Одинокий волк

      Разглядывая свои черно-белые кроссовки какого-то именитого бренда, Чимин тихо хлюпает забитым носом и не обращает внимание на проходящих мимо людей. Боль в груди немного поутихла, сердце перестало сжиматься, как в тисках, и дышать стало легче. Удалось навести порядок в голове и найти правильное решение, которое кому-то может показаться абсурдом и ребячьим капризом. Но Паку так будет легче, он сможет оценить чувства оборотня и, если так будет нужно, отпустить. И свои чувства, и самого Чонгука.       Когда перед взором показывают знакомые потрепанные кеды, Чим опускает голову еще ниже и переводит взгляд на свои пальцы, что нервно теребят низ растянутой футболки. Парень буквально чувствует ауру, исходящую от злого оборотня, и прикусывает нижнюю губу, не желая сейчас выслушивать упреки в свой адрес. Это теперь ни к чему, потому что Пак может упрекнуть в ответ. Но он сам знает, что его слова покажутся детским лепетом, ведь достойных аргументов он точно не найдет. А Чонгук всегда говорит убедительно и уверенно, и этим выигрывает. — Ну, и где твоя аптека? — хмыкает хмурый Чон, оглядывая скукожившегося Чимина.       Оборотень и не думал уходить без Пака домой, тем более, когда парень буквально слинял от него, да еще и в таких смутных чувствах. Чон чувствует настроение человека, улавливает каждый хлюп забитого носа и не может сдержать себя. От такого состояния Чимина рвет сердце, а волк внутри сходит с ума. Но Гук пока не рискует притянуть парня к себе и сжать в своих объятиях, потому что не уверен, что Чимину сейчас это нужно. — Не знаю, — тихо бормочет Чим, так и не подняв взгляд на Чона. — Пойдем домой.       Чимин встает с насиженного и пригретого места на скамье, оттряхивая джинсы, и не успевает даже шагнуть. Чонгук неожиданно и пылко прижимает к себе, обнимает крепко-крепко и вдыхает любимый и родной аромат полной грудью. От этого щемит сердце и дыхание спирает, поэтому Чим тычется носом в его грудь, как слепой щенок в поисках тепла и любви, а Гук дарит ее без лишних вопросов, оставляя короткий поцелуй у самого виска. — Почему ты расстроился? — шепчет волк, чувствуя, как Чим судорожно выдыхает. — Потому что омега, — коротко объясняет Пак, надеясь, что Чон поймет без лишних слов. И Чонгук понимает. Запоздало, но понимает. — Я немного не так ответил на твой вопрос, — виновато бормочет Гук, поглаживая ссутуленную спину парня горячими ладонями. — Он мой омега не в том смысле, в котором спрашивал ты.       Парню нечего на это ответить, потому что сердце уже исполосовано длинными царапинами, а в голове давно сложился неприятный для Пака сюжет, заставляя его переживать еще сильнее. — Он не мой истинный, — уточняет Гук, позволяя Чимину немного расслабиться. — Я ведь уже говорил, что моя пара — это ты. — В каком тогда смысле он твой? — бубнит обессиленный Чим, прижимаясь лбом к плечу оборотня. — Я не успел понять, из какого он клана. В душе таилась надежда, что он может быть из моего, — слабо пожимает плечами Гук, сильнее обнимая парня.       Чимин притихает, почти не дыша, и жмется вплотную. Он понимает, как тяжело Чонгуку вспоминать о своей родне, как больно ему думать о том, что он остался совсем один. И сейчас Паку немного совестно, ведь он тоже собирается оставить Чона. Бросить его, как это сделали ранее, нанося оборотню глубокие раны. — Но это нереально, — тихо вздыхает Чонгук, опуская взгляд на сжавшегося в размерах Чимина. — Почему ты так отреагировал на мои слова, даже не разобравшись? Ты… не уверен в моих чувствах? — Я не уверен в себе, — спешит ответить Пак, кусая нижнюю губу и на секунду жмурясь. — Потому что я не омега. — Я не понимаю, в чем проблема, — немного хмурится Чонгук, искренне негодуя от слов старшего. Какая разница, человек он или оборотень — от этого факта любовь Чона никак не изменится. — Он тебе подходит больше, чем я, — неуверенно бубнит Чим, слабо передергивая плечами. — Он ведь тоже оборотень. — И что, мне теперь на каждого оборотня бросаться? — фыркает задетый словами Чимина Гук, немного ослабляя свои объятия.       