Одинокий волк

— А-ах, Чонгук-а, — сладко тянет Чимин, выгибаясь дугой.       Руки неприятно ноют от долгого пребывания в одной позе, грубая веревка давно стерла нежную кожу в некоторых местах на запястьях, а черная плотная ткань надежно закрывает глаза. Чимин полностью дезориентирован и привязан, отчего сопротивляться совсем не может. Черные боксеры уже намокли от выделяющейся природной смазки, твердый член требует внимания и желательно незамедлительного, но напряженному и возбужденному телу не позволяют даже расслабиться. Каждая мышца напряжена до предела, ведь Чонгук касается слишком неожиданно и ощутимо, пуская под кожей маленькие разряды тока, что скапливаются внизу живота, принося уже неприятные ощущения.       Оборотень скользит голодным взглядом по обнаженной спине, что покрылась испариной, и обводит подушечками пальцев каждую мышцу, что плавно перекатывается под бронзовой кожей, стоит только Чимину прогнуться немного сильнее и повести лопатками. Человеку хочется больше, хочется чувствовать Гука полностью и желательно в себе, но у Гука сегодня другие планы.       За месяц, что они живут вместе, Чонгук полностью изучил тело своего человека, зная его от макушки и до кончиков пальцев. Чимин невъебенно податливый и безумно шумный, и это делает его лучшим любовником, даже если Гуку не с чем сравнивать. А оборотень в этом и не нуждается, он чуть ли не каждую ночь вжимает Чимина в помятую постель и слушает, слушает, слушает его надрывные и пошлые стоны.       После разговора с родителями, жить стало проще, Чон теперь без страха трогает Чимина где и как ему вздумается, при этом, конечно же, соблюдая нормы приличия. Как только дед узнал о том, на каком уровне находятся их отношения, он сразу же начал проводить часовые лекции о поведении и мерах безопасности. Но какая к черту контрацепция, когда Чимин до ужаса горячий, отчего его хочется ощущать всего, без тонкой резинки. К тому же, ни Пак, ни сам Чонгук не имели до этого партнеров, поэтому бояться им нечего.       Оборотню до чертиков сложно, но он старается. Ноет, жалуется, психует, но старается. Чимин проявляет железное терпение, помогая волку по учебе, и это дает Чону надежду на то, что у него все получится. Главное, что память хорошая, а остальное прибудет. Пак рядом, он поддержит. Лишь благодаря человеку Чон до сих пор не поубивал своих преподавателей, что за месяц успели вытрясти из Чона не только душу, но и все его волчье терпение. Задают больше нужного, проверяют чаще положенного, но Чонгуку такая жизнь странно нравится.       Нравится ловить Чимина на переменах, целовать в узких кабинках туалета и воровать еду с его подноса. Нравится наблюдать за его попытками подтянуться на турнике на парах физической культуры, а после, оказавшись на месте Чимина, ловить завистливые взгляды одногруппников и, главное, жадный взгляд одного единственного, что в этот момент забывает обо всем. Нравится изучать людей, что окружают и его, и Чимина. Нравится болтливый Хосок, ставший чем-то родным и необходимым. Чонгуку просто нравится жить, как обычный человек, и наслаждаться времяпровождением с любимым. Чимин по сравнению с остальными кажется чем-то неземным и идеальным, от этого даже плохо становится. Чонгука не привлекают ни девушки, ни другие парни, но стоит только на горизонте появиться Чимину, как сердце сходит с ума.       Омега по имени Тэхен на глаза больше не попадался, несмотря на то, что они должны быть на одном потоке, но это неимоверно радует. Чимин больше не переживает по поводу существования других оборотней и не требует доказательств, доверяя Чонгуку во всем.       