Чего лишила нас Зима

В это ранее утро, которое с каждым днем становилось все холоднее и холоднее, сообщая о прибытии зимы, Джон и Робб уже вовсю развлекались во дворе. Фехтование было любимым занятием у бастарда, он практиковал его каждодневно с мастером по оружию и в шуточных боях со сводным братом. Деревянный меч скользнул по волосам Джона, отчего он услышал рваный звук у уха. Робб победно улыбнулся, и Джон, отразив очередной удар, заставил наследника Винтерфелла согнуться пополам, ударив в бок ребром тупого меча. Теперь была очередь бастарда улыбаться победоносно. — Должен признать, что ты все же лучше, дать тебе настоящий клинок так он живо выпадет из твоих рук, Сноу, при мысли обратить его против человека. Робб выпрямился, он не любил проигрывать брату, но как ни крути, бастард был ловчее. Джону нравилось побеждать, так он ощущал себя выше всех законных Старков, хоть где-то он был небесполезен и имел успех. Позже подоспел и Бран, младший брат всегда пытался увязаться за ними, будь то охота или же учеба грамоте. Парнишке всегда хотелось быть рядом и перенимать опыт, иногда он завидовал им, что у них есть они сами, ровесники-друзья. — Ставь ноги шире, — посоветовал Джон, когда Бран вновь взялся за лук. — Может мне попытать удачу на мечах? — Ты сразу потянешь кисть, — ответил Робб, — и лорд должен уметь стрелять из лука не меньше, чем махать мечом. Но у маленького Брана плохо выходило это. В окно на них смотрела леди Старк, и Джон чувствовал это, но поднять глаза на Кейтлин он не мог, ему и так хватало презрения. — И ты никогда не фехтовала? — голос маленькой Арьи донесся со стороны. Джон повернулся, у стены, сидя на бочках, он увидел сестру, она смотрела на меч в руках знакомой ему девушки. Дочка Миккена показывала Арье мечи, сестра восторженно глядела на них. — Мой отец кузнец, а не боец, — Жива взяла один из мечей за рукоять и подняла, — он говорит, что место женщины в доме, а ее оружие спицы. Арья фыркнула, она ненавидела шить. Дочь кузнеца улыбнулась и махнула мечом, он был тяжел, и рука не хотела бороться с весом. Ее чуть повело назад, и Джон увидел, как меч чуть не коснулся руки подошедшего Эддарда. — Прошу прощения, милорд. Жива вновь залилась краской, а Джон и Робб став свидетелями ее оплошности, заулыбались. — Твой отец прав, дитя. Робб рассмеялся, это услышала Жива и коротко бросив взгляд сначала на Робба, а после на Джона, еще больше залилась краской. Сводные братья поспешили к отцу. Подойдя, Жива приклонила голову им в знак приветствия. — Где Миккен? — Отец опрокинул чан с углями, сейчас его ноги больны. — Передай ему мои пожелания в выздоровлении. — Конечно, милорд. Старк взял меч и, занеся его над головой, начал рассматривать блестящую сталь. Девушка наблюдала за ним, как и Робб с Джоном. — Отличное изделие, — подытожил он и взяв второй меч протянул сыновьям, — думаю, вам понравится. Робб ничуть не удивился, а Джон казалось, опешил от подарка отца. Бастард принял меч, у него еще не было собственного орудия, лишь клинки из общей оружейной. Сейчас он чувствовал любовь отца. — Он прекрасен отец, — Джон посмотрел на брата, — что ты там говорил о стали? — Защищайся! Робб занес меч, и тот ударился об стального собрата Джона, блокируя удар. Эд неодобрительно помотал головой. — Махать сталью будите на поле боя, а не в мирном дворе своего отца. Но, казалось, его не слышали. Робб тем время атаковал, но и Джон не был слабаком. Сталь звенела, отчего каждый раз Жива вздрагивала, а Арья восторженно хлопала в ладоши. Удар, еще и Джон, развернувшись, выбил меч из рук брата, а лезвие коснулось его шеи. Жива вскрикнула и тут же закрыла рот руками. Подобное зрелище не было ее страстью. Джон и Робб тут же отреагировали на крик, и бастард быстро убрал меч. По взгляду отца они понимали, что пора завязывать. — Не хотел тебя напугать. Джон подошел к Живе, когда отец удалился вместе с Роббом, разговаривая о землях замка, где кузнец утаивает урожай. Девушка поджала губы, ей было неловко. — Я через-чур эмоциональная, Джон Сноу. — Это редкость, — улыбнулся Джон, наблюдая как Жива сворачивает кожу, в которой принесла мечи, — Или же ты переживала за лорда Робба? — Простите, но почему вы так думаете? — она посмотрела ему в лицо. Джона забавляла ее смущенность, раньше в детстве она не была такой. Он помнит, как они бывали в кузнеце Миккена, и как девочка с каштановыми волосами во все стороны вела себя вальяжно среди металла и углей. — Это же Робб Старк, Жива. Каждая девушка Винтерфелла боится за его жизнь. А твой крик меня обезоружил, — вновь усмехнулся он. — Может, я переживала за вашу