Свет, который она принесла

Вряд ли кто-то сейчас забил бы тревогу, ведь она и сама не волновалась. Ну и что, что за минувшие пару лет алкоголь стал для неё надёжным успокоительным? На работу приходит в приличном состоянии, пьёт в основном дома. Ну и что, что порой целую бутылку вина, а по выходным крепкого спиртного? Нужно как-то расслабляться. После отъезда родителей и подруги обратно в Лондон Миранда как-то вечером опустошила литровую бутылку бренди за вечер: это не вернуло ей семью, душевное равновесие или что-то, что она потеряла, вовсе нет. Зато она на всю ночь забыла, что у неё вообще когда-либо это было – пустота и лёгкость, упоение в забытье. Но незачем обсуждать подобные пустяки с близкими – это её личное дело, всё под контролем. Пока действительно всё так и было, потому что никто не знал о том, что Миранда делала с собой. Сегодня вечером она случайно попросила в ресторане второй стакан виски после ужина. А затем ещё один, а затем ещё пять… В зале было практически пусто, и Миранда обрадовалась, что едва ли кто-то зациклит на ней внимание, потому что ей было стыдно за свою несдержанность. Хотя стыд не вызывал желания остановиться. За окном лениво опустилась тень, ярко обозначились фонари, похожие на больших светляков, освещая асфальт столь ярко, что Миранде на мгновение почудилось, что на земле лежал тонкой коркой снег. Стоящий у бара молоденький официант, что обслуживал её, поглядывал на клиентку с детской опаской и скрытой брезгливостью, но показной учтивостью. Миранда понимала паренька и вовсе не обижалась на него: «Надо бы оставить этому мальчонке хорошие чаевые: он обычный бедный студентик, которому нужны деньги, чтобы “ни от кого не зависеть” и водить свою девочку в кино и кафе… Такой “зелёный” и ничего не знает о капризах судьбы, оттого так пугливо таращится на меня, хорошо одетую пьяную тётку, – Миранда грустно усмехнулась и засунула в папку для расчёта двести долларов чаевых вместе с оплатой. – Легкомысленно, как в кино. Глупая и пустая трата денег. Пусть ему будет приятно», – с этими мыслями она, чуть пошатнувшись, но стараясь держать осанку прямой, поднялась и направилась к выходу, в сторону стойки для верхней одежды. Официант ринулся убирать посуду с её стола и тут же с предвкушением заглянул в папку – на его лице сначала промелькнула ребяческая радость, которую вскоре сменило какое-то другое чувство. Чуть ссутулившись от смущения, он подошёл к Миранде, накидывающей на плечи пальто и пытающейся попасть второй рукой в рукав. - Надеюсь, вам всё понравилось, мисс? – он глупо улыбался своей красивой юной улыбкой, и его карие глаза с покрасневшими веками смыкались от усталости. - Да, было очень вкусно и уютно, спасибо, – неразборчиво шепнула Миранда в ответ и с добротой посмотрела на официанта, чем окончательно его смутила. – До свидания, – и вышла на улицу. Ночь напоила воздух свежестью и сухой прохладой, из-за крыш зданий виднелись всполохи огней, и в отдалении раздавался слабый шум автомобилей. Миранда с блаженством прикрыла глаза и двинулась к дому: не захотела вызывать такси, пусть это и было бы разумно, но до дома было недалеко, а ей так хотелось вволю надышаться усталым ветром, приносившим с собою выхлопы и слабые запахи едва распустившихся цветов с балкона квартирного жилого здания неподалёку. Она не услышала позади себя глухого звука шагов, сопения носа, лишь стук каблуков своих сапог. Миранда глядела на вереницу фонарей и щурилась от их ослепительного света, погружаясь в опасную хмельную дремоту; она не заметила, как каблук попал в маленькое углубление в асфальте, и она споткнулась. Сзади послышались нервозные рваные кряканья, шорох ткани брюк, и чьи-то руки обхватили Миранду за плечи. Незнакомец пытался помочь ей подняться. - Вы не ушиблись? О боже, я этого не переживу!.. - Всё хорошо, всё хорошо, – стыдливо причитала Миранда, ужаснувшись того положения, в котором она оказалась: её пьяную кто-то поднимал с земли. – Мне два шага до дома, я поднимусь, я дойду, не нужно переживать, сэр… - Ох, пожалуйста, не делайте этого с собой!.. Прошу, встаньте, – продолжал бубнить незнакомец. Как только Миранда вновь очутилась ногами на земле, она посмотрела в лицо своему спасителю и слабо улыбнулась ему, затем медленным, хмельным движением убрала сальную прядь его волос ему за ухо и погладила по плечу. - Спасибо большое, извините меня, пожалуйста, – она смущённо выдохнула, – я обычно не такая. Вы только