It's kind of a funny story

Курфейрак вообще ничего не знал о птицах. Нет, конечно, он знал, что некоторые из них несут яйца, из которых он потом делает себе яичницу; некоторые – будят ровно с рассветом – хотя он искреннее недоумевал, отчего существа, которым никуда не нужно идти, вообще встают с рассветом. Некоторые из этих птиц так же успешно гадили на площади Согласия, вызывая бурю негодования у Анжольраса, который, будь его воля, штрафовал бы каждого голубя за осквернение святая святых. Одним словом, Курфейрак орнитологом не был. И потому он был совершенно не готов к маленькому пернатому комочку, испуганно и неловко поковылявшему прочь от его нового сверкающего оксфорда. Курфейрак ушёл. Вернулся. Посмотрел себе под ноги и натолкнулся на влажно сверкающий чёрный взгляд. — Привет, неведомая хрень, — присев на корточки ласково проговорил Курфейрак, опасливо посматривая на хрупкое тельце. Птенец – а это определённо был птенец, а не котенок, как вначале понадеялся Курф – был графитово-серый, с небольшими разделёнными надвое перьями на хвосте и острыми красивыми крыльями. Маленькая головка сужалась к небольшому, слегка загнутому клювику, микроскопические пёрышки на котором из серых превращались в белые. Антрацитовые глазки-бусинки испуганно смотрели на большого человека. Карие глаза Курфейрака не менее испуганно смотрели на маленького птенчика у его ног. — Нет, чувак, ты, конечно, очень милый, и все такое, но я больше по мальчикам. Ну, по человеческим мальчикам, — тут же уточняет Курф и обречённо оглядывается, ища поддержки. Но улица неправдоподобно пуста. Солнце щедро льется на парижскую мостовую, заливая её персиковым светом. Курфейрак вздыхает и поднимает голову. Аккуратно подстриженная крона деревьев над ним лучится сочным зелёным цветом, наталкивая Курфа на гениальную, по его мнению, мысль. — Ты здесь подожди, — серьезно говорит нахохлившемуся птенцу Курфейрак, закатывая и без того открывающие косточку штаны. Рукава голубой джинсовой рубашки закатываются почти до локтя, и Курфейрак бережно снимает малинового цвета бабочку. — Подержи, — он бережно кладет бабочку рядом с птенцом и с воодушевлением, присущим лишь Курфейраку, смотрит на самое обыкновенное парижское дерево, — сейчас я верну тебя к твоей маме, странный ребенок курицы. Подтянувшись на руках, Курфейраку удается залезть на первую ветку. За ней следует другая, и вот, воодушевленный, Курфейрак с надеждой заглядывает за укромно скрытую маленькими листочками ветку... На которой совершенно не оказывается гнезда с предполагаемой мамой-курицей. — Окей. Ладушки, — Курфейрак старается сохранять бодрость духа, ногой опираясь на следующую ветку. Та опасно хрустит, но выдерживает. Три пролёта спустя, гнезда так же не оказывается. — Вот же срань. Ты слышишь меня, серая хрень? Я вляпался, — Курфейрак беспомощно сидит на ветке, свесив ноги. Высота под ним кажется катастрофически большой, и Курф недоумевает, как вообще умудрился взгромоздиться на эту ветку, — я пытался помочь тебе, теперь ты помоги мне. И не смотри на меня так. Позвони Эру или там Фейи, я не знаю. Как это телефон у меня в кармане? И правда, он у меня в кармане. Хорошо, серая хрень, ты не срань. Будешь Брейном. Или Фером, я ещё не решил. Курфейрак привстает на ветке и осторожно достаёт из заднего кармана телефон. Спустя долгие три гудка он слышит жизнерадостное "Привет" с легким акцентом, и улыбается, словно сумасшедший. — Фейи, любовь моя. Я вляпался. Ты не мог бы захватить Эра из мастерской со стремянкой? Да, к моему дому. Нет, Анжо из кровати Эра тащить не надо, он меня убьет. А ты? Нет, ты не убьешь, ты добрый. Как это я ничего не знаю о поляках? Нет, масштаб трагедии не такой и большой, чтобы вытаскивать из универа Фера. То есть как это ты возьмёшь Баореля чисто поржать? Это не по-товарищески, ты в курсе? Да, я знаю, что вы встречаетесь, но это же ещё не значит, что ты можешь брать его на спасение лучшего друга. То есть как это я не твой лучший друг. Да я лучший человек в мире!.. Ах, да, ты знаешь что-нибудь о птицах?..

