Куда же ты от меня бежишь, приятель?! Ты так наивен и думаешь, что сможешь скрыться от меня? Глупец!» — в очередной раз тело Санса дрожало от приятных ощущений и сладкого волнения.       Санс лишь хотел приобрести себе игрушку для развлечения. Ведь порой вся эта работа так утомляет. Бегаешь за своей едой, придумываешь разнообразные хитрые ловушки, причём с каждым чёртовым разом они должны быть более изощренные, иначе ты не поймаешь жертву и просто загнешься от голода. А при наличии своей собственной игрушки так приятно возвращаться домой, зная, что кто-то уже тебя ждет в подвале и морально готовится к предстоящим пыткам и мучениям. Это ощущение экстаза и осознания того, что вот-вот начнется веселье, это понимание того, что твоя жертва в отчаянии, она не может убежать и ей остается только покорно ждать свою судьбу в виде её мучителя и очередной порции болезненных ощущений, всё это дарует психопату огромный прилив сил и энергии, которая наполняет его разум и тело, позволяя прожить следующий день в борьбе за свою жизнь. Когда ты находишься в таком мире, где царит жестокость и анархия, то ты неволей становишься его частью. Разум начинает перестраиваться, чтобы выжить. Он начинает искажаться и уродует тебя, как личность, даруя всё больше новых и ужасных привычек и принципов. Рано или поздно приходится откинуть нормы морали и чести, иначе твой исход станет очевидным: долгая и мучительная смерть. Психопат уже давно понял этот принцип и не собирался от него отступать. Убей или будь убитым, поработи или будь порабощен, съешь или съедят тебя — это главные правила маньяка.       Теперь в лесу Сноудина уже не было так спокойно. Он оживился и словно наблюдал за увлекательной погоней психопата за своей жертвой. Было слышно множество скрипов снега, безумный и леденящий душу смех чудовища, что преследует свою добычу, и тяжелое дыхание художника, который так наивно пытается сбежать и думает, что для него еще не все потеряно, и есть надежда на спасение от этого ужасного скелета. Холодный пот пробирал бедолагу, а ощущение того, что его преследуют, заставляло леденеть его душу от страха. Художник не мог себе позволить так просто взять и сдаться этому демону, он бежал из всех сил, не оборачиваясь назад. Позади был слышен звук ломающихся веток, это Санс разрубал их своим тесаком, чтобы они не вставали у него на пути. Вскоре смех психопата и его голос становились тише; похоже, что альтернативная версия этого безумца смогла оторваться от погони и наконец сможет передохнуть и решить, что ему дальше делать, и разработать небольшой план, который поможет сбежать из этого ужасного мира. Инк уже не знал, сколько он бежит от этого чертового психопата. Скелет просто потерял счет времени. Эта погоня сильно изматывала его и даровала большую усталость. Ветки израненных и изогнутых больших черных деревьев разрывали одежду художника и нещадно царапали его кости. Инк оторвался от своего преследователя? Неужели он сбежал? Художник испуганно огляделся вокруг, все было спокойно и тихо. «Я смог? Я… я ушел?» — скелет сбавил темп и перешел на шаг. Он жадно глотал воздух, стараясь отдышаться от такого бешенного марафона. Казалось, что когда Инк ушел от погони, то лес вновь заскучал и уснул. Более ветки не цеплялись за его одежду и не пытались передать непрошеного гостя в цепкие лапы маньяка. Бедолага медленно шел вперед по тихому зимнему лесу, держась за свой череп, который гудел от новоприобретенной трещины. «Эта боль сводит меня с ума… Черт. Повезло мне попасться этому ненормальному!» — вскоре Инк набрел на странную местность.       В этой части леса были снежные псы с необычно длинными шеями, которые обвивали деревья и сплетались друг меж другом. Их морды были искажены в страдальческих гримасах. Словно кто-то специально взял бедных собак и заплел их шеи вокруг темных изуродованных стволов. Однако, тут имелись и те снежные животные, которые были просто закручены в невероятные спирали и узлы. «Что это за место? Зачем лепить такие странные и пугающие фигуры из снега? Нельзя было сделать что-то другое?» — похоже, что вся эта ситуация не вызывала положительных эмоций у художника и еще сильнее его пугала. Скелет с некой опаской подошел к одной из снежных скульптур. На мгновение ему показалось, что животное живое, и оно посмотрело на него. Душа художника уходила в пятки от мысли о том, что эти фигуры живые. Инк неуверенно протянул свою руку дрожащую руку и попытался погладить пса.       