Переверни мой мир

      Утро приносит неожиданные сюрпризы. Некоторыми оно нас награждает под фанфары, а некоторые смело швыряет в лицо, прицеливаясь куда побольнее.       Первым сюрпризом стало яркое солнце, ласково забирающееся под кожу, освещающее комнату, прогоняющее унылость из каждого уголка.       Пока я разбиралась, к какому разряду относится солнечный свет, танцующий на моей постели, в комнату влетела взъерошенная, словно мокрый воробей, Джанин, с порога закричав:       — Роуз, скорее вставай! Мы проспали!       — Кого? — лениво и совсем не в тему спросила я, потянувшись и даже не думая больше шевелиться.       Ибо воскресенья придумали те, кто любит отдыхать. И я определенно из их числа!       — Мы должны выехать через десять минут! — верещала мама, всё больше напоминая воробья после серьёзной схватки с собратьями. — Вставай немедленно!       Если Джанин Хэзевей почти перешла на ультразвук, то это неоспоримо дурной знак.       Неспешно встав, я поплелась в душ. Голова побаливала. Концерт, на котором я умудрилась не только поработать фотографом, срубив немного денег, но так же и напиться, прошёл на твердую десятку из пяти. Явилась домой к утру, и, ясное дело, я не выспалась за 5 часов! Если прибавить к вышеперечисленному очередной мозговынос, устроенный моим парнем, Лео, можно предположить, как зверски я устала.       Под мелодичный стук Джанин в дверь, наспех высушила волосы и вылезла из ванной, недовольно ворча себе под нос.       Надела обтягивающую чёрную водолазку и чёрные узкие джинсы, поскольку эти шмотки попались под руку первыми. А, точнее, они чёрной птицей пикировали на меня с верхней полки шкафа, напугав до белых слоников. Сочтя это происшествие за знак свыше, я не смогла убрать их обратно.       Под крики матери долго искала свои высокие гриндерсы, не уставая поражаться тому, как ловко они пропадают после каждого утра, когда Джанин просыпается раньше меня.       — Ничего приличнее нет? — всплеснула руками женщина, скептически осмотрев меня.       — Что неприличного в чёрной водолазке, заметь, под горло, в молодёжных джинсах, в которых ходит каждая вторая девушка моего возраста, и в высоких ботинках? — парировала я. — Ну, может, ботинки немного необычные. В остальном я такая же, как и все!       — Немного, — фыркнула мать и вздохнула. — Ладно, идём! У нас нет времени.       — Кстати, куда мы едем? — спросила я спину Джанин.       Мама со всех ног бросилась к машине, а мне пришлось надевать пальто на ходу в попытке догнать старшую Хэзевей.       — К врачу! — раздраженно бросила она, заводя мотор.       И в ту минуту я по-настоящему испугалась. Так, как пугается маленький ребенок за свою маму, за единственного родного человека в необъятном жестоком мире, готовом поглотить любого, даже не подавившись.       Мрачные мысли топтались в голове. А что я вообще знаю о жизни и здоровье своей мамы? Ответ печален — ничего, кроме стандартных фактов: много работает, заботится обо мне, не замужем, по вечерам пытается почитать, но засыпает примерно на третьем абзаце, любит домашнюю лазанью, но редко её готовит из-за тотальной нехватки времени.       Тупая ненужная информация, не несущая пользы.       Волна стыда накрыла с такой силой, что внутренности свернулись в клубок. Со второй волной снова пришёл пробирающий до самых костей страх.       Когда автомобиль заехал на парковку огромного бизнес центра, я слегка расслабилась, отметив, что из меня вышел бы нехилый Геракл: маленькая визитка из плотной бумаги, больше похожей на картон, которую вручила мне Джанин, превратилась в аккуратный и ровный комок.       Какие врачи обитают в дорогих бизнес центрах? Правильно, дети…       — Психолог? — захныкала я. — Ты опять везешь меня к психологу? Ма-а-а-ам!       — Роуз! Он хороший специалист, — сказала, как отрезала, Хэзевей-старшая. — С твоим состоянием надо что-то делать!       Я думала, что всё плохо. На деле оказалось, что всё ещё хуже.       — Твой хваленый психолог сбежит от меня через два сеанса. Максимум три, — на губах произвольно появилась самодовольная улыбка. — Давай развернемся, пока не поздно, и поедем домой, а?       Джанин с силой ударила рукой по рулю и повернулась ко мне.       — Он очень хороший специалист. Я надеюсь, что он поможет мне не потерять дочь навсегда, — добавила она тихо.       — Это была случайность, — уставившись в одну точку, прошептала я, просматривая картинки, мрачным калейдоскопом замелькавшие перед глазами.       — А я хочу, чтобы эта случайность больше не повторилась, — уверенно заявила мать. — Выметайся из машины, дочь. Мы катастрофически опаздываем. А время — деньги. И, судя по тарифу этого психолога, деньги не малые.       