Их отношения определенно стали крепче. Они перенесли и истерики Чимина по поводу того, что на младшего вешается слишком много девушек, и ревность Чонгука, который готов убить каждого, кто вообще как-то касается Пака. Если избежать первое получилось, то искоренить второе еще не удалось. Благо у них есть находчивый Хосок, спасающий жизнь невинным студентам, и от того Чонгук стал ценить его еще больше.       Жизнь в шумном городе набирает обороты, Чонгук медленно втягивается и чувствует себя увереннее. Чимин ему со всем помогает, иногда получая за его косяки, но даже не злится. Потому что он единственный, кто может встать на защиту оборотня, чтобы скрыть его секрет. Потому что больше никому Чонгук так не доверяет.       Оборотень оставляет короткий поцелуй под правой лопаткой, отчего Чим тут же дергается, прогибаясь в спине сильнее, а после Чон спускается горячими губами по позвоночнику, смакуя на кончике языка солоноватый вкус. В комнате давно пахнет потом и сексом, а главное — чиминовским возбуждением. Пак без страха позволил себя связать и лишить зрения, хотя позволять это оборотню крайне опасно. Хотя бы потому, что Чон может в любой момент потерять над собой контроль. За все это время волк даже не давал о себе знать, и Гук прекрасно знает, что он поджидает нужное ему время. Волку нужно чувствовать полное подчинение со стороны Чимина, ощущать его податливость и послушание, поэтому он не появляется. И сегодня Гук решает сделать и ему хоть немного приятно, подготовив Пака. Все, как любит зверь внутри него: Чимин связан, почти обездвижен, уже обнажен и возбужден, да к тому же упирается коленями в кровать, оттопыривая аппетитные ягодицы. Делить своего человека с волком совсем не хочется, но это часть Чонгука, это то, благодаря чему он живет. И как же приятно осознавать, что Пак не отталкивает его вторую, опасную часть, полностью доверяя волку. Чимин и правда любит его всего, без остатка, и от одной мысли об этом Чонгук сходит с ума. — Будет больнее обычного, — хрипло предупреждает Чон, мягкими толчками потираясь пахом о ягодицу Чимина, что уже скулит и елозит по простыне. — Я же подготовленный, — сквозь рваное дыхание бормочет Пак, нервно облизывая пересохшие губы. — Но не для него, — ухмыляется уголками губ, замечая, как Чим напрягается сильнее обычного, а после шумно выдыхает.       Чонгук чувствует внутреннее волнение Чимина, прекрасно знает, о чем сейчас думает старший, поэтому ведет шершавым языком вверх по позвоночнику, собирая капли пота с мягкой кожи, и вжимается грудью в острые лопатки, выбивая из Пака весь воздух. У Чимина внизу живота горит все синим пламенем, а теперь еще и покалывает от нетерпения и предвкушения. Он так давно не ощущал волка в себе, так давно не чувствовал его горячее дыхание, и сейчас все эти медлительные и тягучие касания Чона сводят с ума. Чонгук заметно подготовился, подобрав нужное время и заранее разработав Пака до максимальных размеров. Чим еще утром заподозрил неладное, когда родители неожиданно сорвались в гости, а, узнав про новолуние, он просто сложил пазл в своей голове, предчувствуя, как минимум, подставу. — Переживу, — наконец отвечает Чим, усмехаясь на фырканье оборотня. — Не в первой же. — В ту ночь в твоей крови было слишком много адреналина, вот ты ничего толком и не почувствовал, — бормочет Чонгук, оглаживая ладонями смачные бедра и наконец цепляя пальцами резинку мешающих боксеров. — А если мне его член понравится больше твоего? — издевается Чим, не сдерживая хихиканье, за что тут же получает ощутимый шлепок, тихо зашипев. — Я сделаю так, что не понравится, — немного раздраженно выдыхает Гук, судорожно стягивая с Чимина последнюю вещь.       