Не стоило скелету делать этого. Голова животного упала вниз, оголяя белоснежный позвоночник, синее мясо, которое местами уже подгнило и издавало неприятный запашок, трахею и пищевод. Из нее стала вытекать голубая ужасно смердящая жижа, такая же субстанция стекала по шее животного. Тело художника задрожало от ужаса: — Я…я должен это исправить! Сейчас я верну тебе голову! — скелет развернул свой порванный шарф, чтобы использовать его как палитру, но неожиданно он заметил, что потерял свою кисть. «Что? Я потерял её?! Нет! Только не в этом мире и только не сейчас! Как же так?!» — Инк судорожно начал осматриваться вокруг, но нигде его драгоценной кисти не было: — Эй, приятель, ты забыл обо мне? — в этот момент душа художника была готова вырваться из его тела. Этот сладкий и пугающий голос… Это был психопат, но… Где он? В эту секунду скелета охватила паника. Он рыскал глазами в поисках Санса, который, видимо, решил дать ему ложную надежду на спасение, а сам тихо преследовал свою жертву. Однако, бедняга так и не смог обнаружить маньяка. «Где он?! Я же думал, что оторвался от него?! Как так?! Мое тело меня не слушается! Я не могу бежать!» — ноги Инка предательски тряслись от страха и ужаса, он хотел помчаться прочь и не останавливаться, пока не рухнет от усталости, лишь бы только скрыться от этого чудовища, но не мог. Художник был просто парализован: — Приятель, я смотрю, что страх пробирает тебя до самых костей. — убийца отпустил очередную шуточку и расхохотался. Казалось, что этот ужасный и истерический смех был повсюду, он проникал глубоко в череп испуганного скелета. Тело Инка было пронизано насквозь ужасом.       Вновь эта ужасная атмосфера, которая пропитана насквозь жутью и паническим страхом. «Это невероятно… Я никогда еще не видел настолько ужасного мира. Как он вообще мог возникнуть?! Что за больное существо его создало?! Наверное, оно просто ужасно и столь же безумно, как и обитатели этого места.» — шутка маньяка ни на каплю не успокаивала Инка, она лишь еще сильнее заставляла биться его душу в припадке паники. На мгновение все успокоилось и затихло. Не было слышно ни смеха маньяка, ни его изречений. Художник стоял как вкопанный несколько минут, и ничего за этот промежуток времени не произошло. «Я схожу с ума? Это была галлюцинация? Мне показалось? Неужели я все же сбежал?» — Инк упал на колени и схватился за свой череп. В глазах низкого скелета читался дикий ужас и страх. Он уже не понимал, где реальность, а где его разум играет злую шутку. Порой ему казались другие пугающие звуки в лесу: скрежет зубов и когтей, которые оставляют следы на деревьях, чье-то тяжелое дыхание, скрип снега и хруст еловых веток, порой даже чей-то тихий шепот, который зовет художника. Вся эта обстановка давила на нервы Инка. Ему казалось, что кто-то за ним следит, выжидает идеального момента для того, чтобы схватить и убить его.       Увы, но нельзя было вечно так сидеть и ожидать чуда. В противном случае можно встретить свою смерть. Да, в лесу Сноудина это было частым явлением. Более сильные монстры убивали слабых ради еды, они даже придумывали различные ловушки и устраивали засады. Голод и страх смерти заставлял этих существ идти на самые отвратительные поступки и совершать просто ужасные действия. Этот мир полностью построен на жестокости и тирании своего правителя. Очень частыми гостями здесь являются болезни. Одна из них уже поразила новую королеву монстров и медленно ее убивала, разлагая тело. Андайн больше не походила на Истинного Героя. Эта антропоморфная рыба стала самым настоящим чудовищем. Если раньше она стремилась защищать более слабых, следовала своей воинской чести и была готова пожертвовать свою жизнь за монстров, то сейчас все эти качества словно испарились. Жестокая, безжалостная, полная ненависти и гнева к людям, жаждущая их крови и скорейшей смерти — вот теперь какой стала эта Андайн.       «Это все слишком для меня… Неужели тут нет ни одного нормального монстра, который не будет пытаться меня убить? Если это моя версия такая, то я уже боюсь представить себе других обитателей. Мне нужно продолжать дальше двигаться. Как же неудачно я потерял свою кисть! Чертова память! Вечно я такой рассеянный! Эх, ничего не поделать. Нужно будет придумать, как выбраться отсюда…» — с этими мыслями скелет глубоко вздохнул и отправился дальше идти по снежному лесу. Стояла гробовая тишина. Даже ветер, который обычно колышет ветви деревьев, затих. Все это было крайне подозрительно и заставляло Инка испытывать некий страх. В этот момент скелет был предельно внимателен и старался не упускать ни одной детали. Ведь все это могло стоить ему жизни. «Тут нет ни одного монстра. Разве такое бывает? Так тихо. Слишком тихо.» — Инк решил в очередной раз оглядеться и осмотреться. Он повернулся назад. Ничего особенного. Все те же изуродованные хвойные деревья с изогнутыми и изувеченными стволами. На земле лежал слой пушистого белого снега, на котором виднелись следы Инка. Он еще не далеко ушел от того злополучного места с бедными снежными псами, который страдали от изогнутости своих длинных шей.       Вроде бы маньяка нигде не было видно, но эта новость ни каплю не радовала художника. Возможно ему готовят засаду? А может смертельную ловушку? Чего точно не хотел Инк — так это стать куклой для мерзкого маньяка, так желающего изувечить его тело и принести ему как можно больше боли и страданий. Что-то подсказывало художнику, что сейчас произойдет нечто нехорошее и придется опять бежать со всех ног. Он насторожился и уже был готов увидеть маньяка позади себя. По позвоночнику пробежал легкий холодок, а ноги задрожали от страха. Художник ведь даже не знал, на что способен психопат, и он ожидал от безумца всего, что угодно. «Что за странное чувство страха? Я… я боюсь повернуться назад и продолжить свой путь. Я не хочу умирать. Надеюсь, что это всего лишь моя паранойя, и мне все это просто мерещится. Я же ведь оторвался от него? Почему мне так страшно? Неужели я поддаюсь влиянию этого чертового места и начинаю сходить с ума?» — тело художника тряслось от страха. В очередной раз его одолевал приступ паники, и здравое мышление уходило на второй план. «На счет три я обернусь…» — он сжал свои руки в кулаки и решил взять себя в руки. «Раз…» — Инк уже морально готовил себя встретить нечто плохое, что ему явно не понравится и заставит его бежать со всех ног прочь. «Два…» — душа готова была уже покинуть его тело и прямо рвалась наружу. В очередной раз по телу Инка пробежал холодок, который заставил того поежиться. «Три!» — с этой мыслью художник обернулся, но…       Никто не пришел. Никого рядом не было. Самая обычная местность с хвойными деревьями. Впереди лежал еще непротоптанный белый пушистый снег. Все было также спокойно. Инк глубоко вздохнул и выдохнул из своего рта облачко теплого пара. Его нервы стали успокаиваться, а паника покидала его: — Я в безопасности… а ведь могло быть и иначе. — Инк выдавил из себя улыбку, чтобы хоть как-то разбавить эту напряженную атмосферу, и в очередной раз вздохнул: — Да, ты прав, все могло быть иначе. Я мог быть не находиться здесь и не преследовать тебя. Ты по мне соскучился, малой? — этот голос… Все тело скелета стало трястись от страха, а паника вновь вернулась. Это он! Он вернулся за ним! Он не оставил его! Это был Санс, который стоял прямо позади Инка и уже навис над ним, как хищная птица над своей добычей. Раздался тихий смех психопата. Выражение лица художника исказилось в гримасе ужаса. Он понимал, что прямо позади него стоит этот чертов безумец. «Надо бежать! Как он так быстро появился позади меня?! Он телепортируется?!» — Инк уже видел благодаря теням, как Санс занес над своей головой тесак и уже готовился нанести удар: — Одна дыра в черепе на подходе! — громко объявил он и нанес удар, но Инк уклонился от тесака и принялся бежать, что есть сил. Он уже изрядно устал, и с каждой чертовой секундой силы покидали его. Скелет уже задыхался и не знал, куда ему подать себя. Он будет вечно преследовать его… Этот чертов маньяк. «Зачем я ему нужен?! Почему именно я?! Почему нельзя оставить меня в покое?!» — художник боялся даже оборачиваться назад. Это заставило еще больше бы запаниковать. Низкий скелет еще никогда так в своей жизни не бегал, страх делал свое дело и заставлял его нестись, как ракета. Вновь противные ветки мешали бедняге и цеплялись за его одежду, вновь этот чертов лес выставлял кучу преград и словно специально тормозил Инка.       