не думайте, что я всегда такая, – жалобно прошептала Миранда, щурясь от света и сонливости. - О-о, – в томлении протянул он, – не буду, клянусь. Только вы больше не делайте с собой такую мерзость: это так уродливо для вас, – настойчиво подытожил он. - Надеюсь, вам больше не доведётся увидеть, как я это с собой делаю. Миранда осторожно развернулась и поплелась по дорожке в сторону светофора. «Она посмотрела на меня! Да! Посмотрела, со всей ясностью, в глаза. Она говорила со мной. Говорила!.. Как в тот давно минувший миг, который пожрали годы… Нет, она не просто говорила: она коснулась меня, коснулась моих волос – такую нежность не дарят чужакам. Она точно влюбилась в меня, просто пока ещё не поняла этого: она же женщина, а женщины любят рыцарство, а я повёл себя с ней, как с прекрасной дамой. Да… теперь я её рыцарь, а она – моя». Гаспар заплакал от счастья, готов был драть от умиления на голове волосы. Он упал на колени, обнял себя руками и благодарил бога за своё счастье.

***

«Ещё совсем немного. Лишь парочка дел и уйду. Просто старая привычка, тоска по прежней жизни. Отложу пока новые заказы, зато потом со свежими силами сделаю всё качественнее, с большей охотой… Это ненадолго», – убеждал себя Уилл, разглядывая в кабинете Кроуфорда фотоматериалы с очередного места преступления. Близился к концу июнь, а он всё ещё занимался работой, которой поклялся себе больше никогда не заниматься, поклялся в тот момент, когда по его лицу скользнул последний взгляд Ганнибала, опустившегося коленями на хрустящий снег. Неужели виноват был этот взгляд? Уиллу теперь всё время казалось, будто Лектер наблюдает за ним, пока он вновь занимается делами ФБР, ему чудилась его насмешливая улыбка, пристальный взгляд в спину. Уилл боялся себе признаться, что погрузившись в старые занятия, он чувствовал себя ближе к Ганнибалу. Он хотел чувствовать себя ближе. Надвигался душный летний вечер, и земля, исхлёстанная безжалостными лучами, наконец остывала, разнося в воздухе сухие запахи песка и прошлогодних листьев. Окрашенные солнцем мутно-оранжевые перистые облака исполосовали небо золотистыми дорожками. Уилл вышел в коридор и взглянул в окно: вид усталого города, обагрённого закатом, успокаивал его, направлял мысль. Но так сильно захотелось домой! Прогуляться с собаками у перелеска под ласками лучей именно сегодняшнего солнца, надышаться тёплым воздухом перед сном, а, возвращаясь во тьме, смотреть на зажжённый свет в окнах дома и чувствовать себя в безопасности. Но внезапно из умиротворённого хода мыслей вырвалась мысль о маньяке, на которого они с Кроуфордом пытались выйти. Кусочки улик, теорий и показаний собрались воедино, дав долгожданный ответ. Уилл ринулся искать Джека. Так удивительно, что праздные мечты о доме и покое помогли найти разгадку о возможном местонахождении убийцы. Джек был в аудитории, разговаривал с коллегой. Увидев запыхавшегося и взъерошенного Уилла, он понял, зачем тот его искал. Организовали группу захвата и отправились в дорогу. Предположения подтвердились, и на месте прибытия произошла перестрелка с двумя сообщниками убийцы. Не то окончание дня, о каком мечтал Уилл. Но он сам виноват: знал, чем чревато вновь втягиваться в работу на ФБР. Человек, которого приехали арестовать, был создателем насекомых из людей, он оставлял каждый новый законченный «шедевр» в лесу, так, чтобы его вскоре нашли. Он был хитрый и вёрткий: допустил возможность, что полиция сумеет найти его, поэтому успел скрыться где-то в доме, как только почуял присутствие чужаков. Так вышло, что пока разбирались с захваченными сообщниками, Уилл нашёл убийцу в комнате, где тот сегодня мастерил новое насекомое из пропавшего подростка. Завязалась схватка. Кроуфорд вовремя хватился своего консультанта, поэтому быстро пришёл ему на помощь. Всё произошло столь стремительно, что Уилл ощутил, как на него накатил ужас от произошедшего, лишь после, когда сидел рядом с машиной скорой помощи, пока врач осматривал и обрабатывал его ссадины на лице. Он глядел на свои руки, все в крови с грязными разводами, на испачканные штаны, разодранные на правом колене. «Домой, скорее домой!» − только и думал он. - Где Грэм? – раздался в толпе похожий гром голос Кроуфорда. - Я здесь, Джек. - Ты как? Жить будешь, надеюсь? – спросил тот, подойдя. Лицо его было спокойно, но движения резки и нервозны: волнение за друга не так просто скрыть. - Ты знаешь, что буду: ведь бывало и хуже, мы