Парень в ответ лишь шумно выдыхает и сглатывает вязкую слюну, больше не собираясь подкалывать оборотня. Волк — это Чонгук, Чонгук — это волк. При перевоплощении ничего кардинального не происходит, Чон становится просто подчиняющимся инстинктам животным. Но он продолжает контролировать как себя, так и свое тело, несмотря на влияние волчьей натуры. Раньше Чим считал волка отдельной личностью Чона, но позже понял, что волк и есть Чонгук, просто менее контролируемый. В обличии волка Чон чувствует все в разы сильнее, ловит нюхом каждый запах и реагирует на каждый шорох. Он ощущает Чимина по-другому, и обоим это нравится. — Шире, малыш, — просит Гук, скользнув ладонью по внутренней стороне бедра Чимина.       Пак тут же переключается на свои ощущения и послушно раздвигает колени шире, прогибаясь в пояснице сильнее. Длинные и влажные пальцы надавливают на судорожно сжимающуюся дырочку, что без труда принимает в себя сразу три пальца, которые тут же надавливают на чувствительные стенки и смазывают их ароматно пахнущей смазкой. Чимин тихо скулит от приятных ощущений, чувствуя, как Гук умело раздвигает пальцы и даже нащупывает подушечкой безымянного небольшое уплотнение внутри, пуская по дрожащему от возбуждения телу приятные мурашки. — Готов? — через несколько минут приятного массажа хрипит Чон, медленно вынимая пальцы и упираясь руками по обе стороны от головы человека.       Пак слабо кивает, скуля от ощущения опустошения, но тут же затихает. Он прекрасно слышит копошение и возню над собой, морщась из-за тихого хруста костей, и через несколько секунд покрывается гусиной кожей от горячего и сильного дыхания в затылок. Чимин ничего не видит, но догадывается, что Чон перевоплотился не полностью. Одно он знает точно: длинные когти порвали подушки, выпуская из них содержимое; короткая, но грубая шерсть покрыла большую часть тела, а глаза стали ярко-алыми. Перед глазами встает образ дикого волка, и от этого Чим скулит еще больше.       Над ухом слышится короткий рык, а кожу приятно щекочет на удивление мягкая шерсть. Волк удобнее пристраивается сзади и шумно втягивает носом сумасшедший аромат своего человека, проникая в него слишком резко и глубоко. Чимин срывает голос в стоне, выгибаясь, как кошка, и пытается ускользнуть, чувствуя неприятную боль внизу поясницы. Это определенно отличается от секса с человеком, и Пак даже не может сравнить это с той ночью в лесу. В прошлый раз боль была не сильной, видимо, из-за прилива адреналина, о чем уже упоминал Чонгук, но и сейчас жжется совсем чуть-чуть, если только постараться расслабиться. Волк сильнее вжимается горячим телом в парня и принимается двигаться в нем, проникая лишь на половину, чтобы не разорвать к чертям. Причинять боль своему человеку он не собирается, поэтому толкается аккуратно и неглубоко, при этом нащупывает нужную точку и прислушивается к приглушенным стонам Чимина, который едва держит себя на ногах от напора оборотня.       Паку не особо нравится поза, он уже почти не чувствует рук, но раз Чонгук выбрал именно ее, значит, так нужно. Поэтому парень лишь подмахивает бедрами, чувствуя, как его с силой вдалбливают в кровать, выбивая стоны и крики. Волк сильный, уверенный и не умеющий рассчитывать свои силы, но при этом знающий о хрупком теле под собой. Отдаваться волку не страшно, срывать голос от его движений внутри не зазорно, а чувствовать касания шершавого языка на плечах даже приятно. Чимин давно ждал этого момента, долго терпел в этот вечер издевательства над свои телом, поэтому ему хватает несколько минут стимуляции комочка нервов глубоко внутри, чтобы ощутимо содрогнуться всем телом и позорно излиться на смятую простынь под собой.       