***

Тем же вечером на повестке дня Лезами стояли два важных вопроса: легитимность выхода Соединённого королевства из состава ЕС и как назвать птенчика стрижа, которого нашёл Курфейрак. Баорель шутил, что это стриженок нашёл Курфа на дереве и отчаянно старался спасти. Бабочку спас, а остального Курфейрака не получилось. Поскольку Анжольрас был закоренелым максималистом, решили начать с самого сложного - с птенчика. — Мне кажется, он должен жить у Фера. Он самый сознательный из нас. К тому же, он хирург. Значит, у него много друзей-ветеринаров, которые смогут помочь птенцу, — Анжольрас говорит как всегда – четко и прямо, не смотря, согласен ли с ним хоть кто-то. И в первую очередь, согласен ли сам Комбефер, на словах Анжо удивленно вскинувший голову. — Эй, но нашёл-то его я, — Курфейрак появляется прямо перед Анжольрасом и машет шляпой перед невозмутимым лицом лидера. — Сократ мне друг, но истина дороже, — с усмешкой отвечает Эр, сидящий за Анжольрасом и мягко поглаживающий его щиколотку носком своего кроссовка. Сам Анжо лишь кивает, подтверждая слова своего парня. — И ты, Брут, — Курфейрак кидает на художника самый обиженный взгляд, на который только был способен – от этого взгляда рыдали котятки и нищие давали милостыню – но Грантер остался невозмутим. — Я, не то, чтобы против – я даже "за", но Эпонина выгонит меня с ним из квартиры. Из моей же квартиры, — делая ударение на последних словах произносит Комбефер, и даже Анжольрас не спорит против этого аргумента – все слишком хорошо знали горячий темперамент Понины. — Птенчик остаётся у мамочки. Я так сказал, — Курфейрак с выражением полнейшей победы и крутости смотрит на Анжольраса, заставляя того закатить глаза. — А вы вообще его проверили? Вдруг он заразный? — Жоли обеспокоенно смотрит на друзей, каждому по очереди заглядывая в глаза. — Брось, будь он заразным, мы бы уже поняли это. Он бы там... кашлял, я не знаю!.. — всплескивает руками Курфейрак, а затем спиной закрывает коробку с птицей, — я его нашёл, я его и воспитаю. — Курфейрак, ты не в состоянии продумать собственный бюджет, тратя последние деньги на комиксы и сладости, а эта птица - живое существо, которое требует внимания, заботы и денег, — Анжольрас сдвигает брови на переносице и скрещивает руки на груди. — Твой парень, между прочим, тоже не продумывает свой бюджет, — многозначительно поднимает брови Курфейрак, на что Грантер молча показывает ему средний палец. — Я трачу деньги на искусство, — претенциозно заявляет художник, отворачиваясь с видом уязвлённого самолюбия. — Комиксы тоже искусство! — всплескивает руками Курф, оглядывая друзей в поисках поддержки. — Так. Птенец остаётся у Курфейрака на правах добросовестного приобретения – так говорят институции Гая. Анжольрас - склонись перед римским правом, — устало прерывает намечавшийся спор Комбефер и потирает глаза. — Фер, свет моей жизни, огонь моих чресел... — Не продолжай, Курф. Я понял, — мягко прерывает воодушевлённого парня Фер, тяжело вздыхая. — И как назовём птенчика? — Боссуэ, игнорируя свистящий гневный шёпот Жоли, уже давно держал стрижёнка на ладони, почёсывая его большим и указательным. Птенчик счастливо щурился и пушился, напоминая большой серый комочек. — Робеспьер. — Пончик! Анжольрас и Курфейрак уставились друг на друга, у каждого - молнии в глазах. — Я даже не буду спрашивать, как, блять, можно назвать птицу пончиком. Это Курфейрак. Но ты, Анжольрас - это уже перебор. Даже пончики кончают лучше Робеспьера, — Грантер мягко тянет Анжольраса за кончики пальцев, на что лидер "Друзей" лишь гневно сверкает глазами и отдёргивает руку. Но все же садится рядом с Эром. — Пончик - это отличное имя. Они мягкие, сдобные, сладкие и их все любят, — охотно поясняет Курфейрак, поглаживая