Кровавый художник

      Психопат решил проверить пришел ли домой его братец. Санс уверенным шагом подошел к парадной двери и уже было хотел сморозить очередной каламбур в стиле «Хо-хо-хо, я подарочки принес», как заметил, что на двери висит записка. Скелет вопросительно глянул на бумажку, после чего сорвал ее с двери и прочитал надпись: «Привет, Санс. Я уехал к Андайн на кулинарные курсы, не скучай без меня и не прохлаждайся, ленивые кости. Великий Папайрус вернется через пару дней и удивит тебя своим очередным шедевром (если будут дома продукты). Твой самый лучший в мире брат, Великий Папайрус. Нье-хе-хе!» Даже перед отъездом высокий скелет не забыл о своем старшем брате и оставил ему вот такое маленькое послание. Это не могло не заставить Санса улыбнуться. Порой Папс походил на очень заботливую няньку. Он всегда убирался дома, готовил еду и старался помогать своему ленивому братцу. Этот скелет, пожалуй, самый ответственный монстр из всех, кого знал ширококостный. Даже после восхождения Андайн на трон, Папайрус не стал отчаиваться и старался не поддаваться унынию. Его часто можно было видеть в отличном расположении духа и бодром состоянии. Для психопата Папс был самым лучшим братом во всем мире. Этой силе и энергии, что била из высокого скелета ключом можно было только позавидовать. Он не мог не вызывать восхищения. Младший брат являлся настоящей гордостью безумца. Да, Санс частенько любит выводить и бесить скелета своими каламбурами, но несмотря на это он его очень любит и никому не позволит обидеть Папайруса. Пусть высокий скелет изменился внешне и стал выглядеть более пугающе, пусть он приобрел новые привычки и стал более безумен, но он все также оставался любимым родственником психопата.       Санс лишь вздохнул, после чего вновь закинул мешок себе за спину и отправился в свой подвал, который ранее являлся тайной лабораторией. Во времена, когда еще не наступила эра правления Андайн, он часто там находился и пытался что-то мастерить и изобретать. У ширококостного даже была одна загадочная машина, покрытая тканью, о которой никто ничего не знал, кроме него. Сейчас же лаборатория была вся заляпана пятнами крови. По ее углам расположились различные приспособления для пыток и оружие. Стены уже потускнели и стали сливаться с плиткой на полу. Стоит отметить, что маньяк также добавил парочку нововведений. Теперь на месте машины стоял металлический стул с удерживающими конечности ремнями. Именно туда наш безумец собрался усадить свою жертву. Санс кинул мешок на пол, после чего облегченно вздохнул. «Какие же вы, господа, тяжелые. Вроде бы я тащил не груду кирпичей на стройку, а труп мальчишки и самого себя. Какого черта тогда этот мешок такой тяжелый?! Ладно, это уже не важно. Кое-как, но я дотащил весь этот груз до дома. Теперь нужно усадить художника и закрепить ремни, чтобы он не сбежал.» — Санс наклонился вперед от усталости и стал глотать прохладный воздух. Отдышавшись, скелет вытащил своего пленного, после чего вновь закинул его себе на плечо и понес к металлическому «трону». Вот уже психопат усердно пыхтит, закрепляя кожаные ремни на руках и ногах Инка. Наконец ширококостный расправился с ними. Санс тяжело вздохнул и убрал рукой воображаемый пот со лба. «Да, работы сегодня у меня целая тонна. Скеле-тонна.» — скелет тихо рассмеялся своему мысленному каламбуру. «Я даже устать успел. Надо будет хорошенько вздремнуть, когда закончу дела. Да, нет ничего лучше здорового и крепкого сна. Он еще никому не мешал. В любом случае, пора уже будить нашу спящую красавицу.» — на черепе Санса читалась зловещая улыбка. Скелет взял ведро с холодной водой, которая стояла недалеко от стула с Инком, после чего он вылил содержимое емкости прямо на бедного художника.       