Волк довольно рычит и тяжело дышит, срываясь на бешеный ритм в сжавшихся от сокращения мышцах, и Чимин продолжает подстраиваться под его уже сбившийся темп, чувствуя легкую дрожь в горячем теле. Человек на несколько секунд теряется в прострации, не сразу замечая, как острые когти рвут веревку, а с головы срывают повязку. Его слишком легко переворачивают под собой и снова полностью заполняют, рвано и резко врываясь в податливое тело.       Затуманенный пеленой возбуждения взгляд падает на получеловека полу-волка, а с губ срывается восхищенный вздох именно в тот момент, когда волк напряженно замирает и ощутимыми толчками изливается глубоко внутрь Чимина, при этом глядя прямо в его глаза, находя там лишь тонну любви и безграничную нежность. Узел внутри Чимина набухает слишком быстро, отчего он тут же ерзает и мелко вздрагивает из-за тихого скулежа волка. Парень пугается, что сделал больно, сжимаясь из-за этого внутри, но волк вздрагивает слишком ощутимо и прикрывает глаза, доказывая человеку обратное. Ему приятно от манипуляций внутри горячего тела, и это позволяет Паку придумать коварный план. Чим обвивает крепкую шею волка трясущимися и ноющими от перенапряжения руками, оглядывая его немного измененное лицо, и притягивает растерявшегося оборотня вплотную, накрывая горячие губы своими и проникая кончиком языка в горячий рот. Язык очерчивает острые клыки, что случайно цепляют его губы, а короткие пальцы судорожно цепляются за мягкую шерсть. Чимин делает бедрами волны, ощутимо сжимаясь внутри, и победно улыбается, когда волк тихо взвывает, в очередной раз вздрагивая всем телом.       Счет времени теряет смысл, когда ленивые поцелуи затягиваются, и Чимин не сразу обращает внимание на то, что узел внутри спадает, а сам волк принимает человеческий облик. Шерсть пропадает, когти принимают вид ногтей, а клыки сменяются ровными зубами. Чонгук шумно выдыхает носом, наконец, получая доступ к любимому телу, и с силой вжимает своего парня в кровать, жадно целуя его губы и зализывая маленькие ранки, оставленные волком. — Черт, — тихо ругается Гук, отодвигаясь от разомлевшего Чимина. — Он снова сделал больно? — Ты о чем? — немного теряется Чим, приподнимаясь на локтях и заглядывая в глаза расстроившегося оборотня. — Я… Я виноват, прости, — тихо выдыхает Гук, опуская взгляд и разглядывая бело-красноватые разводы на бедрах парня. — Он не умеет контролировать себя в такие моменты рядом с тобой, и это было моей ошибкой… — Чон, да о чем ты? — ничего не понимает Чим, с тихим шипением усаживаясь напротив поморщившегося Чона, который дергается от его протянутой руки, как от огня, напрягая этим Пака. — Чонгук? Посмотри на меня. — Я думал, что он несдержанный такой только во время гона, я не знал, что он снова не сможет совладать с собой, — бормочет Гук, осторожно поднимая на взволнованного человека виноватый взгляд. — Больше я не позволю ему делать это с тобой. — Совсем ума лишился? — громко и недовольно фыркает Чимин. — Что ты опять себе напридумывал? — Да разве не понятно? — слегка повышает голос Гук, указывая на всего парня. — Ты страдаешь из-за меня! — Где? — в тон ему отвечает Пак, упрямо поджав губы. — Я хоть слово тебе сказал? — Да я вижу! — вскрикивает Чонгук и тут же затихает, замечая разочарование в глазах Чимина. — Я не понимаю, что с тобой произошло. Все было хорошо, ты без проблем брал меня в разных местах и позах, а сейчас… — А сейчас, увидев твое состояние после появления волка, я вспомнил ту ночь в лесу, — откровенно морщится Чонгук, опуская взгляд. — Я все еще чувствую свою вину. Потому что не смог сдержаться. Напугал, отымел и бросил. — Ты был не в том состоянии, чтобы помочь мне. Я помню, что ты ушел, чтобы обезопасить меня, — пытается успокоить его Чимин, все же дотягиваясь до него ладошкой, и касается кончиками пальцев скулы. — Я не считаю тебя виноватым и не злюсь за твою несдержанность. Черт, да, я сумасшедший, потому что мне нравится отдаваться твоему волку и видеть, как я свожу его с ума. Да, я глупый, потому что совершенно не боюсь ни тебя, ни твоего зверя внутри и считаю неправильным, что ты волнуешься на ровном месте и пытаешься сдерживать себя.       