Одинокий волк

      Теплая, черная ткань приятно касается кожи, даруя уверенность и чувство защищенности, отчего Чимин сильнее кутается в толстовку, пряча пальчики в рукавах. В большой аудитории прохладно, за окном льет противный дождь, скрашивающий общее депрессивное состояние. Пак вглядывается в капли на окнах и тяжело вздыхает, чувствуя противные мурашки по коже. Сидящая не по размеру кофта нисколько не греет, и Чим с болью на сердце вспоминает горячую кожу оборотня, его жар тела и крепкие объятия.       За прошедших три месяца Чим не раз пытался сорваться и уехать в деревню, ведь сердце с каждым днем ноет все больше, словно в него медленно и издевательски втыкают по одной иголке, не оставляя ни единого живого места. Тоска сжирает изнутри, а боль от недосказанности мешает нормально дышать в моменты воспоминаний. И вкупе с подорванным серьезной простудой здоровьем это действует, как бомба замедленного действия. Еще чуть-чуть, и Чим иссякнет.       После отпуска Чимин погрузился в себя и перестал выходить за пределы комнаты без нужды. Учеба медленно текла сама собой где-то на фоне потускневшей жизни Пака, успеваемость стремительно катилась под откос. И как бы не бились родители, сделать с сыном они ничего не могли.       Каждый переживает любовные трагедии по-разному. Кто-то, особенно сильный духом и самоуверенный, переключается с человека на другого, ищет новое хобби, развивается и забывается в делах, оставляя всю боль от разрыва позади, а кто-то, совсем растерянный и сломленный, так и остается в пучине своей боли, не в силах выбраться из водоворота чувств и оставаясь с разбитым сердцем. Чимин никогда бы не подумал, что может быть так больно, словно вскрывают без наркоза, поэтому сейчас ему сложно адаптироваться, найти себя и вытащить из омута тоски. Для парня больше нет радости в жизни, ведь он лишен даже возможности позвонить, услышать голос Чонгука, попросить прощения за такой резкий отъезд и пообещать приехать следующим летом, а, возможно, даже и зимой. Дед обрубил все возможные способы связаться с ними, и теперь связь только односторонняя — когда дедушка захочет, тогда и звонит, чтобы сын не волновался. Как бы Чим не рвался к телефону, как бы слезно не умолял дать ему поговорить с дедом, родители ни в какую не соглашались, по всей видимости, сговорившись с Юнги. От предательства родных было невыносимо больно, и Чим окончательно замкнулся в себе.       Неожиданное прикосновение к плечу заставляет испуганно вздрогнуть и перевести растерянный взгляд на приземлившегося рядом человека. Чим встречается с веселыми карими глазами и удрученно вздыхает, тупя взгляд в парту и подпирая подбородок рукой. — Домой не собираешься? — заботливо интересуется друг, стягивая с Чимина капюшон и поправляя его потрепанные волосы. Пожалуй, Хосок — единственный, с кем Чим не прервал общения. К нему всегда можно обратиться за помощью или за дружеским плечом, чтобы было на чем поплакаться. — Там дождь, — как-то отрешенно констатирует факт Пак и скидывает руку друга, чтобы вновь натянуть капюшон. — Уже поздно, все разошлись, — подмечает старший, заставляя Чимина осмотреть пустующую аудиторию. — Подвезешь? — тихо, словно боясь получить отказ, спрашивает Пак, при этом наблюдая за тем, как Хо скидывает его вещи в его же сумку, а после по-хозяйски закидывает ее на плечо. — Я за этим и пришел сюда, — подмигивает Чон, потянув младшего за рукав. — Пошли уже.       Чимин с благодарностью смотрит на друга и послушно поддается ему, перебирая ногами и следуя за старшим. Еще есть люди, способные восстановить разбитое сердце, заживить раны или хотя бы подарить частичку тепла, которой Чимину так не хватает. Расстояние заставляет сходить с ума, а неизвестность окончательно убивает. Паку плохо, его съедает изнутри, оставляя после себя лишь объедки чувств и эмоций, но позвать на помощь он не может. Никто не поймет и не поддержит, а Чонгук так далеко, что до него не достучаться. Возможно, ему так же плохо, как Чимину, но Пак узнать об этом не может. Поэтому остается лишь строить иллюзии и придумывать догадки, от которых становится только хуже. Уже три месяца Чимин не может узнать ничего о Чонгуке.       Уже три месяца Чимин пытается спастись.       Уже три месяца Чимин умирает.       