It's kind of a funny story

— Черт, Баорель, ты не мог бы быть поаккуратнее?! — Для меня это тоже, вообще-то, в первый раз! И не вертись ты, Бога ради, больнее будет! Из-за двери слышится тихий судорожный выдох и нечто, отдаленно напоминающее рык. — Пупсик, ты как? — тихий, осторожный голос Баореля. — Заебись, блять, — саркастичный, хриплый голос Грантера, — ты бы ещё разбежался. Ты сломал мне пару рёбер и, судя по ощущениям, что-то порвал. — Знаешь, а ты очень даже ничего с такого ракурса — в голосе Баореля слышится едва сдерживаемый смех. — Как только мы закончим, я тебя убью, — шипит Грантер и в следующую секунду резко вскрикивает. — Значит, у меня есть предлог не кончать с этим как можно дольше, — томно тянет Баорель, но его голос тонет в нецензурных возмущениях Грантера. У Анжольраса, только пришедшего из университета, дергается глаз. Происходящее за дверью кажется ему кристально-ясным. И потому идея с ноги открыть дверь в почти священном чувстве смертельной ревности (конечно, восклицать с порога о молитвах и Дездемоне было бы уже чересчур, но Анжольрас в тот момент вряд ли задумывался о подобных мелочах), готовый убить любовников прямо на месте преступления не казалась на тот момент совершенно (не) бесстрастному лидеру такой уж плохой. Анжольрас кипит от гнева, обиды (подумать только, его парень спит с его же другом!) и злости, отчего закрытая на замок дверь без труда поддаётся напору тонких сильных пальцев, открываясь и грохая о стену. Анжольрас ожидал всего. Обнаженного Грантера, над которым навис такой же обнаженный Баорель. Ноги Эра на широких чужих плечах. Анжольрас на долю секунды даже удивился, сколько всего он ожидал (учитывая, что до отношений с Грантером Анжольрас оставался невиннейшим в подобных вопросах агнцем). В любом случае, к такому, Анжольрас готов не был. От стука двери о стену, Баорель подпрыгнул, Грантер вздрогнул, соседи постучали в стену. Анжольрас же весьма премило захлопал глазами с длинными пшеничными ресницами. Посреди комнаты стоял, предположительно, Грантер. Предположительно - потому что вся верхняя часть его тела была закрыта светло-бежевой тканью платья. Платья. Женского простого платья. Анжольрас снова моргнул. А затем признал, что к такому не был готов даже он. Руки Грантера были задраны, едва втиснутые в широкие бретельки, а само платье угрожающе трещало от каждого вдоха крепкой груди. Смуглые ноги в неоново-зелёных носках да кончики черных кудрей – вот единственное, что выдавало в этом неуклюжем привидении художника. — Анжольрас, я тебе сейчас все объясню... — осторожно начинает Баорель, как в этот самый момент Грантер дергается, спутанный платьем, и пытается по звуку найти Баореля. — Анжо здесь?! — в голос Эра – такой ужас, что его не могут перебить даже истерические высокие нотки. — Что. Здесь. Происходит, — чеканит Анжольрас, хмурясь. — Этот идиот купил мне платье на три размера меньше! — Я не виноват, что у тебя грудь больше, чем у Мюзикетты! — Прекратите! — обрывает одновременно заговоривших Баореля и Грантера Анжольрас, взмахивая рукой и прикрывая глаза. — Сегодня вечеринка-маскарад у Курфа и Жеана. Поскольку первый - весёлый идиот, то все приходят парами. Поскольку второй - романтичная и нежная натура, тема вечеринки - фэнтези. Или наоборот, не важно. Поскольку ты идти со мной отказался, потому что, цитирую «...мы взрослые люди, а не дети, Грантер!», я иду с Баорелем. Он – кхал Дрого, а я, соответственно, кхалиси. И я катастрофически не влезаю в это платье. И у меня уже затекли руки. Голос Грантера доносится глухо из выреза платья, а Анжольрас лишь вскидывает брови. Он до сих пор задается вопросом, как умудрился влюбиться в самого большого идиота во всей необъятной Франции. — Не дергайся, — командует Анжольрас, разворачивая Грантера к себе спиной. Пробегается пальцами по крепкой спине, стянутой платьем, а затем кивает сам себе, находя шнуровку. Ловко развязывает её, ослабляя корсет, отчего шелковистая легкая ткань струится вниз, показывая, наконец, голову Грантера. — Там все это время была шнуровка? — первым делом спрашивает Эр, поворачиваясь к Баорелю. — Пупсик, я говорил тебе, что у меня это тоже в первый раз - я ещё никогда не надевал на мужика платье, — Баорель усмехается, скрещивая руки на груди. И тут два изумленных взгляда обращаются на Анжольраса. Тот лишь вскидывает бровь. — Я две недели жил с Жеаном. Баорель с Грантером понимающе усмехаются. Анжольрас смотрит на Грантера, который укладывает непослушные кудри под сетку, а затем надевает парик. Смотрит на то, как Баорель снимает майку, играя мускулами и чертя черные полосы на объёмных бицепсах. Длинные волосы заправского викинга Баорель умело заплетает в косу, пока Грантер крепит на своём полном отсутствии талии пояс. — Я ещё пожалею о том, что я это сказал, но... Я иду с вами. Поэтому сейчас я иду в душ, а вы быстро придумываете, кем из всего этого балагана я могу быть, — сухо произносит Анжольрас, идя в ванную. — Ты серьёзно? — в ванную просовывается голова Грантера, отчего белый парик съехал набок. Анжольрас, уже успевший снять майку и штаны, недовольно покосился на Эра. — Да. И, Грантер, будь так добр - исчезни. — Я видел тебя и более раздетым, — широко усмехается Грантер, а затем резко подаётся вперёд, раскрывая дверь шире и впиваясь в губы Анжольраса поцелуем. Тот отвечает на автомате, обнимая широкие плечи. — Баорель подождёт, — тихо бормочет Грантер в губы Анжольраса, ногой закрывая дверь и рукой включая в душе воду. — Мы потом не впихнем тебя в это платье, — улыбается Анжольрас, вопреки собственным словам быстро расшнуровывая корсет. — Впихнем, — уверенно кивает Эр, снова приникая к чужим губам.

