Яркие пятна

      Когда Коннор добрался до поместья, весь в крови и еле стоящий на ногах, Айзек был вне себя от злости. Он и догадаться не мог, что ассасин с таким ранением проездил столько километров, чтобы убить Чарльза Ли. И если бы тот был сейчас в сознании, а не лежал на руках у парня с прикрытыми глазами и тяжелым дыханием, Маккарти устроил бы такое, что тому и в кошмарных снах не снилось. С большим трудом еле-еле дотащив его до кровати, парень тут же умчался на поиски Винсента и доктора Уайта, но вместе с ними собрал добрую половину деревни. Народ обеспокоенно носился вокруг раненного ассасина, но врачи тут же разогнали мешающихся жителей, и те обеспокоенно перешептывались друг с другом, заполонив собою все поместье.        Сам Айзек тоже все рвался помочь, но максимум, к чему его допустили, так это принести из лечебниц медикаменты, бинты и теплую воду. Еще, конечно, его попросили снять с Коннора обмундирование, и в тот момент Винс как-то подозрительно глянул на парня, когда тот без особого труда, быстро и легко расстегнул все нужные ремешки, заливаясь краской. Тогда Маккарти понял, что от расспросов мужчины в дальнейшем некуда будет деться, как он сделал то, что с первого раза не получалось у двух мужчин. Ну не будет же парень говорить, что руки все помнят еще с тех времен, когда им было по шестнадцать? Нет, конечно.        Несколько раз за ночь на Кенуэя нападал жар, и все вновь превращались в копошащихся пчел в большом гудящем улье. К тому времени большинство жителей уже разбрелось по домам, попросив держать их в курсе дела и пообещав зайти. Оставались в доме только доктора, поочередно сменяющие друг друга, Айзек и Диана, которая упрямо стояла на своем и хотела помочь, но со временем, когда у девушки уже закрывались глаза от ужасного желания выспаться, Маккарти довез ее до дома на лошади, передав в руки мужу.        Когда Винс тоже свалился с ног, заснув в кресле рядом с кроватью Коннора, Айзек предложил ему пойти домой и выспаться, и тот, завалив парня кучей информации и инструкциями, что нужно делать, благополучно вышел из поместья. Маккарти устало опустился на пол в комнате Кенуэя, думая, что так будет неудобнее всего и он не заснет. Какое-то время он неотрывно следил за парнем, который впервые за несколько часов успокоился и мирно спал. Ресницы его подрагивали, и можно было догадаться, что тому снился какой-то сон. И сейчас парню можно было спокойно выдохнуть: Коннор рядом, цель его достигнута и все скачки за тамплиерами хотя бы на время — довольно продолжительное, надеется Айзек — должны были прекратиться.        Последующие несколько дней Маккарти ухаживал за метисом по инструкциям двух врачей, а когда уже совсем падал с ног от недоедания и желания выспаться, его сменяли доктор Уайт или Винс. Но все же чаще всего Айзек находился рядом с Кенуэем, сменяя ему повязку или протирая смуглую кожу теплой водой.        У Коннора часто случались некие приступы: он начинал метаться по кровати, стонать во сне от боли и сдирать повязки, и тогда Маккарти не знал что делать от жуткого волнения. То ли настойки не помогали, то ли имели какое-то медленное воздействие на организм, но ясно было одно: Кенуэю плохо. В такие моменты Айзек не мог ничего придумать лучше, чем садиться рядом и пытаться успокоить. — Я рядом, Коннор, — шептал он, думая, что тот и не слышит его вовсе, и гладил по тыльной стороне ладони, щеке, проводил костяшками по бритым, мокрым от пота вискам и прочесывал пальцами растрепавшиеся волосы цвета темного шоколада. Кенуэй после успокаивался, начинал дышать размеренно и глубоко, что означало спокойный и мирный сон.        