Чонгук немного удивленно смотрит на раздраженного Чимина, что крепко держит пальцами его подбородок, не позволяя отвернуть лицо или отвести глаз. Взгляд человека прямой и решительный, хотя оборотень и без этого чувствует всю его серьезность. — Ты все еще загоняешься по поводу того, что можешь навредить мне? После всего, что было? После той ночи в лесу и после целого месяца совместного проживания? — искренне недоумевает Чимин, слегка сведя брови на переносице. — Чонгук, твою мать, неужели не понятно, что ни ты, ни твой волк не способны причинить мне боль? Я тебе полностью доверяю и думал, что ты давно перестал беспокоиться о такой ерунде.       Пытаясь переварить сказанное Паком, Чон все же опускает взгляд, когда человек убирает от него руку, и прикусывает нижнюю губу. Нет, он больше не боится, как раньше, выпускать волка при Чимине и не переживает, что тот может разорвать его на части. Чонгук прекрасно контролирует как себя, так и своего зверя, но в момент удовольствия теряет всякий разум, а это заставляет задуматься о возможных исходах. В прошлый раз, во время гона, Гук сильно испугался за своего человека, ведь волк полностью завладел его рассудком, однако, когда Пак остался не только жив, но и почти в целостной сохранности, Чонгук понял, что ему можно не переживать. Он правда успокоился, перестал бояться за жизнь Чимина, но сейчас, на несколько секунд потеряв контроль над волком, Чон вновь испугался. — Ты и так долго отталкивал меня из-за своего страха, — тихо выдыхает расстроившийся Чим, слабо ерзая бедрами по постели. — Неужели у тебя еще остались сомнения? — Нет, — тихо выдыхает Чонгук, усаживаясь по-турецки, и одним движением притягивает поддавшегося Чимина на свои бедра, поймав его растерянный взгляд. — Я правда после той ночи больше не думал о том, что могу случайно убить тебя или причинить тебе вред. Наверное, потому, что волк сидел внутри. А когда я его выпустил, я вспомнил, почему так долго не мог решиться на физический контакт с тобой и о чем думал после той ночи, загоняя себя. — Сколько раз я уже виделся с твоим волком, а? Сколько раз отдавался ему? — хмыкает Чим, удобнее устраиваясь на ногах оборотня. — Я все еще жив и сегодня даже остался без лишних царапин, а ты до сих пор боишься? — Твоя уверенность пугает меня, — с легкой улыбкой на губах шепчет Чонгук, оглаживая напряженные ягодицы Чимина. Длинные пальцы собирают вязкие капли с мягкой кожи, поднимаясь все выше. — Хочу, чтобы ты был так же уверен в себе, — шепчет Чим, шумно сглатывая вязкую слюну. — Потому что ты зря накручиваешь себя. Не бойся своего волка, ведь я его не боюсь.       Чонгук тихо усмехается, замечая реакцию родного тела на свои осторожные касания, и одним движением затыкает болтливого парня. Указательный палец с легкостью проникает в колечко сжавшихся мышц, а с пухлых губ срывается тихое шипение. Чон в ответ лишь облизывает свои губы, наблюдая за тем, как Чимин едва заметно приподнимается, давая свободный доступ. — Он порвал тебя, — подмечает Чонгук, добавляя еще два пальца. На этот жест Чимин слабо морщится, заглядывая в любимые глаза, и улыбается уголками губ. — Потому что у него больше твоего даже во время гона, — хрипло выдыхает парень, приподнимаясь и упираясь коленями в кровать, чтобы немного нависнуть над младшим. — Кстати, это ведь было не полное перевоплощение? Я не знал, что ты так умеешь. — Я тоже до этого момента не знал, — ухмыляется Чонгук, когда Чимин приобнимает его за шею и запускает свои короткие пальцы в волосы на затылке, ощутимо проходясь кончиками по коже головы. — И не думал, что он будет настолько огромным.       