Чим отрицательно мотает головой, пытаясь унять пылающее в груди смущение из-за своей глупости. Нужно было просто прижаться к родному оборотню и выслушать его до конца, а он психанул и убежал, как последний дурак. Зато немного остыл. — Мне нужен только ты, — без капли лжи или лести шепчет Чонгук, пытаясь заглянуть в глаза своего человека. — Просто я был в замешательстве, впервые найдя своего сородича… — Я понимаю, — тихо выдыхает Чим, наконец решаясь поднять на волка виноватый взгляд. — Прости. — За что? — искренне удивляется Гук, скользнув ладонью по шее Чимина и касаясь большим пальцем скулы. — Это ведь я сразу не объяснил тебе все. — Я хотел уйти от тебя, — смущенно признается Чим, сдерживая улыбку из-за реакции Чонгука, который даже приоткрывает рот от услышанного. — Я подумал, что тебе будет лучше с тем парнем. — Вот же глупый, — беззлобно рыкает Гук, слабо щелкая парня в лоб. — Только попробуй бросить меня из-за такой ерунды. Я здесь сейчас только ради тебя. Почему ты вечно об этом забываешь? — Это больше не повторится, — дует губы Пак, потирая ушибленное место. — Только если докажешь, что тот парень не интересен тебе, как омега. — Почему я что-то должен доказывать? — недовольно смотрит Гук, хмурясь из-за слов старшего. — Тебе мало доказательств? — Нет, но ведь твои инстинкты сильнее тебя, — отводит взгляд Чим, чувствуя нарастающее напряжение. Вроде только все стало проясняться, а он опять все портит. — Ты считаешь меня тупым животным? — злится Чон, резко дергая парня за подбородок, чтобы заглянуть в его глаза. Когда Чим немного испуганно смотрит на него, волк шумно выдыхает и зло скалится, чувствуя напряжение человека. — Если бы это было так, я бы не стал помогать тебе в тот день, — пытается успокоить Чонгука Пак, но волк злится еще сильнее, больно цепляясь за хрупкие плечи и с силой встряхивая парня. — Почему я должен верить тебе, а ты мне — нет? На тебя мои слова не действуют! — шипит разъяренный Чон, выходя из себя.       Чонгук не понимает, почему Чим продолжает так себя вести, когда они со всем разобрались, и почему настаивает на том, что омега должен быть лучше него. Как еще доказать свои чувства, Чон уже и понятия не имеет, поэтому злится на себя, на Чимина и на того гребаного омегу, что появился так не вовремя. — Чего ты, мать твою, добиваешься? — рыкает Чон, дергая вырывающегося Пака сильнее. — Нравится выводить меня из себя? — Я не хотел, — жалостно бормочет Чим, поджимая губы. Ему не страшно, но немного боязно. Потому что они находятся на улице, где любой может заметить их ссору, а как потом объяснить горящие красным глаза — неизвестно. Поэтому Чим больше не делает попыток вырваться, смиренно принимая все то, что заслужил. — Кажется, я зря приехал, — как-то слишком тихо выдыхает Гук, отпуская парня и отступая от него. — Прости. — Не зря, — пылко шепчет Чим и прижимается к крепкой груди в попытке успокоить взбушевавшегося оборотня. — Я идиот, да. Только не говори, что твои усилия были напрасны. Потому что я благодарен тебе за то, что ты здесь. — Почему тогда не веришь мне? Ради того омеги я бы точно так не поступил, — тихо выдыхает Чон, окончательно успокаиваясь. Бывает, вспылил. Но Чимин просто мастер в своем деле — может вывести одним взглядом или словом. — Все, впредь не затрагиваем эту тему. Я больше не допускаю мысли о том, чтобы расстаться с тобой, а ты больше не злишься на меня. — Еще ты больше не просишь меня доказать свои чувства, — обиженно буркает Чон, чувствуя влажный поцелуй где-то под скулой.       