Когда Хосок подвозит его к дому, Чим тихо благодарит его и спешит в помещение, чтобы не промокнуть под дождем. Раньше, еще до этого убивающего чувства внутри, он бы посидел вместе с другом в машине, рассказал бы ему в красках прошедший день, но сейчас не хочется ничего. Чимину больше не интересно выплескивать на остальных свои эмоции, показывать свои чувства. Как показала практика — это никому не нужно. Может, Пак и утрирует, но сейчас ему так хочется. Хочется быть страдальцем всего мира, нести на себе груз боли и отчаяния и привлекать этим внимание. Чтобы уже хоть кто-нибудь дал ему поговорить с Чонгуком. — О, сынок, ты сегодня поздно, — радостно встречает его мама. Чим ничего не отвечает, скидывая с себя немного промокшую обувь, и направляется в свою комнату на второй этаж, проходя мимо женщины. — Ты куда? У нас там гости…       Пак лишь отмахивается, показывая всем своим видом свою незаинтересованность, но замирает в считанные секунды, даже не успев ступить на первую ступеньку. В уши льется приятный и до боли знакомый смех, а сердце начинает колотиться в груди, как ненормальное. — Чонгук-и, иди сюда, — зовет миссис Пак гостя, пока Чим медленно оборачивается. Пальцы с силой сжимают лямку сумки, что неприятно тянет плечо вниз, а взгляд встречается с черными глазами оборотня, который выглядит до безобразия счастливо и даже имеет наглость махать Чимину рукой.       Именно в этот момент внутри что-то обрывается. Тянущая грузом боль больше не давит, а грусть отходит на второй план. Все нутро парня буквально кипит от злости и раздраженности, и счастливая улыбка Чонгука лишь подливает масла в огонь, заставляя Пака буквально кипеть. Он столько страдал и мучился, а Чон заявляется так неожиданно и ведет себя так непринужденно. — Познакомься, это — Чон Чонгук, он теперь будет жить с нами и учиться в твоем универе, — улыбается мама, проведя ладошкой по мягким волосам Гука.       Чон на жест женщины никак не реагирует, не сводя глаз со своего человека, и пытается опередить его эмоции, совсем не понимая выражения лица Пака. — Спать будет на улице, — громко и недовольно заявляет Чим, тут же оборачиваясь и пулей взлетая на второй этаж. Женщина растерянно хлопает ресницами, не зная, как объяснить поведение сына, а Гук реагирует куда быстрее. — Я сам с ним познакомлюсь, — мягко улыбается Чон и поднимается в комнату Чимина вслед за ним.       Дверь оказывается ожидаемо закрыта, но это не проблема для Гука, который проделал такой путь явно не для того, чтобы на него так зло смотрели и так раздраженно сопели. Он застает Чимина за раздеванием и прикрывает за собой дверь, принимаясь наблюдать за тем, как Пак буквально сдергивает с себя его толстовку, отшвыривая подальше. — Ты мне не рад? — не выдерживает Гук, хмуро глядя на старшего.       Чим бросает на него косой взгляд и лезет в шкаф за чистой одеждой, продолжая полностью игнорировать присутствие оборотня в своей комнате. Все это так неожиданно, что Чим совсем не знает, как себя вести — кинуться на шею и попросить больше никогда так не пропадать или хорошенько вмазать по личику, чтобы дать ощутить свою боль? — Мне уйти? — через несколько минут молчания вновь подает голос негодующий Гук, чувствуя устрашающую ауру вокруг парня. Он не ожидал такого поведения со стороны своего человека, поэтому тоже немного злится на него. Ему хочется сгрести его в объятия и согреть своим теплом, но Чимин сейчас, как маленький ежик, который никого к себе не подпустит.       Чим замирает после слов оборотня, тихо переводя дыхание, и все же оборачивается к нему, заглядывая прямо в глаза. — Я вообще не понимаю, зачем ты приехал, — хмыкает он, замечая, как эти слова больно задевают Чонгука. — Три месяца даже не позвонил, а тут объявился! — Ты злишься? — стараясь уточнить, аккуратно спрашивает Гук, и делает несмелый шаг в сторону набычившегося Чимина. — Я? Злюсь? — усмехается Чим, вскидывая руками от переизбытка эмоций. — Нет, что ты! Я просто в бешенстве. — Почему? — Гук приближается слишком неожиданно и незаметно, отчего у Пака спирает дыхание. Чим отворачивает лицо в сторону и на секунду теряет дар речи, не ожидав, что окажется так близко к тому, о ком думал все это время. — Ты заставил меня переживать и волноваться, — почти шепотом