птенчика по голове. Тот держится маленькими коготками за ладонь Легля, отчего у Жоли начинается нервный тик - мысленно он уже представил, сколько болезней мог подхватить его парень. И какой процент из них с летальным исходом. — Он хочет назвать его пончиком... Пончиком! Это же животное, сильная быстрая птица, а он хочет назвать его пончиком, — сверкая глазами бормочет Анжольрас, прекрасно зная, что слышат его все. — Анжольрас, Курфейрак уже год весьма успешно содержит у себя Мариуса. Тот выглядит сытым, довольным жизнью, бегает иногда на случку с Козеттой и даже не обременён блохами. Думаю, уж птенца Курфейраку выкормить по силам, — Баорель вздыхает и кладет мускулистые крепкие ноги на тонкие, почти изящные колени Фейи. — Предатели, — на этот раз окончательно вздыхает Анжольрас, прикрывая глаза. Грантер придвигается к нему ближе и что-то шепчет на ухо, отчего щеки Анжо вспыхивают алым, а гневный взгляд из-под ресниц, которым он обжигает художника, не кажется таким уж гневным. Грантер тихо смеётся и целует того в шею. Бастилия была взята. — Вот и ладненько. Пончик идёт со мной, а вы все нарекаетесь крестными мамами, — Курф хлопает в ладоши и оглядывает всех сияющим взглядом. — Лучше бы ты назвал его Терминатором, — вздыхает Баорель, откидываясь на спинку стула. *** — Нет, я понимаю кинк-форумы, но форумы любителей птиц – это уже попахивает извращениями, — бормочет себе под нос Курфейрак, кликая на большой цветастый сайт. Он сидит в пижаме, поджав одну ногу под себя, а другую согнув в колене. Быстро орудуя мышкой, Курфейрак умудрился пролазить три сайта вдоль и поперёк, все это время левой рукой удерживая кружку с чаем. Четвёртый сайт напоминал уютное стёганое одеяло. От него так и разило бабушкиными пирогами и тёплым молоком. Светло-зелёный фон, красивый каллиграфический шрифт, мягкие линии красивых цветов, неизвестные не то, что Куфрейраку – всему человечеству. И чуть ниже — надпись на латыни: «Pulchra res homo est, si homo est.» — Смотри, Пончик - да тут умные дядьки сидят. Все равно извращенцы, — вздыхает Курф, осторожно погладив хрупкого птенчика по маленькой головке. Пончик прикрыл черные глаза, словно довольный кот. — Гугл, я выбираю тебя, — тихо бормочет себе под нос Курф, вбивая в строку поисковика неведомые слова на латыни. «Прекрасное существо человек, если он - человек». — Ты слышал, Пончик? Они не только умные извращенцы, но ещё и с намёком в философию. Показать бы Феру, они бы ему понравились, — Курфейрак вздыхает, а затем отхлебывает остывший чай, — Лааадушки, напишем сейчас одному из этих извращенцев, что же с тобой делать. Курфейрак ставит кружку на стол и быстро набирает сообщение в общем чате: «Привет) Сегодня на улице я нашёл Стрижаптенчика? Ребёнка стрижа? Стрижабёнка?.. В общем, птенца стрижа. И я очень далёк от птиц. А к Пончику я привязался. Если вы знаете, что делать с детьми птиц – помогите, буду вам безумно благодарен и даже угощу кофе. И вашу птицу тоже чем-нибудь угощу)» — Пол-дела сделано, Пончик. Остальное за нас сделает время, — вздыхает Курф, осторожно сажая птенца себе на ладонь. Тут удивительно смышленый – смотрит глазками-бусинками, смешно наклоняет голову, широко разевает рот (когда Пончик сделал так впервые, Курфейрак орал благим матом и попросил вообще выкинуть его в окно – Чужого в своём доме он держать не собирался). Курф осторожно садит его обратно на стол и тянется к кружке, когда тихая переливчатая мелодия сообщает ему о том, что ему пришло личное сообщение. — Надеюсь, что это не спам, предлагающий мне купить игрушку для ролевых игр, как в прошлый раз, — тихо бормочет себе под нос Курфейрак, быстро открывая сообщение. «Здравствуй. Как давно у тебя птенчик? Ты кормил его? Если да - то чем? Он пьёт? Сколько