оба помним об этом, – Уилл пристально посмотрел в глаза Джека, и тот прочёл в них то, что когда-то произошло на кухне Лектера, во Флоренции и в поместье Вёрджера. - Поезжай домой. Клянусь, что неделю уж точно не услышишь от меня звонков. - Как так вышло, что ты снова в выигрыше, а я пляшу под твою старую мелодию? Пляшу с удовольствием и упоением, – с горькой усмешкой выпалил Уилл. - Ну, наверное, потому что я очень умный, – с необычайно доброй для него улыбкой шутливо ответил Джек, изогнув одну бровь. – И я знаю тебя, Уилл: ты вернулся бы рано или поздно, пусть ненадолго. Даже если ты опять уйдёшь, будешь возвращаться снова и снова. Причина тому кроется ещё и в том, что ты надеешься, что однажды понадобится помощь старого друга… - Я не лелею надежду вновь увидеть Ганнибала! – оборвал его Грэм и нервно поджал губы. - Я бы хотел, чтобы это было правдой, но увы. Они умолкли на несколько секунд, обдумывая сказанное друг другу. - Доброй ночи, Джек. Спасибо, что вовремя нашёл меня, – прервал тишину Уилл, вспомнив, что обязан боссу. - И тебе доброй. Уилл был рад одному: до дома два с половиной часа – успеет с восходом опустить голову на подушки и заснуть. Конечно, не факт, что сон окажется удачным бегством от произошедшего, ведь искалеченное тело того паренька успело впечататься в память, а это значит, что не избежать новых кошмаров. Но Уилла одолевала невыносимая усталость и желание скорее уехать отсюда, поэтому он даже не стал искать уборную, чтобы вымыть руки, а спешно сел в автомобиль и направился в сторону Вулф Трэпа. Ему хотелось, чтобы сегодня кто-нибудь прогнал дурные сны с его лица, просто накормил запоздалым ужином и ни о чём не спрашивал. Уилл не столь часто ощущал одиночество осознанно, но в эту ночь он думал о том, что неплохо бы было чувствовать присутствие друга, не обязательно разговаривать, лишь знать, что рядом есть кто-то. Рассвет встретил хозяина дома, выглядывая из-за крыши первыми янтарными отблесками. Ещё синела вдали уходящая ночь, расстилаясь низко над еловыми верхушками, но тяжёлые облака отступали всё дальше. Уилл вышел из машины и глубоко втянул в себя воздух раннего утра – очищающий разум, разгоняющий кровь. Даже головная боль прекратилась, но её сменила разбитость и ломота во всём теле. Уилл открыл дверь собакам, тут же бросившимся врассыпную вокруг дома: «Надо бы хоть что-то положить в кормушки, они не ели почти сутки», – с беспокойством думал он, но всё, на что хватило сил, – насыпать частично мимо мисок сухого корма. Уилл вышел на крыльцо, огляделся вокруг и сел на верхние ступеньки. Прислонившись головой к колонне, он сам не понял, как заснул… Что-то хрустнуло, улетела птица с ветки куста, растущего у балюстрады, послышался шорох и рваное дыхание. Уилл сонно захрипел и медленно открыл глаза: размытые и неясные формы, смутные очертания цветов на светящемся снегу. Цветы сияли в солнечном свете, а то, что казалось снегом, прорисовалось отчётливее, и из-за него можно было разглядеть едва-едва линии бёдер – блёклые тени. Но вот совсем близко от своего лица Уилл увидел худые дрожащие колени: «Хм… это ведь никакой не снег, это шёлковое платье с цветочным рисунком», – пришло ему на ум. Он нехотя, ещё охваченный дремотой, поднял кверху голову и увидел Миранду, её растрепавшиеся волосы и выбившиеся пряди на висках, даже показалось, что она улыбнулась ему. Но вдруг по её лицу стремительно пробежалась тревога и спряталась в расширившихся зрачках. Миранда опустилась коленями на первую ступеньку и взяла в свои ладони руки Уилла, оглядела их с волнением. «Как так можно жить?», − шепнула с беспокойством мисс Грин, увидев кровавые разводы. Затем она с нежностью погладила большим пальцем царапину на запястье Уилла и тихонько припала сухими губами к костяшкам на его руках, сложенных вместе замочком. Уилл задержал дыхание, широко раскрыл глаза, устремив их на Миранду, которая покрывала запёкшиеся ссадины его рук осторожными отрывистыми поцелуями. Она делала это столь непринуждённо, самозабвенно, словно не понимала кто он и видела в нём кого-то другого. - Зачем ты здесь сидишь? – спросила она после, поднявшись с колен. – Идём в дом, – Миранда протянула ему руку. - Я не… я не знал, что уснул здесь, – пробормотал Уилл, послушно встав и пройдя вслед за ней внутрь. – На работе устал, – буднично буркнул он, и перед ним вспыхнул образ последнего убитого мальчика, подвешенного под потолком в доме убийцы, которого