выдыхает Чим, прекрасно зная, что Гук все услышит. — А ты разве нет? — хмыкает Чон, замечая на лице парня отразившееся непонимание. — Ты так резко уехал и абсолютно ничего мне не сказал! Только представь мою реакцию, когда я вернулся домой после того инцидента в лесу и не нашел тебя… — Я хотел тебе сказать, — пытается оправдаться Чим, глядя в глаза оборотня. — Но что-то пошло не так… — Я скучал и сходил с ума точно так же, как и ты, — тихо вздыхает Гук, чувствуя облегчение. По крайней мере, Чим больше не смотрит на него, как на врага народа, и даже не отстраняется, позволяя приобнять себя. — Волк вообще выл и места себе не находил. Ох, и доставил же он неприятностей… — Вроде, это я должен обижаться на тебя, но все равно чувствую себя как-то виновато, — тихо усмехается Чим, прижимаясь к родному телу и тычась кончиком носа в его плечо. — Зато я теперь уверен в твоих чувствах, — тихо смеется младший, крепко обнимая парня почти до хруста костей. — Я не испугался твоего волка, — бубнит довольный Чим, наслаждаясь нежностями парня. — Так что мои чувства самые искренние и настоящие. — Так не хочется отпускать тебя, — переводит тему Гук, тихо вздыхая. — Но внизу ждут твои родители. — Ох, точно, — вспоминает о них Чим, тут же вырываясь из объятий оборотня. — Пойдем, мне нужно сказать им, что ты сегодня ночуешь в коридоре. — Но твоя мама сказала, что постелет мне в твоей комнате, — как-то обиженно сообщает Гук, нехотя плетясь за старшим вниз. — Вот именно это мы и должны исправить, — ухмыляется Чим.       Этой ночью ему нужно о многом подумать, и рядом лежащий Чонгук будет только мешать. Жизнь набирает новые обороты, судьба подкидывает новые шансы и возможности, но Чим отчего-то боится таких изменений. Теперь придется многое переоценить, взвесить все плюсы и минусы и определить для самого себя, стоили ли эти месяцы страданий того. С Чонгуком ему хорошо, словно оборотень — часть его жизни, частичка его, но в этом мире, где люди только сочиняют сказки про людей-волков, будет сложно. Даже несмотря на то, что люди не верят и не знают, они могут подозревать. И Чон подвергнет себя опасности, если останется здесь. Этого Чимину хочется меньше всего.       Когда тихий семейный ужин подошел к концу, Чим заботливо повел младшего в ванную комнату, заранее попросив маму подготовить гостю постель на твердом полу. Как бы его не пытался уговорить Чон и как бы родители не давили на совесть, Пак оставался непреклонным. Чонгук сегодня спит подальше от его комнаты — и точка. На диване в зале он не поместится, а кроватей в доме лишних нет. Так что пусть довольствуется малым. — Твоя мама нормально отнесется к тому, что мы тут вдвоем? — тихо спрашивает Гук, пугливо посматривая на дверь.       Чимин сидит напротив Чонгука в горячей воде, разглядывая его профиль и невольно улыбаясь. Он скучал. Он чертовски скучал по этому голосу, по этим губам, по этим глазам. И сейчас, наконец-то оставшись с ним наедине, Чим может сполна насладиться своим оборотнем, разглядывая его крепкие мышцы и наблюдая за тем, как приятная на ощупь пена стекает по коже. — Я привел два важных аргумента, против которых она ничего не смогла ответить, — пожимает плечами Чим, задумчиво опуская взгляд.       Мысли о том, что Гук приехал слишком неожиданно не отпускают его весь вечер и даже сейчас, когда можно напрямую спросить обо всем Чона, он тупо молчит и пытается самостоятельно найти логичные выводы. — Какие? — заинтересованно смотрит Гук, случайно касаясь ногой Чимина. — Ну, во-первых, ты из деревни, значит, как пользоваться душем не знаешь. А, во-вторых, если мы будем вместе принимать душ или ванну, то будем экономить воду. — Дедушка всему меня обучил, так что можешь не волноваться за первый пункт, — довольно выдает Гук, даже улыбнувшись во все тридцать два. — Я это знаю, просто нужно было придумать хоть какой-то повод, — хмыкает Чим, глядя на младшего. — Дед не отпустил бы тебя сюда, если бы не был уверен, что ты продержишься среди людей. — Именно поэтому я задержался на три месяца, прости, — вздыхает Чон, разглядывая парня в ответ. — Так он учил тебя все это время? — удивленно вскидывает брови Чим, не понимая, по какой причине дедушка так неожиданно сменил свое решение. — А почему мне ничего не сказал? — Не был уверен в результате и не хотел тебя заранее обнадеживать, — пожимает плечами Гук. — Но я бы все равно сбежал, если бы он не отпустил. Я чувствовал, что ты ждешь.       