В какой-то день Айзек отправился к Винсу за отварами трав и какими-то снадобьями для Кенуэя, пока доктор Уйат за ним приглядывал. И тогда врач так выразительно смотрел на парня на протяжение всей их встречи, что Маккарти вместо приветствия кинул сконфуженное «молчи», принял из рук бутылки и коробочки с лекарством и тут же уехал, полыхая щеками и кончиками ушей.        Поднявшись на второй этаж поместья в комнату Коннора, он так и замер в дверях, не зайдя внутрь. Доктор Уйат переговаривался с очнувшимся метисом, спрашивая о самочувствии. Айзек сделал несколько шагов вперед, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. Кенуэй скосил взгляд за спину врача и, увидев друга, вымученно улыбнулся. — С кровати не вставать еще несколько дней, пока раны основательно не затянуться, — нравоучительным тоном сказал Лайл, закупоривая все стеклянные бутылочки с каким-то лекарством. — Еще Айзек должен скоро привезти мази, и… О, вот и ты! — Обратился он к парню, который скромно прошел в комнату, не в состоянии оторвать счастливого взгляда от Коннора. Все же с усилием Маккарти глянул на доктора и передал ему сверток с лекарством. — Не могли бы вы нас оставить одних, — хрипло проговорил Кенуэй, взглянув на Лайла, и добавил: — пожалуйста. — Конечно, — мужчина кивнул. — Ассасинские секретики, — отшутился Айзек и неловко поджал губы, когда тот прошел мимо него и вышел из комнаты.        Какое-то время парни просто молчали. Маккарти осторожно сел на край кровати, чтобы не потревожить раны друга, и не смог подобрал слов. — Как себя чувствуешь? — тихо произнес Айзек, опустив обеспокоенный взгляд на повязки. — Жить буду, — Коннор улыбнулся уголками губ. — Вообще-то я планировал устроить тебе ад наяву, — проговорил Маккарти и принял угрожающее выражение лица. — Но раз ты в таком положении, то воздержусь. — За что? — Изумился метис, удивленно моргнув. — Ты ради смерти этого тамплиера проехал такое расстояние с дырой в животе! — Вспыхнул он, но постарался взять себя в руки, глубоко вздохнув. — Понимаю, что для тебя это важно, но… Рисковать своей жизнью… — его голос сорвался, и он зажмурился, поджав губы. — Сейчас все хорошо, — Кенуэй приподнял руку, но так и не смог продержать ее в воздухе — не хватало сил, уронив ее обратно на постель. Айзек взял ладонь друга в свою, и Коннор с чужой помощью прислонил ее к щеке парня. — Обещай, что будешь рядом. — Ну… — Маккарти улыбнулся, но метис выразительно дернул бровями, и парень вздохнул, отступая от своей идеи опять про что-нибудь пошутить. — Обещаю.        Сейчас они оба не могли понять, что будет дальше. Возможно, они сожгут все картины, что раньше висели в подвале дома, вытащат томагавк из колонны, и Айзек пошутит про «зарывание топора войны». Скорее всего ассасины поселятся в поместье, разделяя друг с другом хлопоты совместной жизни, помощь и заботу о жителях. Через какое-то время придет письмо от Хэйтема, и Коннор, прочитав его, будет загадочно улыбаться и обнимать ничего не понимающего Маккарти. Пройдет какое-то время, и приедет Маккарти-старший, чтобы увидеться с сыном, с его «другом» (но Мэдок вовсе не глуп, чтобы поверить в сказки Айзека) и побывать на могиле наставника, рассказывая тому все новости, как делал это раньше, и извиняясь, что не был рядом в нужную минуту.        В любом случае им предстояло заполнить те пропуски, когда были в разлуке.        А когда кто-то вспоминал суеверия и приметы, Кенуэй упрямо качал головой, говоря «не верю». « — Ты невероятен. — Мне кажется или ты это уже когда-то говорил…? — Мм… Нет. Думаю, нет.»        И отказывался делить свою жизнь на черные и белые полосы, позволив Айзеку расписать ее яркими красками.