Психопат же в свою очередь только рассмеялся попытке художника воспротивиться своей судьбе. «Хочешь побегать?! Хорошо! Давай побегаем! Давай проверим, кто из нас лучше и выносливее! Я ни за что не упущу такую прекрасную игрушку! Даже не надейся, художник, что я буду поддаваться тебе… Я заставлю тебя испытать отчаяние и страдание во всей их красоте. Ведь быть маньяком — это тоже быть своего рода творцом и создавать прекрасные произведения! Только моей кистью является лезвие, а холстом тело жертвы! Крики ее — это лучшая похвала для меня…» — этот поток мыслей пронесся в голове безумца, пока тот несся за своей жертвой. Вновь это чувство азарта, чувство волнения и страха, что твоя жертва убежит и ты ее не догонишь. Это даровало дополнительные силы и экстаз Сансу. Он разрубал на своем пути еловые ветви. Эта игра в догонялки была его любимой. Здесь он был чемпионом, победителем, мастером. Скелету не было равных в данном занятии. Он знал, что ни за что не упустит свою жертву. Она нужна ему живой! «Я уже близко, малой! Ты не сбежишь от меня! Перестань же сопротивляться! Я уже дал тебе ложную надежду и отобрал ее у тебя!» — смех этого чудовища разносился по всему лесу. Он заставлял Инка еще быстрее бежать, надеясь спастись. Ноги художника не слушались его и заплетались. Этот ужасный смех пробирался в его разум и подавлял здравый смысл.       Неожиданно художник запнулся вновь и упал в сугроб. Скелет судорожно поднялся и вновь пустился бежать прочь в панике. «Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне! Я не выдержу этого безумия! Я должен как-то выжить ради других вселенных, ради других творцов! Я обязан это сделать! Я не могу умереть, только не сегодня, пожалуйста, я хочу еще жить и защищать другие миры! Я хочу продолжать рисовать!» — все эти мысли придавали Инку энергии и сил. Возможно, что в обычной ситуации он бы уже давно упал без сил, но сейчас он бежал так, как никогда еще не бегал. Художник не желал умирать. Низкий скелет мечтал сделать еще столько различных вещей, посетить еще множество других альтернативных миров. Он не мог так просто сдаться без боя. Инк уже не осознавал, куда несут его ноги, что с ним станет, если он попадется к этому психопату, как покинет этот мир. В голове крутилась лишь одна мысль, одно желание: выжить любым способом и не стать игрушкой свой обезумевшей альтернативной версии. Перед глазами Инка уже пронеслась вся его жизнь. Он видел, как встречает своего врага Эррор! Санса, видел, как образуется новый мир с новыми законами и порядками. Художник считал всегда, что даже в самой худшей вещи или личности можно найти что-то хорошее и исправить недостатки. Однако, он был без понятия сейчас, что хорошего в этом месте. Скелет просто не понимал, как могла появиться столь жестокая и суровая временная линия, которая наполнена страхом и страданиями.       Трещина в голове давала о себе знать и отзывалась сладкими нотками боли, которые плавно расходились по всей голове альтернативной версии психопата. Тот тихо прошипел от неприятных ощущений и схватился за свой череп. «Если бы только у меня была моя кисть и я находился в безопасности, то я бы смог закрасить это повреждение. Моя голова… она раскалывается от боли.» — Инк уже ощущал, что его покидают силы, и с каждой секундой его разум сильнее мутнеет. Окружение низкого скелета плыло перед его глазами и сливалось в непонятную массу. Бежал он уже наугад, и только руки помогали ему разобрать, где находится то или иное препятствие. Усталость заставляла его тело болеть от длительного бега. Инк уже не знал, сколько он еще сможет бежать. «Я должен спастись… Черт, как же я устал. Я уже не могу. Все мои кости ломит.» — в один момент скелет сделал еще пару шагов и рухнул на прохладную белоснежную пелену снега. Он пытался встать, но силы покинули его. Художник привстал и попытался поднять свое тело, но это окончилось неудачно. Теперь Инк просто полз от психопата, не желая сдаваться. В это время наш безумец несся следом за своей жертвой. На удивление он отлично себя ощущал, и такой бег только укреплял его организм, служа своеобразной тренировкой. Да, в этом мире Санс частенько бегал и носился. Хочешь жить? Умей вертеться. А делать это ширококостный хорошо умел. Такого ловкого и изворотливого монстра еще поискать нужно. В данной области он явно преуспел и уже добился немалых результатов. Похоже, что вся эта гонка ему казалась игрой, в то время как Инку сущим кошмаром в реальности. Ну, ничего не поделать, так уж устроен Санс из этой вселенной. Сейчас у господина с тесаком было замечательное расположение духа, он уже вкушал, как играет с новой жертвой, и задорно бежал за ней. Похоже, что скелет почти даже не устал от этой погони и наоборот взбодрился. Видя, что его жертва упала на снег, пытается поднять свое тело и продолжить бег, Санс усмехнулся. Вскоре он настиг Инка. Тот лишь со страхом смотрел на своего мучителя и пытался отползти назад.       