От этого невинного и короткого жеста в груди разливается тепло, а вся злость улетучивается. Глаза принимают привычный цвет, и Чимин наконец выдыхает. Не нужны им лишние проблемы, когда у самих еще не все гладко. — Хорошо, — соглашается Чим и слабо улыбается, заглядывая в глаза Чона. — Теперь идем домой? — Нет, — ухмыляется Гук, замечая вопросительный взгляд парня. — Мы идем в аптеку, потому что сегодня ты точно одним разом не отделаешься.       Чимин вмиг вспыхивает от смущения, тут же отстраняясь от оборотня, и спешно направляется в сторону дома, а Чон позади громко хохочет, наблюдая за удаляющимся парнем. — Хэй, Чимин-и, я же о тебе думаю! — издевается Гук и торопится догнать человека. — Извращенец! — только и слышит Гук, прежде чем Чим срывается на бег, игнорируя легкое жжение внизу поясницы, которая дала о себе знать так неожиданно и так в тему.       Чон даже не делает усилий, чтобы догнать Пака, и с улыбкой наблюдает за ним издалека, по пути ища взглядом аптеку. Этой ночью он обязан отлюбить Чимина полностью, чтобы у того даже мысли о расставании не возникало.

***

      Семейный ужин проходит тихо. Чимин полностью игнорирует взгляды и смешки Чонгука, отвлекая себя разговором с отцом об очередной политической проблеме, и совсем не замечает понимающего взгляда матери. А вот Чон прекрасно чувствует приподнятое настроение единственной женщины в доме, поглядывая за ней краем глаза. Она ведет себя немного подозрительно, улыбается уголками губ и ловит взгляды Чона на себе, подмигивая ему и невольно смущая своими действиями. К концу ужина Чону становится совсем неловко в одной комнате вместе с родителями Чимина, поэтому он старается как можно быстрее покинуть кухню, но глава семейства Пак наглядно выключает телевизор и оборачивается к парням, многозначно взглянув сначала на сына, а потом на Чонгука. — Кажется, нам нужно поговорить, — начинает он, складывая руки на столе. — Сегодня звонил дедушка и кое-что рассказал мне.       Чимин на глазах бледнеет, и Чонгук даже на секунду пугается, когда не слышит ровный пульс человека. Длинные пальцы успокаивающе касаются маленькой ладошки, сжимая и поглаживая, но Чим никак не реагирует, испуганно глядя на нахмуренного отца. — Сколько тебе полных волчьих лет, Чонгук? — прямо в лоб спрашивает Пак, переводя взгляд с сына на притихшего Чона. — Почти двести? — тихо и неуверенно шепчет Гук. — Так, понятно, — слабо улыбается мужчина. — Ты, видимо, совсем ничего не знаешь. — Почему это? — хмурится Чонгук, при этом стараясь не забывать про нервно ерзающего рядом Чимина. — Один человеческий год, как пять волчьих, — усмехается Пак, поглядывая на нервничающего сына. — Тебе нет и ста, если верить деду. Он сказал, что тебе всего девятнадцать. — Нет и ста? — удивляется Гук, заинтересованно глядя на мужчину. — Откуда Вы об этом знаете? — Я знаю об оборотнях даже больше, чем мой отец, — гордо заявляет мужчина. — Да, он был любовником вожака стаи, — усмехается женщина, тут же ловя на себе три взгляда. — Ну, а что? — Ты? — удивленно переспрашивает Чим, ошарашенно глядя на отца. — Быть не может. — И нам кажется, что этот вожак является отцом Чонгука, — вновь вмешивается неугомонная женщина, невинно улыбаясь. — В общем-то, так и есть, — кивает мужчина в подтверждении слов своей жены. — Так ты и вправду спал с волком?! — от переизбытка эмоций вскрикивает Чим. — Йа! — возмущается смущенный мистер Пак. — В наше время все было иначе, мы просто дружили.       