сегодня ночью арестовали. Он не успел всецело поддаться смущению и чувству неловкости, потому что, казалось, Миранда не понимала, что нарушает разумную дистанцию, словно забыла, что они почти не знают друг друга и не виделись больше месяца. - Уже одиннадцать часов утра. Я не знаю в точности, зачем приехала сюда, ведь не было особенной нужды в продолжении того разговора, о котором я сделала вид, что забыла. Можешь считать, что меня замучила совесть, – виновато проговорила она. – Вижу, что я не вовремя. - Нет, ты как раз вовремя, – промямлил тихо Уилл, прикрыв глаза. – Но ты простишь меня? Я всё ещё хочу спать… - Нет, нет! Это ты прости, что приехала без звонка. Хотя ты тоже так делал, и не единожды. Уилл снял куртку, присел на край постели и стал снимать ботинки без помощи рук. Миранда открыла окно, и в комнату ворвался поток воздуха, наполненный запахом трав и застоявшихся луж. Уилл поджал ноги и опустил голову на подушку: он и вовсе перестал чувствовать смущение из-за присутствия чужого человека, его не волновало, что надо бы предложить гостье чая и хотя бы немного выслушать её. В какой-то мере она даже перестала казаться чужой. После он долго не мог вновь уснуть. Уилл всё прислушивался к звукам, издаваемым птицами за окном, шелесту листвы, весёлому лаю собак на улице и женскому смеху, запыхавшемуся голосу, всё кричавшему «сюда, ну-ну, отнимите-ка!». И через какое-то время его тело стало ватным, расслабленным, неподатливым, и Уилл с трудом встал с кровати. Затем, паря над полом, он схватил откуда-то пластмассовую «тарелку» и вылетел наружу, прямиком на лужайку, охваченную странным свечением. Ему тоже хотелось поиграть с собаками вместе с Мирандой: её смех раззадорил его, и хотелось забыть о случившемся сегодня ночью. Уилл проснулся лишь вечером, когда на улице лежала густая темень. По потолку ползли тени предметов, освещённых огнём, пахло едой и древесиной. Уилл приподнялся, прислонился спиной к подушкам и увидел, что Миранда сидела у камина с книгой в одной руке и стаканом виски в другой. Её волосы были уже распущены и рассыпались по плечам. Уилл встал с постели, прошёл в гостиную и сел рядом с Мирандой. - Так хотела сыграть на твоём фортепиано, но боялась разбудить. Хотя ты крепко спал, даже поворачивался пару раз всего, – заговорила она первой. - Правда? Давно мне уже так хорошо не спалось. - Мучают кошмары из-за твоей работы? – она отложила в сторону книгу и осушила стакан. - Не только из-за работы, она лишь составляющая часть калейдоскопа ужасов, что видели мои глаза за всю прожитую жизнь, – Уилл оглядел потолок снова, наблюдая, как серые узоры двигались в свете языков пламени. – Тяжело нормально спать, когда смерть становится рутиной, жестокость не вызывает изумления, а люди всё больше кажутся жалкими кусками мяса в чьих-нибудь властных, безжалостных руках. - Почему-то кажется, что ты говоришь о чьих-то конкретных руках, – Миранда громко сглотнула и налила в стакан новую порцию, но отставила его. – Мне бы и в голову не пришло даже с годами считать смерть привычной, как вообще можно смириться с тем, что кто-то считает себя вправе отмерять сроки, отпущенные жизнью, – её голос задрожал. – Какой-то не самый приятный разговор завязывается, слишком пессимистично, − Миранда попыталась улыбнуться, но в её глазах предательски блеснула влага. – На самом деле, это был чудесный день: у тебя здесь очень хорошо… И собаки просто замечательные! Я весь день бегала с ними у леса, почувствовала себя снова школьницей, – она обхватила обеими руками колени и уткнулась в них подбородком в мечтательной манере: силилась уйти от ранящих воспоминаний. – Я столь долгое время не думала кое о чём… но приехала сегодня в Вулф Трэп, увидела твой уютный дом, играла с собаками и вспомнила бабушку. Я так давно её не навещала!.. Мне всё казалось, что я так несчастна, что в собственном эгоизме забыла о родных, – она подняла голову кверху, чуть вытянула губы и часто заморгала – пыталась не расплакаться. Уилл молча слушал, начинал понимать, почему она говорила столь открыто. Он наблюдал, как её пальцы хаотично захватывали кончики волос и наматывали их. - Уверен, у тебя были на то причины, – неуверенно ответил он, повернув голову в её сторону. – Ты сама мне сказала в одну из наших встреч, что человек не может нести за всех ответственность. - Но речь идёт о близких людях, это совсем другое, Уилл… Прости, что начала этот разговор, но вышло само собой: ты