Альтернативная версия психопата уже хотела вскочить со стула от такой неожиданности, но кожаные ремни и стальной «трон», который был крепко соединен с полом, делали свое дело. «Где я?! Что за отвратительный запах в этой комнате?» — гость психопата затрясся от холодного потока воды и в очередной раз был готов извергнуть наружу то, что он съел сегодня. Эта вонь в подвале оставляла не самые приятные ощущения. Очередной запах гнили и разложения ударил по обонянию скелета: — Доброе утро, моя спящая красавица. Твое сознание покинуло тебя, после одного удара топором. Неужели я мастер в своем деле? О, это так приятно. Я тронут. Я бы пустил слезу, да не вижу смысла. Зачем мне эти бесполезные эмоции, которые являются только проявлением слабости? Не знаешь? Вот и я не знаю. В любом случае, мы с тобой прекрасно проведем время. Как насчет закончить начатое и прорубить тебе все же дыру в черепе? Звучит так заманчиво. Я не могу отказаться от этого предложения! Или же мне начать с чего-то другого?! Ах, я разрываюсь от нетерпения! Столько разных вариантов и каждый из них прекрасен! Я обещаю, что сегодня ты будешь страдать так, как никогда не страдал! — Санс активно жестикулировал во время всех этих фраз. Видно было, что он уже поскорее желает приступить к делу. Его руки дрожали от мучительного ожидания, а за пару минут он показал невероятное количество различных выражений своего черепа. Пока маньяк вел монолог, Инк пытался хоть как-то прийти в себя. «Черт… Этот маньяк поймал меня. Еще я потерял свою кисть. Что ж за день такой. Теперь я буду его игрушкой… Я не могу просто так сдаться ему. Мне нужно что-то придумать… Черт! Думай, Инк, думай! Я обязан выбраться!» — было видно, что художник нервничает. Его тело тряслось от холода и страха: — Чего трясешься, неженка? Нет иммунитета к холоду? Замерзаешь? Или же у тебя душа в пятки ушла от страха? В любом случае мне не выгодно, чтобы ты просто так подох от холода и плюс у меня сегодня прекрасное расположение духа. Так что я окажу тебе милость и одолжу свою куртку, а пока я придумаю с чего бы мне начать наше веселье. — с этими словами скелет снял свою куртку с меховой отделкой, подошел к пленному, приподнял его спину и опустил туда одежду. Затем Санс накинул ее на Инка. Вышло кривовато, но тут уж как получилось. Похоже, что художнику и этого хватило. Теперь он больше не замерзал.       «Почему он это сделал? Зачем он дал мне свою куртку? Что за странная версия меня?» — теперь Инк мог видеть руки Санса. Кости психопата были исцарапаны и было видно, что они не раз ломались и потом срастались: — Черт. Я забыл представиться. Как невежливо. — маньяк состроил виноватое выражение черепа. — Я Санс, но это и идиоту понятно, ты можешь звать меня Хоррор, чтобы хоть как-то выделить на фоне других моих версий. Я бы пожал тебе руку, но… О, ужас! Ты не способен двигаться! Кто-то очень нехороший лишил тебя этой возможности! Кто бы это мог быть? Загадка века! Это будет новой мировой тайной! — в очередной раз Санс выступал в роли актера, но похоже, что пленный не оценил этого представления и только закатил глаза. «Может этот психопат нашел мою кисть? Он явно ненормальный… Даже не представляю, как можно быть настолько безумным.» — Инк стал суматошно искать глазами свою кисть. Спустя пару секунд он увидел ее лежащей рядом с мешком, в котором находился труп. К несчастью художника, убийца заметил, что его пленный что-то усердно высматривает. На черепе Хоррора улыбка стала еще шире: — Приятель, похоже, что ты искал свою драгоценную кисть. Да, я забрал то, что ты потерял. Однако, я подозреваю, что просто так ты не таскал эту штуку бы с собой. Наверное, она имеет какие-то особые свойства. Давай проверим ее в деле? — Санс усмехнулся и уже было хотел отправиться к кисти, как его жертва решила заговорить: — Выпусти меня и не трогай мои вещи! Что я тут вообще забыл и что ты за чудовище?! Как можно быть таким жестоким?! Чем я это заслужил?! Я же ничего плохого не делал тебе! — трещина в голове бедолаги давала о себе знать и отдавала звоном внутри черепа. Психопат облизнулся, после чего коварно улыбнулся: — Выпустить тебя? О чем ты, приятель? Ты понимаешь, что ты просишь убийцу отпустить свою жертву? Ты идиот? Я думал, что хоть моя версия будет умнее, других жертв, но как жаль, я ошибся. Ты хоть раз видел, чтобы нормальный хищник выпускал свою добычу? Я вот нет и думаю, что ты тоже этого не наблюдал. Так с чего ты решил, что в этот раз будет исключение из правил? Ты глупец. Причем редкий, таких еще поискать надо. — Санс рассмеялся. Все эти просьбы о пощаде только еще сильнее пробуждали в нем садиста. — То, что ты просишь не трогать твою кисть лишний раз пробуждает во мне любопытство и конечно же я ее использую! Что я за чудовище? Ты понимаешь, что ты спрашиваешь самого себя? Я же всего лишь версия тебя, а ты версия меня. Ты знаешь на что я