ему на вид - не желторотик?» От такого количества вопросов Пончик с Курфейраком удивленно переглянулись. — Я больше половины вопросов не понял даже, — обречённо бормочет Курфейрак. Пончик согласно открывает клювик. *** — Бьюсь об заклад – сюда приковыляет старикашка, держащий уродливого вида ворона. И от них обоих будет жутко вонять. И это будет худшая чашка кофе в моей жизни. Курфейрак ворчит все утро. Честно ответив на сообщение незнакомца "чувак, я вообще без понятия, о чем ты. Может, встретимся?", Курф обрёк себя на свидание вслепую с орнитологом-любителем. И потому он ворчал. Он ворчал, облачаясь в худшую пару штанов (хотя задницу они все же облегали отлично), надевая мятую рубашку и ленясь правильно завязать бабочку. Он ворчал, беря клетку с Пончиком. Он ворчал все время пути до простенького уличного кафе, которое назначил местом встречи сам неизвестный птицелюб. «как я узнаю тебя?» «я буду в белом. Шучу. На мне будет бабочка. А ещё я буду там единственный с птичьей клеткой.» «Хорошо. До встречи завтра.» Со скуки, Курфейрак перечитывает их переписку, все больше убеждаясь в том, что на встречу придёт полоумный старик с бородой Дамблдора. И в мантии Дамблдора. И с лимонными дольками Дамблдора. Курфейрак вздыхает и закатывает себе второй по счету капучино. В конце-концов, у него тут горе. — Здравствуй. Курфейрак поднимает голову от пустой чашки и наталкивается взглядом на ангела. Красивое лицо с тонкими правильными чертами, прямой профиль носа - в конопатых рыжих веснушках, а чувственный красивый рот изогнут в немного смущающуюся улыбку. Лицо обрамляют пряди длинных волос, рыже-пастельного цвета. Такие волосы хочется трогать. Зарываться в них носом и просто дышать. Курфейрак уверен – они пахнут полевыми цветами. Ангел стоит напротив него, закрывая солнце, отчего солнечные лучи высветляют его силуэт, заставляя светиться по самому контуру. Глаза – зеленые, цвета молодой сочной листвы чуть прищурены, и, несмотря на смущённую улыбку, в их яблочно-зеленой глубине пляшут задорные искры. — Д...да, — заикаясь, отвечает Курфейрак, плохо помня, на что он вообще отвечает. Тот спросил, хочет ли он поцеловать его? Тогда ответ точно да. Можно ли ему присесть? Конечно! Местный ли он, чтобы подсказать дорогу? Ну конечно! Курфейрак глубоко вдыхает и пытается улыбнуться. Он идиот. Ангел же просто поздоровался. Совершенно так же, как здоровался сумасшедший Дедушка-орнитолог. — Так ты – Жеан? — в голосе Курфа скользит такое удивление, что его ангел, только успевший сесть напротив, удивленно улыбается. — Да. А ты Курфейрак, верно? А то я мог и случайно сесть за твой столик. — Да, я Курфейрак, нет, не случайно. То есть, я хотел сказать... — Курф тушуется и все, на что его хватает – это совершенно по-дурацки улыбнуться. И Жеан – боже, у него и имя-то ангельское – улыбается ему в ответ. — Ты говорил, что у тебя есть сова, — неожиданно говорит Курфейрак, завороженно смотря на красивые рёбра, виднеющиеся в вырезе майки. — Детка Лафафа? Он дома. Сейчас день, и он спит. Но если ты хочешь – мы могли бы зайти ко мне вечером, чтобы я тебе показал его, — Жеан наклоняет голову набок и улыбается. А у Курфейрака становится удивительно сухо во рту, едва он представил, что может остаться с этим ангелом один на один. Вечером. — Знаешь, я никогда не видел сов. Ну, не считая фильмов про Гарри Поттера. Так что... Если это не совсем тебя напрягает – я с радостью приму твоё приглашение. Жеан улыбается. Курфейрак – тоже. Пончик тихо чирикает, легко прыгая по маленькой клетке. И никто не удивляется, когда на следующее собрание Курфейрак приходит с засосом, едва видным из-за бабочки и найденным Жеаном. Впрочем, создаётся ощущение, что это, наконец, нашёлся сам Курфейрак, а не рыжий поэт.