участь, Джон Сноу, — дразнясь и смущаясь, почти шёпотом произнесла Жива, надеясь смыть ухмылку с лица бастарда. Девушка поклонилась и поспешила домой. Не многие относились к нему хорошо, бастарду, позору Неда Старка, и слова Живы чуть согрели его. Может, она говорила с насмешкой и все же было приятно и необычно для Джона. — Как ты смеешь, бастард тыкать в лорда мечом! — взорвалась Кейтлин, как только Джон вошел в замок. — Это была игра, миледи. — Бастардам не свойственны игры. Мальчишка. Или тебе в радость чувствовать, что твой клинок у горла истинного Старка? — Нет, миледи. Кейтлин ничего не ответила, она лишь запрокинув голову, презренно на него смотрела и, сжав челюсть, вышла из зала, рассекая длинной накидкой воздух. Джон стоял опустошенный. Ненависть мачехи была ему знакома, как солнечный свет. Сноу не понимал, чем виноват перед ней, ведь это не он изменял ей в походе, он лишь мальчик, родившийся от лорда. — Седьмое пекло, — выругался он. Джон выбежал из зала, и проследовал к проходу из замка, где было небольшое окно. Там он любил сидеть и глотать обиды. Из окна открывался вид на весь двор, зрелище хоть и не сверкало красками, но родная картина дома успокаивала. Он все чаще стал задаваться мыслью о Ночном дозоре. Там он будет иметь свое место, там не будут называть его бастардом, он станет разведчиком, и его будут уважать, на пару с дядей они выйдут за стену и он будет великим вороном. Джон тешил себя мечтаниями, но и не мог представить, каково это - покинуть Винтерфелл навсегда. Джон направился в Богорощу, хоть он и был грехом — внебрачным ребенком, вера стояла у него в душе на первом месте. Закончив молитву, Джон поднялся с колена, неподалеку фырчал конь, и листья кружились в воздухе. Но что-то было еще постороннее в этом месте. Отдаленный звук, не пение птиц и не шепот богов, оно походило на мычание. Пройдя по Богороще, к северу, Джон увидел Живу, она сидела на земле и собирала в небольшую корзину шишки. Мычание исходило от нее, Джон знал эту песню, хоть и ему никогда ее не пели - колыбельная о Драконе. — Жива.— Тихо позвал ее Джон. — Джон Сноу, — повернулась девушка и поспешила встать на ноги. Ее лицо выглядело веселым. — Что ты делаешь в Богороще? — Я молилась Богам о здоровье отца, — пояснила она, — а здешние шишки обладают неплохим обезболивающим эффектом. — Ты разбираешься в травах? — Джон поднял шишку и бросил в ее корзину. — У меня неплохо получаются настои и мази из трав, — улыбнулась девушка, — не приложу толку, откуда у меня это умение. Жива подобрала шишку и бросила в корзину, после чего подняла ее наполненную на половину. — Каждый имеет талант, — загадочно произнес Джон. — В чем же ваш талант, Джон? — Осмелившись, спросила Жива. — Похоже, Боги не награждают талантом, таких как я, — помрачнел Джон, — или он еще не раскрылся. — Вы отлично фехтуете, — предположила Жива, улыбаясь и бодря его. — Любой опытный боец выбьет меч и взгреет нехило по кости. — Но и у меня отвар получаются не всегда. Поэтому у вас не все потеряно, Джон Сноу. Джон улыбнулся, ему нравилось разговаривать с ней. Жива была легкой в общении, и казалось, совсем не знала, что он бастард, говорила с ним, как с равным Старком, с уважением. — Раньше ты просто звала меня коротышкой Джоном, — вспомнил он кусок из детства, когда Жива была к семи годам выше их с Роббом на голову. — Я была глупа и не понимала разницы между простолюдинкой и сыном лорда. Вы все еще держите обиду? — девушка, дразня, усмехнулась и чуть привыкшая к разговору. — Нет, — рассмеялся он. — Тогда с вашего дозволения я пойду, отец наверно проснулся. Джон нагнал Живу, когда девушка вышла из Богорощи. Юноша спрыгнул с лошади, и сжимая в руках поводья ступал рядом. — Разве ты не страшишься здешних зверей, говорят, волки чуют зиму и подбираются ближе к населённым землям. — Думаю, посмотрев на меня, волк расхохочется и скажет, что мной только в зубах ковырять, — рассмеялась девушка. Джон невольно посмотрел на нее, она и вправду была худа, но работа сравнимая с мужской по дому налила ее мышцы силой. Это смутило девушку, Жива остановилась, смотря в даль. На пригорке стоял табун лошадей. Дирион восседал на рыжей кобылице, хлеща кнутом в воздухе. В ее взгляде проскользнула грусть. Девушка тяжело вздохнула и отвела взгляд от конюха. — Я слышал, Миккен сватает тебя с ним? — Это правда, Джон, — в ее голосе слышалась злость, ей не хотелось говорить об этом, — мы не вольны выбирать себе мужей. — Вижу тебе не по мысли этот союз? — Я не могу говорить об этом, — замялась она, — и все же мне пора. — До встречи, Жива. — Всего доброго, Джон Сноу.