После слов Джанин во мне закипела слепая ярость: очередной развод моей мамы на деньги под девизом «верну оптимизм вашей дочери».       Есть люди, которые шагают только вперед. Туда же они и смотрят. Но этих людей легко толкнуть, чтобы они ступили на иной путь, не тот, которому следовали.       А есть люди, оглядывающиеся назад. Они не только смотрят вперед, но и оценивают прошлое, кропотливо выискивая ошибки, стараясь их более не совершать.       Я отношусь ко второй категории людей. В попытке стать нормальной, постелиться под стандартное мнение окружающих, соответствовать общественным нормам, став похожей на послушную куклу, я однажды чуть не потеряла себя, своё внутреннее Я. Спасибо, но больше такой ошибки я не совершу.       — Мам, а просто принять меня такой, какая я есть? — возмущенно спросила я, замедляя шаг.       — Я уже следую твоему совету «понять и простить», — парировала женщина.       — Ага, а так же принципу «доверяй, но проверяй», — заворчала я, намекая на нездоровый контроль моей жизни матерью после моего «отпуска» в психушке.       — Шевели булочками, дочь! — прикрикнула старшая Хэзевей.       — Да что ж это такое?! — топнув ногой, словно маленькая обиженная девочка, я двинулась за мамой к лифтам.       Очередная победа в копилку миссис Хэзевей.       Поднявшись на 13 этаж, мы вышли из лифта в просторный квадратный холл. Чуть левее лифта стоял огромный стол, за которым восседала моя «старая» подруга — Василиса Драгомир.       — Вот это поворот! — громче, чем планировала, заметила я.       Лисса подняла глаза от бумаг, хаотично разбросанных по столу, и уставилась на нас. Опомнившись, она встала и с дружелюбной улыбкой подошла к нам.       — Миссис Хэзевей, Роуз, добрый день! — поздоровалась блондинка.       — Просто Джанин, — исправила её мать. — Мы немного опоздали, простите.       — Ничего страшного, — Лисса кивнула, а её волосы, похожие на расплавленное золото, рассыпались по плечам.       Я невольно задумалась о том, что Лисса походила на ангела как внешне, так и внутренне. Её отзывчивости и доброте можно позавидовать. А терпение, с которым она разъясняла пациентам психушки простые вещи, наподобие «почему трава зеленая» и «почему та лампочка жужжит», я называла титаническим.       — Мистер Беликов ждёт вас. Пройдемте, — девушка указала на одну из дверей и пригласила нас пройти за ней.       — Мистер Беликов? — зашипела я, словно разъяренная кобра, так, что слышала только Джанин. — Так он ещё и иностранец?       — Веди себя нормально! — шикнула мать. — Он хороший специалист!       — Это я уже слышала! — скривилась я. — Значит, мистер Богач не местный. Великолепно! Не боишься, что он похитит меня и продаст в гарем? Джанин окинула меня уничтожающим взглядом и сквозь зубы сказала:       — Чтобы потом тебя привезли из гарема назад, да и ещё доплатили мне, лишь бы я тебя забрала? А это отличная идея! Веди себя нормально! — последнее слово мать крикнула так громко, что блондинка, уже открывающая дверь в кабинет психолога, на мгновение замерла и, обернувшись к нам, поинтересовалась, всё ли в порядке.       Джанин усиленно закивала головой, а я угрюмо молчала.       Кабинет мистера Толстосума встретил нас ярким светом, льющимся из окон в человеческий рост.       — Чёртово солнце! — тихо зашипела я, прикрывая глаза ладонью.       — Добрый день, — раздался глубокий бархатистый голос справа от меня.       Неожиданности с легкостью выбивают меня из колеи. Не ожидая столь близкого присутствия незнакомого человека, я резко дернулась в сторону, отчего запуталась в своих же ногах. И я стремительно полетела бы на пол, если бы не сильная мужская рука, схватившая меня за локоть.       — Да чтоб тебя! — ругнулась я, высвобождаясь из его хватки.       — Розмари! — воскликнула Джанин.       Далее обычно следовала пространственная лекция о моём неумении вести себя в приличном обществе. Но тут мистер Иностранец решил сломать систему, сказав:       — Всё в порядке. Миссис Хэзевей, я полагаю? И мисс Хэзевей? — решил уточнить мужчина, обращаясь к моей матери, а затем и ко мне.       — Да, мистер Беликов, — виновато ответила старшая Хэзевей.       — Рад видеть вас обеих, — мужчина слегка улыбнулся. — Прошу, проходите, садитесь.       Произошедшее разозлило меня ещё сильнее.       И только после этого я пригляделась к мужчине, стоящему в нескольких метрах от меня. Глаза привыкли к яркому свету, предоставляя возможность разглядеть психолога.       