мне никто, а зачастую выходит, что хочется высказаться незнакомым людям, потому что ты им не причинишь боли. Или потому что считаешь их непредвзято рассуждающей свалкой для информации: излил душу – и ладно, – она стала вырисовывать на коленке круги указательным пальцем и внимательно наблюдала за этим бессмысленным действием. - Я не в обиде и вовсе. Наоборот сегодня ночью чувствовал острую потребность в человеческом существе, пусть даже стану для него всего лишь «свалкой для информации». Я тоже рад, что ты мне никто и не знаешь меня: так проще и комфортнее, – Уилл, осмелев, взял её стакан виски и осушил его. – Так вкусно пахнет! Нашла в моей морозильной камере рыбу? – он по-детски улыбнулся. – Ты уже второй человек из моих знакомых, который отлично готовит. - Ты смеёшься? – Миранда захохотала. – Выпечка и рыба – всё, что я умею готовить действительно хорошо. В остальном я абсолютное безручье! Удивительно даже, что мужа прикончили не мои супы, – она смеялась и плакала, размашисто утирая слёзы. - Ты не можешь винить себя за то, что тот человек не выстрелил в тебя, – проговорил Уилл но тут же осёкся. Поддаться размягчающему воздействию откровения было опрометчиво. - Я не говорила, что… Откуда ты знаешь? – с негодованием спросила Миранда. - Я неосторожно это сказал, я не должен был, – Уилл попытался замять поднятую тему. - Продолжай, раз начал: ты не можешь, как подросток, бросить слова в лицо и не отвечать за сказанное, – алкоголь придал её голосу твёрдость и требовательность. - Ты опять начнёшь обвинять меня в том, что я много на себя беру, будешь злиться, – Уилл прикусил губу и сощурился, понял, что обратного пути нет. – Я видел, что с тобой случилось два года назад, с твоим мужем и сыном… Винил себя, что не мог ничего сделать, думал, что от такого сотрудника ФБР, как я, толку нет никакого: забылся, задремал… - Да, мне и впрямь хочется сказать, что ты снова чересчур увлёкся сопереживанием. Но тогда мы можем обвинять друг друга за излишнюю восприимчивость и склонность к самобичеванию хоть целую ночь, – не дала ему закончить Миранда. – Я плохо помню тот день, в особенности лица. И тебя не запомнила, даже если смотрела бы в упор. - Ты вообще ни на кого не смотрела тогда, – в это мгновение он остановил взгляд на её глазах, в которых отражалось пламя камина и его собственное лицо. Они не решились говорить об этом дальше, Миранда лишь протянула Уиллу ещё выпить и кивнула головой в сторону кухни, намекая на ужин. Обоим нужно было переварить этот диалог, сделать над собой усилие, чтобы заговорить вновь. Уилл в молчании достал тарелку из шкафчика и положил на неё рыбу, Миранда разглядывала скучные белые обои с голубыми крапинками-узорами, напоминающими пену. - Расскажи мне о муже… или сыне, если хочешь, конечно, – попросил внезапно Уилл, но тут же усмехнулся. – Я говорю как психотерапевты, которых знал в непростительно большом количестве. - Ты действительно готов слушать или это тоже последствие твоего чувства долга передо мной? – без злобы, но с долей сарказма поинтересовалась Миранда. - У тебя почти получилось меня задеть. Но ты права, и задушевный собеседник из меня действительно так себе. Но не права, что я не хочу слушать тебя. Возможно, я должен стать твоей «непредвзятой свалкой для информации»: это будет терапией для меня и облегчением для тебя, – обстоятельно растягивал слова Уилл, сам не понимая, как подражает манере речи Ганнибала. - Даже не знаю, хочу ли я о них говорить. Хочу ли говорить о них с тобой… Или стоит говорить о них именно с тобой, учитывая то, что я узнала? – Миранда шмыгнула носом и уставилась в окно, но затем вновь посмотрела на своего собеседника и очень по-домашнему спросила: − ты так и будешь есть стоя? - Э-м, да. Мне удобно, всё нормально, – Уилл немного сконфузился, опустил голову и прижался поясницей к кухонной тумбе. - Ну и хорошо, – кивнула она, вновь накручивая концы волос в излюбленной вредной привычке, и попыталась собраться с мыслями. – Мужа звали Джонатан, а сынишку Айзек, – неохотно начала с банального Миранда. - Наверное, я скажу странную вещь, но в тот день именно Айзек привлёк моё внимание, – прервал её Уилл и слабо улыбнулся своим воспоминаниям. – Я был измождён работой и различными безрадостными мыслями, что мучили мою голову не один месяц, а ещё погода стояла унылая… А этот непоседливый рыжий человечек согревал своим смехом, наверное, целую улицу. Бывает, когда видишь милых