Чимин смущенно отводит взгляд и тихо фыркает на самоуверенные слова оборотня, при этом пытаясь скрыть довольную улыбку. Тот факт, что Гук чувствует его на таком расстоянии делает собранному обратно сердцу приятно. — Кстати, — неожиданно нарушает тишину Гук, хмуря свои густые брови и недовольно глядя на Чимина. — Кто тот парень, которым от тебя сегодня воняло?       Пак непонимающе смотрит на Чона, судорожно пытаясь вспомнить, с кем сегодня был, и облегченно выдыхает, когда до него доходит, что он сидел в машине Хосока, отчего, скорее всего, и провонял им. — Я с ним сплю, — ухмыляется Чим, флегматично пожимая плечами так, словно не сказал ничего необычного.       Брови Чона медленно ползут вверх, пока он удивленно смотрит на сидящего перед собой Чимина. Даже если он прекрасно чувствует настроение парня, внутри начинает все кипеть от злости и ревности. — Серьезно? — хрипло выдыхает Гук, цепляясь за запястья Чимина.       Парень слабо дергает руками, пытаясь вырваться из хватки младшего, и уже напряженно смотрит на помрачневшего оборотня, понимая, что сморозил глупость. — Думаешь, мне заняться больше не чем, как спать с лучшим другом? — фыркает Чим, на что Чон больно дергает его к себе, прижимая вплотную, отчего вода в ванне плещется на пол. — Не шути так, — просит Чонгук, крепко обнимая старшего. — Хэй, мы вообще-то голые, — смущенно смеется Чим, пытаясь подняться с груди оборотня. Он даже не заметил, как оказался на его бедрах, да еще и так близко. — И что? — искренне удивляется Гук, для которого это естественно. — Мне неловко, — тихо мямлит краснеющий Чим, пряча взгляд от альфы. — Но я ведь знаю, что своим поведением ты именно этого и добивался, — с улыбкой тянет Гук, даже не думая отпускать слабо брыкающегося Чимина. — Но не здесь же! — пытается возмутиться Чим, но тут же забывает об этом.       Чонгук касается пальцами его подбородка, заставляя приподнять голову, и ловит его взгляд. От этого Пак забывает все слова и как завороженный смотрит в черные глаза, читая в них ту нежность и любовь, что Чон хранит в себе. — Если хочешь моего внимания — просто попроси. Не нужно будить во мне волка, — с придыханием шепчет Чон, медленно наклоняясь к лицу Чимина.       Пак невольно прикрывает глаза и отдается полностью в поцелуе. Он кусает, шипит и стукается зубами, чтобы показать всю накопившуюся боль, чтобы показать, что Гук страдал не в одиночку. Чон послушно сносит всю злость и все отчаяние парня, слизывая разводы своей крови с пухлых губ Пака, а после утягивает его в нежный и мягкий поцелуй. И тут Чимин окончательно теряется, цепляясь за крепкие плечи и прижимаясь к Чону плотнее. Большие ладони ласково касаются покрасневшей от жара воды кожи, пуская по позвоночнику мурашки, и Чимин больше не злится. Он едва сдерживает слезы, чувствуя, как в переносице неприятно щиплет, и сильнее вжимается в губы Гука, боясь, что он сейчас исчезнет. Чимину так страшно, что все это сон или иллюзия его воспаленного мозга. — Я очень скучал, — шепчет, как в бреду, Гук, ни на секунду не отвлекаясь от губ своего человека. — Я тоже, — выдыхает Чим, приоткрывая глаза и пытаясь поймать взгляд Гука.       Сейчас тот самый момент, когда он может спокойно, без обиды и злости принять сущность Чонгука. — Буди своего волка, я его еще не поприветствовал, — с легкой улыбкой бормочет Чим, замечая замешательство на лице Гука. — По нему я тоже скучал.       Чонгук лишь усмехается уголками губ и ненадолго закрывает глаза. В следующее мгновение Пак шумно выдыхает и завороженно смотрит в красные глаза волка, чувствуя, как удлинившиеся когти неприятно касаются кожи бедер. Нет ни страха, ни ужаса. Лишь щемящее чувство любви, что сейчас переполняет всего Чимина. — Привет, — тихо смеясь, шепчет Чим прямо в губы оборотня.       Волк в ответ тихо рычит, словно высказывая все свое недовольство, но тут же затыкается, стоит Чимину прижаться к его губам. Поцелуй выходит смазанным и слегка жадным, но Чимину нравится.       Ему нравится весь Чонгук, без остатка.       И волк внутри Чона ему нравится точно так же, как и сам парень.