способен, ты знал куда ты попал. Так что я даже не вижу смысла отвечать на этот вопрос. Как я могу быть так жесток? Все просто. — маньяк тихо рассмеялся, после чего резко метнулся к стулу, на котором сидел художник. В этот момент глазницы Санса полностью почернели, а на его черепе появилась безумная улыбка, которая растянулась насколько только возможно. — В этом мире… Запомни. Никто и никогда не будет с тобой сюсюкаться. Никто и никогда не протянет тебе руку помощи. Тебя убьют. Убьют при первой же возможности. Этот мир действует по правилу: убей или сдохни. Тебе решать, что ты сделаешь. Я выбрал первое. Я не желаю сгнить здесь. В этом мире работает естественный отбор, который отсеивает более слабых и дает место сильным. Однако, к твоему несчастью я вынужден тебе сообщить, что ты провалился и твои попытки выжить привели тебя к краху… Я доставлю тебе массу боли. Я буду наслаждаться каждой секундой твоего пребывания здесь, и ты станешь моей игрушкой. Ты очень крепкий парень, думаю, что вполне справишься. Это место станет твоим персональным Адом! Я буду издеваться над тобой, как только мне вздумается и когда мне вздумается! — скелет отстранился от Инка, вскоре его кровавый глаз вернулся. — Возможно ты сделал что-то плохое, раз попал в наш мир. Это карма, наверное. Я даже не знаю. В любом случае это не важно, и ты уже угодил в мою ловушку. Ничего не поделать. Тебе только остается наслаждаться минутами, когда я не буду издеваться над тобой. — Хоррор усмехнулся. «Как так? Неужели мне никто не поможет? Неужели я застрял тут навсегда? Я не хочу сдохнуть от рук этого больного скелета или становиться его игрушкой. Мне нужно найти выход… Я не представляю, что я могу сделать, чтобы этот псих выпустил меня. Пока что у меня есть время перед тем, как он начнет воплощать свои ужасные идеи в реальность. Я должен тянуть время.» — ответы Санса на его вопросы явно не поднимали настроения. С каждой секундой этот чертов псих пугал художника еще больше. Когда Хоррор налетел и навис над ним, словно коршун, то бедолагу пробрал холод, да и сама скорость психопата заставила Инка испуганно вздрогнуть.       Художник нервно сглотнул, после чего решил ответить маньяку: — Но…я ничего плохого никогда не делал. Я всегда старался для других. Я не люблю приносить страдания и беды. — Санс только усмехнулся этому ответу, который низкий скелет произносил своим дрожащим голосом: — Значит сегодня просто не твой день. Такое бывает. У меня однажды были два таких неудачных дня. В один из них наш мир изменился и стал таким, каким он сейчас есть, ну, а в другой мой череп пробили и оставили на память маленький «сувенир» в виде лишения части сил и неприятных воспоминаний. В этом мире всякое бывает. Ничего не поделать. Тебе я советую принять свою судьбу и не противиться лишний раз. Как говорится: в первый раз всегда больно… А…погодите. Это же не из этой оперы. Хм… Тут подойдет: будет всегда больно! Вот! Так уже гораздо лучше! Кстати, у меня есть хорошая и плохая новости. Хорошая: у тебя будет время передохнуть от пыток. Плохая: этого времени будет крайне мало, и я постараюсь поспешить к тебе, чтобы продолжать нашу прекрасную игру. — психопат широко улыбнулся. — О, точно, я же хотел опробовать эту кисть в действии. Хм, какая она большая. — маньяк подошел к инструменту и поднял тот, после чего стал рисовать на полу человека. Выходило крайне криво. Такое представление со стороны своего мучителя посмешило Инка. «Хах, до художника ему крайне далеко.» — скелет усмехнулся, после чего обратился к Сансу: — Не, приятель, это так не работает. Ею в воздухе нужно создавать рисунки. — это несколько разрядило обстановку в подвале. На замечание Инка ширококостный широко улыбнулся: — Хм, ну, хоть что-то да полезное сделаешь, перед тем, как я сломлю твой дух, художник. — теперь психопат делал штрихи в воздухе. На его удивление они не исчезали и складывались в одну картинку.       