Чимин тоже краснеет из-за своих же слов и опускает взгляд, разглядывая переплетенные пальцы с чонгуковскими. — Даже поцелуя не было! — оправдывается мужчина, заметив коварный взгляд жены. — А вот у наших мальчиков уже все было, — лепечет женщина, вгоняя Чонгука в легкий ступор.       Чимин еще ниже опускает голову, желая слиться с местностью, и нервно выдергивает руку из слабой хватки Чона, отодвигаясь от него. — Бессмысленно отрицать, — как-то тихо признается Гук, опуская взгляд, как провинившийся ребенок. — Ну вот зачем ты их смущаешь, — возмущается мужчина, грозно взглянув на женщину. — Мне просто стало интересно, когда это все началось, — флегматично пожимает плечами миссис Пак, замечая осторожный взгляд сына. — Это я совратил его, — бормочет Чим, краснея еще больше, хотя, казалось бы, куда больше. — Никто и не сомневался в этом, — усмехается женщина, потрепав вздрогнувшего Чонгука по волосам. — Он жил в лесу и не мог знать о подобном. — Но он тот еще извращенец! — пытается оправдать себя Чим, возмущаясь. Чонгук тихо смеется, поглядывая на него, и широко улыбается, одним взглядом напоминая Паку про недавнюю покупку в аптеке. — Да ты посмотри на него, — уверяет женщина, указывая на миловидное лицо Чона. — Какой из него извращенец? Скорее, ему просто были интересны все тонкости человеческого тела, а ты принял это за приставания.       Чимин буквально взрывается от возмущения, громко хватая ртом воздух и пытаясь найти поддержки хотя бы у отца, но тот полностью копирует Чонгука, хихикая в кулак. — Ладно, шутки в сторону, — успокоившись, проговаривает он. — Мы с твоей мамой не против ваших отношений, но…       После небольшой заминки Чим вновь напрягается, отталкивая руку Чонгука под столом, и внимательно смотрит на нахмурившегося отца. — Чонгук, — обращается тот к оборотню, привлекая его внимание к себе. — Чимин ведь простой человек, а тебе нужна омега.       От услышанного Чим тут же кусает себя за губу, боясь сказать лишнего, и даже не смотрит в сторону Чонгука. Он прекрасно чувствует теплую ладонь на бедре, ощущая, как длинные пальцы с силой сжимают его, и шумно выдыхает, игнорируя боль в груди слева. — Зачем мне омега, если Чим — мой истинный? — уточняет Чон, поглядывая на притихшего парня. — Я это понимаю, но разве ты не мечтаешь о потомстве? Чимин точно не сможет подарить тебе детей, — напрямую говорит мистер Пак, затрагивая ту тему, которую сам Чим так и не решился начать. Точнее, он не смог подвести Чонгука к этому, поскольку Чон и без этого был на грани. И вот, отец задает волнующие вопросы так откровенно и без страха, а Чимину плакать хочется. Он совсем не уверен в ответе Чона, и даже его крепкая хватка на бедре не успокаивает. — Я не хочу детей, — отвечает Гук на полном серьезе, при этом глядя на почему-то понурого Чимина. — Не хочу, чтобы они страдали.       Мужчина непонимающе хмурит брови, глядя на оборотня, что не сводит глаз со своего человека, пока Чим не рискует посмотреть на него в ответ. — В каком смысле? — тихо спрашивает Чим, ища ответ в глазах Чонгука. — Я не знаю, смогу ли защитить их. Вдруг они останутся такими же сиротами, как я? Кто их научит всему? Кто их спасет? — вздыхает Чон, убирая руку от Чимина и переводя взгляд на мужчину. — Так что, пожалуйста, не думайте, что я уйду от Чимина к омеге.       После уверенных слов оборотня, Чим позволяет себе счастливую улыбку, которая расплывается на его лице сама по себе. После этого разговора, напряжение, что витало на кухне, уходит, позволяя теплой, домашней атмосфере занять свое место. Чонгук уже не чувствует пронзающего взгляда миссис Пак, а Чимин наконец-то больше не думает о каком-то омеге, забывая сегодняшнюю ссору. Отец расставил все по своим местам, и Пак даже рад, что родители в курсе их отношений. Так намного лучше.