После своих слов Чонгук резко толкается пальцами до самого основания, отчего Чим болезненно вскрикивает и прогибается в пояснице, подставляя всего себя. Оборотень с шумом втягивает его аромат и покрывается мурашками, не в силах сдерживаться рядом с этим чертовски сексуальным парнем. Влажные губы спускаются по открытой и беззащитной шее, которую так и хочется искусать, и от этих невинных касаний Чимин сходит с ума в очередной раз, ощущая прилив жара внизу. — Теперь я не смогу иметь тебя, — наигранная грусть и выпяченная нижняя губа Чонгука невольно веселит Чимина, который тихо хихикает, но тут же давится стоном от приятного ощущения внутри из-за прикосновения к комочку нервов. Подушечки пальцев умело стимулируют чувствительную точку, выбивая из человека все новые и громкие стоны, пока сам Чонгук наслаждается видом возбужденного и извивающегося Пака. — Почему? — задыхаясь, спрашивает Чим и подвиливает бедрами, толкаясь на длинные пальцы и поджимая ягодицы от приятных ощущений. — Нужно, чтобы все зажило, — бормочет увлеченный короткими и влажными поцелуями Чон, изредка прикусывая нежную кожу в попытках оставить как можно больше следов на теле своего парня.       Чимин приоткрывает закрытые глаза и с ухмылкой смотрит на занятого Чонгука, что уже спускается от ключиц к груди и цепляет зубами напряженные соски, после обводя их кончиком языка. От касаний оборотня Пак плавится, как шоколад на солнце, и вновь теряется в ощущениях, отчего колени шире разъезжаются по простыне и Чим немного съезжает, почти усаживаясь на бедра Чонгука. — Но сейчас… Ах… Давай сделаем это сейчас, — сквозь постанывания просит Чим, сильнее цепляясь за волосы Чонгука, и направляет его, желая чувствовать горячие губы на своей шее. — Тогда сам, — с ухмылкой выдыхает Гук и с вызовом смотрит на растерявшегося от услышанного Чимина.       Через несколько недолгих секунд до Пака наконец доходит, и он дарит Чону ответную ухмылку, опускаясь ниже. Чонгук уже заведен и возбужден до невозможности, тяжело дышит и едва держит себя в руках, а Чимин так мучительно медленно опускается, принимая его всего до основания. Время и реальность теряют свое значение, когда Пак немного выгибается назад, упираясь ладошками в колени оборотня для опоры, и со своим пошло-блядским взглядом принимается двигаться, ускоряясь и набирая темп. Чонгук ловит его ритм, понимает все с полу-ухмылки и покачивает бедрами в такт, скользя жадным взглядом по тонкому стану, что так привлекательно извивается и выгибается перед ним. Тусклый свет лампы обрамляет тонкие линии талии, хрупких плеч и крепких бедер, образ до одури красивого парня въедается в память, оставаясь там навсегда.       Чонгук ловит каждый вздох, каждый стон и вскрик, чтобы помнить, какой у него красивый истинный. Чимин бесстрашный и до глупости влюбленный, раз так легко принимает дикого волка-одиночку и с каждым днем приручает его все больше.       Теперь нет никаких сомнений. Оборотень не будет бояться за Чимина, даже в моменты потери контроля. Волк любит его точно так же, как и сам Чон, и это то, в чем Чонгук нуждается больше всего. Он нашел того, кто принимает его таким, какой он есть. И в глазах Пака столько любви и преданности, что у Чона не остается никаких сомнений: он будет рядом до последнего.