Вскоре Санс закончил с делами художественными и его рисунок стал оживать. Перед психопатом стояла маленькая девочка лет пяти. Она была одета в потрепанное платье с кучей заплаток и швов. Малышка имела короткие темные волосы, которые были приплетены белой веревочкой в маленький хвост. Кожа ее была бледной, а глаза имели яркий зеленый цвет. Она опомнилась спустя пару секунд, после своего создания. «Зачем он нарисовал человека…только не говорите мне что он…» — в одну секунду до Инка дошло, что желает сделать Санс со своим творением. Малышка дрожала от страха и была буквально парализована. В очередной раз в чудовище заиграл азарт. Санс достал свой тесак из кармана штанов и накинулся на девчушку. Инк хотел выкрикнуть ей, чтобы она бежала прочь, но он не успел. Реакция у маньяка была очень высокой. Вот уже скелет навис над ребенком. Малая уже хотела попытаться выбраться, как вдруг получила удар лезвием в грудную клетку. Ширококостный в очередной раз дрожал в экстазе и наносил удар за ударом по телу ребенка. Подвал заполнили крики девочки. Вскоре уже та была мертва, а ее грудную клетку пробил тесак безумца. Вся эта ситуация придала очередную дозу радости и бодрости. Похоже, что этот скелет не мог уже жить без убийств. Он подсел на них, как на наркотик. Каждый раз Санс получал все больше удовольствия от того, что причиняет боль и страдания другим существам. Похоже, что психопат вошел во вкус и уже никогда не слезет с «иглы». Сейчас его тело тряслось от эйфории, которое принесло очередное убийство. Однако, его внутренний садист все еще не успокаивался и требовал продолжения банкета. Он хотел больше крови, больше сладких криков и мучений других существ. Раздался тихий смешок этого чудовища, который постепенно стал перерастать в припадок истерического хохота.       «Черт…я сделал все еще только хуже. Теперь смерть этой девочки лежит на моих плечах. Как же я мог так не подумать о последствиях своей подсказки этому психу… Неужели для него не осталось ничего ценного и дорого? Похоже, что в этом мире Сансу вообще на все до лампочки. Я не знаю, что мне делать. Если бы я только мог все это исправить. Пусть мне дадут один шанс, и я все изменю… Я не могу поверить, что даже в этом монстре сосредоточены только самые плохие качества. В каждом из нас есть что-то хорошее…» — Инк грустно опустил голову. Похоже, что сейчас он был подавлен морально: — Эй, приятель, ты достал мне еды. Похоже именно для этой цели тебя сюда и закинули! Хэй, так что все не так плохо… Для меня. Ты понимаешь, что ты принес в наш мир? Мы теперь никогда не будем голодать! Это прекрасный день! — похоже, что безумца эта находка порадовала: — Нет. Ты не можешь использовать мою кисть в этих целях. Я не позволю этого. Это нарушит баланс вашего мира. — ответил художник. Инк поднял свою голову и посмотрел на Санса. «Этого никогда не будет, психопат. Ты не понимаешь, что у тебя в руках и что эта кисть может… Извини, но я этого не позволю. Раз кто-то создал вас голодающими и живущими в таком мире, то это его воля. Я не имею права портить его творение.» — похоже, что пленный на полном серьезе решил воспротивиться воле психа: — Нет? Ты не понял? Это не просьба о разрешении использовать ее. Я сказал, что воспользуюсь этой силой, значит так и будет. Меня не волнует твое мнение. Знаешь почему я буду использовать этот инструмент? Потому что я могу! Потому что хочу! Ты не знаешь, как тяжело этому миру! Ты не его часть! — похоже, что хорошее расположение духа скелета ушло и на замену встала ярость. «Черт…похоже я ляпнул это зря…» — в ту же секунду Санс метнулся к Инку и в очередной раз навис над ним. Вновь глазницы скелета стали пусты, а на его черепе расплылась безумная улыбка: — Ты понимаешь, что твоя кисть может все изменить? Ты когда-нибудь голодал? Пытался выжить? Ты видел, как твой собственный брат готовится положить челюсть на полку из-за нехватки еды? Все очень просто, приятель. Я повторю тебе правило: Убей или будь убит. Это же так просто. Тут нет ничего непонятного. Ведь так? Конечно же так. Рано или поздно ты поймешь этот закон. Все лишь зависит от времени. — Санс отошел от Инка, после чего взял из угла стул со спинкой и поставил его напротив художника.       