детей, хочешь, чтобы и у тебя такие же были… И я тогда хотел сына, похожего на Айзека, – он с теплотой посмотрел на Миранду. - Думаю, он стал бы музыкантом, как я: в три года первый раз взял в руки скрипку, – с материнской гордостью произнесла она. - Отец хотел, чтобы я умел хотя бы немного музицировать: это старое фортепиано – его подарок, он приобрёл его по дешёвке у учителя музыки из моей пятой школы… - Ты так часто менял школы? - Жил с отцом в лодочных мастерских, мы часто переезжали. Играть я так и не научился, разумеется, меня больше интересовала рыбалка, психология и предметы, не связанные с искусством, я в этом смысле больше потребитель, чем творец, – Уилл положил пустую посуду в раковину и одобрительно покачал головой. – Рыба и впрямь твоё, спасибо, – заключил он. - Я старалась, – Миранда завязала волосы в высокий хвост и обняла себя за плечи. Но между ними вновь возникла пауза и боязнь быть чересчур фамильярными и неосторожными в откровении. Нужен был следующий шаг, и Уиллу показалось, что нужно сделать шаг хотя бы на улицу. - Не против прогуляться немного в полях перед сном? – обратился он к Миранде, направившись в спальню за свитером. - Я даже не знаю… Мне кажется, уже поздновато для этого. - Пожалуйста, не отказывайся, составь мне компанию! – настойчиво попросил Уилл. – Возьми мою куртку – на улице прохладно, – он и не думал давать ей возможность выбора. Настойчивость мистера Грэма подействовала на Миранду, и она послушно накинула на себя куртку и вышла наружу вслед за Уиллом. Они в тишине пересекали поле, покрытое высокой травой, и холодная роса обволакивала голые ноги Миранды, заставляя вздрагивать. - Отсюда дом похож на маяк, – остановившись, заметила она. - Мне он всегда напоминает лодку в море. - Ты, выходит, часто вот так гуляешь в одиночестве в полях? - Это очень успокаивает, напоминает мне о прошлой жизни с отцом. – Уилл глубоко вдохнул холодный воздух. – Думаю, что сегодня будет уместно спросить, где ты родилась? Кажется, что ты намеренно не распрощалась с остатками английского акцента. - Переехала сюда из Лондона сразу, как окончила школу. Смешно даже вспоминать, с чего началась вообще эта безумная идея с перелётом… Всё было так скоропалительно, бездумно, инфантильно. Это Джонатан предложил мне улететь к нему в Балтимор, пожениться, – Миранда вжала руки в карманы куртки и запрокинула голову, затем круговым движением прислонила её к плечу. – Нет, ни я не была в него влюблена, ни он в меня – мы просто делали взаимную глупость! Я желала заставить ревновать мальчишку, который мне нравился, а он поспорил с друзьями, что даже такая неприступная овечка, как дочь друга его отца, ему не откажет: мы сделали друг другу одолжение. Потом-то мы действительно влюбились, но далеко не сразу, – Миранда грустно засмеялась. - Необычно, что такие истории с кем-то вообще случаются: мне не знакомы подобные порывы юности, я ни разу не был безумно влюблён в кого-то, чтобы хотелось совершать пресловутые «ошибки молодости». - Быть может, я сейчас сделаю ошибочный вывод, но мне начинает казаться, что ты настолько с головой погружён в сочувствие другим, что своей жизнью в полной мере не живёшь. Во всех оттенках переживаешь лишь увиденный ужас во снах, вспоминаешь о ком-то, кто причинил тебе боль или разрушил что-то в тебе, я не знаю… Ты порой нечаянно бросаешь двусмысленные фразы, что заставляют меня так думать. - Не стану спорить, ты по большей части не ошибаешься. - Только не думай, что я собираюсь копаться у тебя в душе, − Миранда подняла ладони, – у каждого свои скелеты в шкафу, о которых не нужно знать посторонним. - Ты не психиатр, так что вряд ли сможешь вслух проанализировать меня так, чтобы это раздражало, – как назло, в памяти восстала из пепла первая встреча с Ганнибалом и этот невыносимо пристальный, изучающий, пронзительный взгляд: «Я тоже не могу запретить себе смотреть», − насмешливо говорил доктор Лектер в размытых сознанием стенах кабинета Джека. Но её глаза не насмехались над ним, ничего не требовали, ни в чём не убеждали, смотрели просто и искренне. Они гуляли и говорили больше часа: в основном говорила Миранда, воодушевлённо расписывая свою учёбу в музыкальной школе Мэрилендского университета и знакомство там с господином Алессио. Уилл мало говорил о себе, в основном слушал эмоциональную речь своей собеседницы. Миранда размахивала руками, иногда пародировала тех, о ком рассказывала, и это заставляло Уилла