Маньяк широко улыбнулся: — Так, так, так, вы посмотрите, кто у нас тут? Это же моя жертва! Приятель, я же предлагал тебе сдаться раньше, хотя ты хорошо развлек меня, и я вдоволь повеселился, но похоже, что наша гонка подошла к концу и… ты проиграл. — Санс сделал наигранный печальный голос и грустное выражение своего лица, после чего громко расхохотался и навис над Инком. Тот замер от ужаса и уже готовился вкусить свою судьбу: — Похоже, что сейчас у тебя настанет время сна. — он развернул свой тесак тыльной стороной и нанес сильный удар по черепу художника. Разум стал покидать того, и вскоре все вокруг поглотила тьма. Инк потерял сознание и теперь всецело принадлежал этому безумцу: — Ты устроил мне хорошую пробежку, приятель. — скелет усмехнулся, после чего поднял тело художника и закинул его себе на плечо.       Психопат вдыхал свежий зимний воздух и радовался удачной охоте. Под его ногами скрипел снег. Теперь другие обитатели леса могли наблюдать итоги погони в виде множества следов на снегу, разрубленных ветвей вечнозеленых деревьев, ну и головы пса, которая упала по вине Инка. Благодаря вечной борьбе за выживание и такому стилю жизни физические показатели Санса стали выше, чем у его альтернативных версий. Это позволяло ему бегать дольше и быстрее, чем остальным, переносить более тяжелые вещи, а также улучшило его реакцию. Этот монстр стал идеальной машиной для убийств. На поимку Инка он даже и половины своих сил не использовал. Сейчас скелет приближался к снежным собакам: — Добрый вечер, господа. Как ваше самочувствие? О, Фрэнк лишился своей головы. Что за досада… — Санс решил поприветствовать бедных животных, но те лишь ответили молчанием. Затем он обратил внимание на голову, что лежала на снегу. По правде говоря, маньяк был без понятия, какие имена имели эти псы, он назвал их совершенно случайным образом. Какое имя ему взбредет в голову, то он и даст. На Фрэнка психопат посмотрел с наигранной грустью и даже драматично откинул руку, ладонью вверх: — У меня сегодня хороший улов, господа! Я поймал, вы не поверите, самого себя! Ну, а если быть точнее, то свою версию из другого мира. В любом случае, я вынужден вас оставить. Мне предстоит долгая и крайне увлекательная ночь! Не скучайте, я еще навещу вас. — Санс радостной и легкой походной проходил мимо голов и рассказывал им о своем достижении. Он часто жестикулировал свободной рукой, а его череп за пару минут принял большое количество выражений. Порой скелет ощущал себя актером на сцене, и похоже, что это ему нравилось. Вся эта игра приносила ему удовольствие. На прощанье он «выстрелил» своей рукой в направлении псов, идя спиной вперед. После этого Санс продолжил свой путь.       Наконец маньяк добрался до станции, где его уже ждал мешок с трупом добычи. «А, точно, я же еще еду себе добыл, как хорошо, что никто не забрал мою жертву» — ширококостный подошел к вместилищу, после чего открыл его и закинул тело Инка во внутрь. Теперь одежда художника запачкалась в крови и начала впитывать в себя запах гнили и разложения. Однако, похоже, что это не особо беспокоило маньяка. Тот лишь завязал мешок и уже хотел было закинуть его к себе на плечи и отправиться в путь, как вдруг ему в глаза кинулась потерянная кисть Инка. Санс подошел к ней и взял. «Хм… Она вроде принадлежит моей добыче. Хм, заберу себе на память, как трофей. Почему бы и нет? Вот Папайрус удивится, когда увидит такую огромную кисть. Хах! Я уже представляю выражение лица своего братца.» — теперь маньяк был готов возвращаться в свое логово, именуемое домом. Благо, что Санс знает все короткие пути, иначе ему бы пришлось тяжело. Все-таки тащить два тела до дома — это не самое простое занятие. Мало ли что еще по дороге может случиться. Психопат на данный момент не хотел лишних проблем и неприятностей на свою пятую точку, которых ему и так всегда хватало по горло.       Собственно, маньяк недолго раздумывал и отправился в путь. Огромный мешок пришлось закинуть на спину, из-за этого Санс стал иметь некое сходство с добрым стариканом, который дарит людям подарки на Новый Год. Наконец скелет подошел к своему дому. Это было большое темное здание, от которого исходила зловещая атмосфера. На черепе безумца расплылась большая сумасшедшая улыбка, которая говорила о том, что он явно задумал что-то очень и очень плохое.