Скелет поставил его спиной к Инку и сам уселся таким образом, что получил своего рода подлокотник и опору. Санс положил одну руку на стул, а другую поставил на кисть первой конечности и подпер ей свой череп. «Я не могу в это поверить… Я просто не могу. Неужели тут правда все так плохо? Неужели у этого скелета нет ни капли жалости? Почему он таким стал? Как это произошло? Я обязан найти выход из этой ситуации. Мне нужно что-то придумать…» — в голове Инка проносилось множество воспоминаний за этот день, но пока ни одно из них не приносило пользу: — Итак, рисуйщик. Расскажи о себе, и кто ты такой, ну и откуда пришел. Я уже накидал в голове пару идеек как начать твое знакомство с миром боли и страдания. У меня даже есть наброски плана, как сломать твой разум. — скелет закатил глаза и уже представил, как он развлекается со своей жертвой. Вот он царапает его кости и украшает различными рисунками, а теперь он прорубает такую же дырку у художника в голове, как и у себя. Да, фантазии этому психу было не занимать, ей можно только позавидовать. За такой короткий промежуток времени Санс уже придумал невероятное количество разных планов, в его голове вертелось множество идей. Он никак не мог решить с какой ему начать, именно это давало Инку преимущество и щедро награждало временем, чтобы придумать план побега.       Сейчас художник суматошно перебирал в голове всю информацию об этом чертовом маньяке. Череп художника гудел от боли. Эта чертова трещина мешала ему быстро мыслить и сбивала его концентрацию: — Ну, мое имя тоже Санс, но я Инк! Санс. Так что тебе будет проще звать меня Инком. Я пришел сюда из анти-пустоты. Это место, где находятся другие вселенные. Я попал в небольшую передрягу из-за чего мне пришлось прыгнуть в первый попавшийся портал и прыгнул я крайне неудачно для себя. Как видишь, теперь я вынужден сидеть тут, и я заперт в этом мире. Увы, ничего не поделать. — если бы только скелет мог, то он бы просто развел руками, но в этот раз они были прикованы и ему ничего не оставалось, как поднять кисть руки вверх, а после чего со стуком ее попустить вниз, попутно закатывая свои глаза. Похоже, что Санса не впечатлил этот рассказ и он всего лишь скептически посмотрел на художника. Его выражение черепа буквально говорило: «Мда, это все что ты можешь мне рассказать? Продолжения не будет?» Похоже, что он не был особо впечатлен этим: — Ну, это все, что ты хотел мне сказать? Может быть что-то еще? Говорят, что перед смертью не надышишься, но у нас же не смерть, а пытки. Так что даю возможность тебе расслабиться и получить последние безболезненные секунды… А, погоди, они не будут безболезненными, у тебя же трещина в черепе! Что за досада! — психопат рассмеялся. — Ну, зато ты сейчас чувствуешь боль, но в небольшом количестве. Все ведь могло быть гораздо хуже. Я бы мог уже пробить тебе дыру, но я займусь этим позже. А сейчас пока продолжи рассказ о себе. — Санс устроился поудобнее и стал ожидать, того, что скажет дальше ему Инк.       «Черт… Я даже не знаю, что рассказать о себе. Надо что-то придумать как можно скорее. Черт…» — Инк сглотнул, после чего он перевел взгляд на своего мучителя: — Ну, как ты заметил, я художник. Я появился в анти-пустоте и уже сразу знал для чего я был создан. Я долгое время уже защищаю другие миры. В перерывах я рисую и это у меня хорошо выходит. Творчество позволяет мне заполнить пустоту и помогает преодолеть скуку. Я люблю таких же творческих личностей, как и я, также мне нравится учить рисовать других. Знаешь, я всегда считаю, что порой даже в самой плохой персоне или вещи можно найти что-то хорошее. Нужно лишь сменить ракурс или приглядеться к этому. — в голове скелета в очередной раз проскальзывали воспоминания и в один момент он наконец нашел зацепку. «Точно! Этот псих же любит игры! Я могу предложить ему игру и возможно я могу выиграть! Я спасен!» — Инк буквально светился от радости. Правда, эта радость насторожила Санса. Ширококостный вопросительно глянул на художника: — Чему ты так доволен? Ты мазохист и рад, что станешь моей игрушкой? Или решил все же воспользоваться моим советом? — художник усмехнулся, после чего с решительностью в глазах посмотрел на психопата: — Нет, я хочу предложить тебе сыграть в игру. Если я выиграю, то ты меня отпустишь. Если нет, то я стану твоей игрушкой. Скажи же, так гораздо интереснее? — это предложение пришлось безумцу по душе. Он хитро улыбнулся, а его кровавый глаз ярко загорелся: — Хорошо, Инк. Мне нравится эта идея. Я обожаю игры. Только, правила ставлю я. Правило крайне простое: убеди меня, что я ошибся и тебя нужно отпустить. Я сегодня крайне великодушен. Но ты знаешь, что будет в случае проигрыша. Что ж, давай начнем игру! У тебя только один шанс, Инк. Все или ничего, запомни и думай, перед тем, как говорить.