смеяться. Они вернулись в дом, когда пасмурное небо стало потихоньку светлеть. Уилл отвёл гостье для ночлега свою спальню, а сам устроился в кресле у камина в окружении собак. - Добрых снов тебе, Уилл, – произнесла напоследок Миранда с наивной серьёзностью. Вскоре тишина объяла дом. Уилл лежал в кресле под тонким покрывалом и подумал о том, что давно не испытывал такого удовлетворения от праздной болтовни. «Всё-таки неплохо, что она приехала, пусть я ждал вовсе другого человека… Но я больше не должен ждать этого другого человека: он никогда не сможет дать мне утешение, даже если способен понять как никто». Бессонная ночь не прошла бесследно, поэтому и Уилл, и Миранда встали уже во втором часу дня. Мисс Грин вела себя суетливо и заполошно, всё извинялась за задержку и даже отказалась от позднего завтрака, решила сразу отправиться домой. Но не успела она отъехать от дома, как автомобиль заглох. - Всё не выходит у меня уехать отсюда, – оправдывалась Миранда. – Прости, что так получилось! Я не хочу доставлять неудобства, – причитала она, без всякой пользы крутясь вокруг машины. - Давай посмотрю, – участливо предложил стоящий на крыльце Уилл, снисходительно улыбнувшись. «Глупо, конечно, но я отчего-то рад, что случилась эта поломка…Странно, ведь я должен помочь ей скорее вернуться домой, а не радоваться этому; уверен, ей наскучило моё общество». Миранда не стала отказываться от предложенной помощи и отошла в сторону, когда Уилл подошёл к машине и поднял капот. Через некоторое время он принёс чемодан с инструментами, и Миранда поняла, что проблема не разрешится быстро. «И он молчит из вежливости. Это так неприятно, обязывать кого-то терпеть своё присутствие… И непременно хочется что-то сделать, загладить вину». - Может, тебе кофе сварить? Кажется, всё серьёзно, и ты ещё много времени убьёшь на эту возню, – она вытянула шею, пытаясь заглянуть ему под руку. - В принципе я смогу самостоятельно закончить, но тогда тебе придётся остаться ещё на одну ночь: утром я всё доделаю, и ты сможешь уехать. Извини, но других вариантов у тебя нет, – Уилл вновь скрылся за поднятым капотом. – И да, кофе – хорошая идея, – увереннее ответил он. «Мало того, что придётся заставить его терпеть меня ещё сутки, так у меня с собой и сменной одежды нет! Остаётся только надеяться, что он сумеет починить машину сегодня». Как только она вернулась с кружкой дымящегося кофе, Уилл заметно ободрился и даже с энтузиазмом кратко рассказал и показал, что именно вышло из строя в автомобиле. После мисс Грин ушла в дом, где посвятила время рассматриванию картин на стенах, старых бытовых приборов, бесхозно стоящих вдоль стен и у окна, изучению домашней библиотеки. Её охватила позабытая радость, которую она отвергла уже давно: радость познания нового человека, мира, который его окружал. Но в сердце когтями впивалась тоска, размывала реальность и уносила в прошлое, ревностно оберегая чувство, которому уже положено было тлеть, но оно жгло и не позволяло избавиться от него. И Миранда не могла до конца понять, искала ли она в этих стенах новое или отчаянно пыталась отыскать нечто знакомое, пыталась ли услышать приближающиеся шаги, учуять родной запах, ощутить мягкость вьющихся волос. «Его волосы такие же непослушные и кудрявые. До чего я хочу припасть к ним щекой, когда смотрю на него со спины, и чёртово воображение жестоко шутит со мной! Что я тогда получу? Бледную фальшивую тень удовлетворения, заблуждение и разочарование... Но до чего я желаю этого! До чего я хочу себя обмануть! Хотя бы на мгновение». Миранду тянуло посмотреть в окно. Он не увидит её, незачем это нелепое притворство, ведь нет ничего ужасного в том, чтобы проявлять праздный интерес. «Он сказал “хорошая идея” так тепло и дружелюбно, он, наверное, вовсе не злится. Это я отчего-то веду себя как дура, всё боюсь быть неудобной!.. И его сосредоточенная фигура, занятая делом, действует на меня успокаивающе. И хочется верить, что монотонная работа не пускает в его голову омерзительных образов, что отравляют ему сны», – Миранда сложила руки на груди и долго смотрела в окно, пока не стало смеркаться. Уилл вошёл в дом в десятом часу вечера, наспех бросил в угол чемодан с инструментами, достал из комода полотенце и чистые вещи, затем отправился в душ. Миранда даже обрадовалась, что он не заговорил, она чувствовала напряжение во всём теле и тяжесть в мыслях, оттого с трудом сейчас смогла бы вынести его присутствие