***

— Я не могу дозвониться до Анжо. Если он решил не приходить, я выкину все его сочинения Робеспьера, я клянусь тебе, — Курфейрак, который одет в синюю научную форму ЮСС "Энтерпрайз" и выглядит как Спок под наркотой, обиженно сопит на ухо Жеану, который в эльфийском наряде выглядит просто волшебно. Длинные светлые волосы спускаются на тонкий изгиб спины, скрытый длинным костюмом, тонкие черты лица поэта подчеркнуты умелым легким макияжем (над которым Козетта трудилась больше часа), а зеленые лукавые глаза то и дело искрятся смехом, когда он смотрит на собственного парня, чей парик съехал почти наполовину, сдаваясь под напором тугих завитков каштановых кудрей. — Эр его вытащит, вот увидишь, — успокаивающе говорит Жеан, заправляя темную тугую кудряшку своего парня обратно под парик. — Конечно, ведь это его последняя надежда остаться в живых, — бормочет под нос Курфейрак, когда в этот самый момент поворачивается к выходу, и его рот удивленно открывается. — Пиздец. И не понятно, чего в его голосе было больше – восхищения или удивления.

***

— Может, сделать его Серсеей? А что - красивая блондинка с сучьим характером и желанием свергнуть установившийся режим. Вылитый Анжольрас, — усмехается Баорель, пользуясь тем, что Анжо не может пошевелиться, потому что над его кудрями старательно работает Грантер-Дейенерис. — Ну нет. Серсея, конечно, топ, но нет. Да и времени слишком мало. И платья нет, — Эр сужает глаза и чуть отходит, придирчиво смотря на выпрямленную белокурую прядь. — Ну, времени у нас было бы больше, если бы кое-кто не решил принять душ вместе, — беззлобно усмехается Баорель, закидывая ноги на столик и громко откусывая яблоко. — Визерис, — неожиданно говорит Грантер с таким выражением лица, что сам Ньютон с его яблоком мог бы завистливо вздыхать в сторонке. Баорель наклоняет голову и таким же придирчивым взглядом оглядывает Анжольраса. — Кто это? — устало спрашивает тот, уже начавший сожалеть о своём опрометчивом решении пойти с ними. — Брат Дейенерис. — А она кто? — А она - Грантер, — глубокомысленно изрекает Баорель, снова вгрызаясь в яблоко. — И ты, мой Аполлон, идеально подходишь на его роль, — распахивая глаза, произносит Эр. И Анжольрас начинает жалеть о принятом решении ещё сильнее.

***

Курфейрак, с удивленно вскинутыми бровями и открытым ртом выглядит до того комично, что Жеан не может сдержать смеха. Ещё большую комичность придавали наполовину закрашенные консиллером брови, чтобы воссоздать на лице Курфа брови, идентичные вулканским. В квартиру Жеана заходит Дейенерис – в кремово-белом платье, с поясом на широкой фигуре и объемной щетиной. Светлые волосы в замысловатой прическе струятся по широким накачанным плечам, кольцами ложась на сильные смуглые руки с темными волосами, держащими, судя по всему, драконье яйцо. Рядом с кхалиси идёт настоящий кхал Дрого – массивная фигура, точеные кубики пресса, мускулатура и борода, заплетенная в косички. Даже шрам на русой брови выглядит точь-в-точь как шрам Дрого. Но больше всех удивляет Визерис. Он не выглядит комичным, как Дени. Сладко-сильным, как Баорель. Он выглядит так, как нужно. Светлый расшитый сюртук со стоящим воротником из выпускного наряда Грантера превратился в средневековую одежду. Кудри Анжольраса были выпрямлены, обрамляя надменное красивое лицо со светлыми ресницами и темными, искусно подкрашенными бровями. Даже Ллойд-Вебер на экране был меньшим Визерисом, чем им был Анжольрас на вечеринке у Курфейрака. — Склонитесь же перед Визерисом Таргариеном – первым этого имени, названным королем всех французских трибун и протестов! Склонитесь перед Кхалом Дрого – тем, кто сделает все приседы за вас! И да склонитесь передо мной, Дейенерис из дома Таргариенов, именуемой первой, Неспоимой, Королевой Полотен, Королевой Пабов, Баров и Первого похмелья, Кхалиси революционного Моря, не разбавляющей виски и Матерью Драконов. Грантер, произносящий свой пламенный титул замолк, чтобы через секунду вся квартира наполнилось ликующими воплями. Громче всех, конечно же, кричал Курфейрак. Впрочем, очень скоро парик Грантеру надоел, и он просто щеголял в платье, а Дрого все больше уделял внимание Поттеру-Фейи, чем собственной кхалиси. Но та не скучала – уже через три часа с момента их появления, "брата" и "сестру" видели жарко целующимися в спальне Жеана и Курфейрака. А что? Ланнистерам можно, а Таргариенам – нет?