и голос. Вернувшись из ванной, Уилл высушил волосы, оделся и вышел прогуляться с собаками, вновь не сказав ни слова. Внезапно Миранда ощутила обиду. Оттого, что Уилл продолжал игнорировать её присутствие, ей невыносимо захотелось, чтобы он обратил на неё хоть чуточку внимания, сказал хотя бы слово или бросил беглый взгляд. Сквозь тишину скреблись шорохи с улицы, а электронные часы в темноте были похожи на маленький сигнальный огонь – эти звуки и этот зеленоватый отсвет заставляли её чувствовать себя покинутой. Чтобы не терять даром времени, Миранда решила воспользоваться отсутствием хозяина дома: забросила в стиральную машину все свои вещи и забралась в ванну с одной из книг, взятой со стеллажа у камина. Она увлеклась чтением и не услышала, что Уилл вернулся. Миранда выбралась из ванной лишь через час, в доме стояла кромешная темень, и она пробиралась босиком по холодному полу, хватаясь за стены и стараясь не издавать шума, – Уилл уже спал в гостиной. Он видел во сне Ганнибала: в запачканной кровью идеально выглаженной рубашке и атласном жилете с оторванными пуговицами и разодранными краями, в одной его руке поблёскивала сталь ножа. По его непроницаемому лицу текли слёзы, собираясь в грязно-красные струи, лишь глаза выражали боль и муку, надежду – не прозвучавший вопрос. Он отдалялся от доктора Лектера, раскачиваясь, и вскоре увидел, что под ним плескалась серая водная гладь, обволакивая борт лодки. «Ты ещё помнишь обо мне?» – раздавался над водой зачаровывающий, спокойный голос, и его эхо отзывалось далеко за лесом, окружавшим озеро, окутанное туманом. Эхо становилось громче, разрасталось, превращаясь в музыку… Уилл открыл глаза, но музыка не стихла. Он сонно протёр рукой глаза, обернулся и увидел в темноте светящийся белый силуэт у фортепиано. Пальцы настойчиво бегали по клавишам, звуки становились громче. Он встал с раскладного кресла и в несколько шагов достиг инструмента. Музыку играла Миранда, укутавшись в простыню, которая уже сползла с её плеч, обнажив плечи и грудь. Мисс Грин была объята темнотой, лишь на спину и растрёпанные волосы ей падал серый свет. С кухни доносилось тиканье механических часов, и сонные предметы в гостиной отражали стрекотание кузнечиков, доносящееся из открытого окна. Миранда перестала играть и подняла голову кверху, уверенно заглянув Уиллу в глаза. - Вот и что теперь прикажешь делать? – очень тихо спросила она, надломившимся голосом. - Я не знаю, – растерянно ответил он. - До чего же мне хочется это сделать, – она отчаянно усмехнулась, закусив нижнюю губу, и её глаза смотрели умоляюще, – ты и представить не можешь… - И чего же ты хочешь? – прощупывал суть Уилл, но боялся, что подошёл к ней вплотную, и его дыхание участилось. - Хочу тебя, – хрипло шепнула Миранда. Уилл сконфузился и запрокинул голову, тяжело выдохнув. Его охватило волнение и чувство неловкости, вместе с тем в ногах поднималась вибрирующая дрожь, ладони вспотели, пальцы сгибались с трудом. Миранда взяла его за руку и потянула вниз, Уилл присел рядом. Она пристально вглядывалась в его лицо, пытаясь в нём что-то отыскать, затем медленно, с особой страстностью взъерошила его волосы, упиваясь каждым завитком, пропущенным меж пальцев. «Эфемерность счастья, самообман», – промелькнуло в голове Уилла. - И я этого хочу, честно. Это было бы прекрасно, – он сочувствующе улыбнулся ей. – Да, точно… – Уилл осторожно прикоснулся к ней, прогладил шею и ладонью скользнул к её обнажённой груди, наблюдая, как Миранда в блаженстве прикрыла глаза и тихо простонала. – У тебя мягкая кожа, и ты так нежна со мной… Но я знаю, что между нами ничего нет и происходящее сейчас – абсурд. И ты это знаешь. Потому что я не Джонатан и не смогу им быть даже в полной темноте. Миранда открыла глаза и жалобно посмотрела на Уилла, наморщив лоб. Затем она медленно отняла от себя его руку и прикрылась спавшей простынёй. Она показалась Уиллу трогательной, словно невинная девчонка, совершившая нелепость, совсем не похожей на ту Миранду, что пару минут назад смело смотрела на него. Он думал о том, что с лёгкостью бы мог заняться с ней любовью – «взрослым», ничем не обязывающим сексом, возможно, они бы оба выиграли от такого расклада. Вот только ни к чему не пришли бы, а лишь испортили то, что было склеено из обломков. Спать Уилл лёг вместе с Мирандой, в своей комнате, обняв рукой её талию. Он не видел снов – лишь лёгкую, исцеляющую, прогоняющую усталость тьму.