Красив, иностранный засланец, чертовски и бесстыдно красив. Я даже сказала бы, что «в моём вкусе». Длинные темные волосы, собранные в хвост, глубокие карие глаза, без единой эмоции внутри, высокий рост, дорогой костюм и безграничное спокойствие на лице.       Я бы дала ему от силы 25 лет, не больше. Молод. Неприлично молод для профессионала.       Исходя из наблюдений, в мою безумную голову стремительно влетела и мгновенно обосновалась внутри вполне логичная мысль — мистер как-его-там-зовут не кто иной, как шарлатан!       Скрестив руки на груди, я с вызовом сказала:       — А я — Роуз. И вы мне не нравитесь.       — На счёт первого я осведомлен. И, исходя из того, что я о тебе знаю, второе тоже не стало открытием, — спокойно заметил мужчина и повернулся к огромному стеллажу.       Переведя взгляд с объекта моей ненависти, я увидела, что кабинет завален разнообразными растениями. Но то, что поливал психолог, привлекло моё внимание.       — Мухоловка? — я заворожено наблюдала за тем, как мужчина бережно поливает хищное растение.       — Верно, — кивнул мозгоправ. — Друг привез из Африки. Тебе нравится?       — Конечно! — кивнула я, неосознанно делая шаг вперед, чтобы лучше рассмотреть верхушки растения, похожие на зубы.       — У меня есть ещё один хищник на одном из стеллажей, — будто бы невзначай сказал мужчина. — Но его сложнее кормить.       Рот открылся, и я почти крикнула «покажите!». Но совесть и немалая такса мистера Врача быстро остудили мой пыл.       — Да, доктор, у вас тут вообще неплохое местечко для тех, кто хочет жить, — я усмехнулась, рассматривая огромную пальму с пятнистыми листьями. — Не боитесь, что один из ваших пациентов начнет грызть диффенбахию, чтобы умереть?       Как сочится цветок ядом, убивающим севших на него насекомых, так и я сочилась ядом резких слов.       — Зачем же грызть диффенбахию, чтобы умереть? — слегка удивился мужчина. — Проще попросить меня. Я сделаю это быстрее диффенбахии.       Пока я растеряно хлопала глазами, мозгоправ обошел меня и начал беседовать с Джанин, предложив ей сесть в огромное кресло.       Василиса волшебным образом испарилась. А я, потоптавшись, как дурак, на месте, плюхнулась во второе кресло, снова скрещивая руки на груди от возмущения.       Дмитрий задавал Джанин вполне безобидные вопросы, изредка бросая на меня любопытные взгляды. А я тем временем разрабатывала планы по избавлению от очередного человека, желающего покопаться в моей голове. Интересно, если я попытаюсь его соблазнить, и из-за этого он откажется от сеансов, мне сильно влетит от Джанин?       — Что привело вас ко мне, миссис Хэзевей? — спросил мужчина.       — Розмари, моя дочь, — пролепетала женщина, нервно теребя ремешок своей кожаной сумки. — Я беспокоюсь за неё. И хочу помочь ей.       Я обиженно засопела, но внимательный взгляд карих глаз мужчины был прикован к моей матери.       — Вы считаете, что у Розмари есть проблемы? — не меняя тона, продолжил мозгоправ.       — Д-да, — мать заикнулась, споткнувшись на первой букве, а затем продолжила: — И я не теряю надежды, что вы сможете нам помочь.       — Хорошо! — вдруг резко сказал Беликов, что я подпрыгнула от неожиданности. — Розмари консультировалась у таких известных психотерапевтов, как Спаер, Дорквен и Смит. Чем они вас не устроили?       Джанин приоткрыла и закрыла рот, напоминая рыбу, выброшенную на сушу.       — Потому что они — идиоты, — будничным тоном ответила я за мать, рассматривая многочисленные стеллажи с растениями.       Переведя взгляд на Беликова, я застыла: губы мужчины тронула едва различимая улыбка, а в глазах загорелся лукавый огонек.       Но это видение исчезло столь же быстро, как и появилось, заставив меня всерьез задуматься, не начались ли у меня галлюцинации.       — Что ж, — нацепляя профессиональную маску мозгокопателя, начал мужчина, — я ознакомился с личным делом Розмари и хотел бы с ней поработать.       — А вас вообще не смущает, что я рядом, нет? — зло выплюнула я.       — Розмари, — карие глаза задержались на моём лице, а мне стало трудно дышать от пронизывающего взгляда, похожего на рентген, — вы ещё не совершеннолетняя. Поэтому в первую очередь я должен спросить разрешения у вашей матери, а затем уже выслушать вашу точку зрения.       Обращение ко мне, семнадцатилетней девушке, на «вы» снова обескуражило. Новый психолог оказался до мозга костей правильным. Этот факт снова разозлил меня. Поучительный тон мистера Выскочки лишь подлил масла в огонь моей ненависти.       — Всё, с меня хватит! — нервно заявила я, резко вставая. — Вы тут поговорите, ладно? А я пошла! Мне и без вашего бреда хорошо!       — Роуз! — мать строго посмотрела на меня.       — Ничего, миссис Хэзевей. Пусть идёт, — снисходительно сказал Дмитрий, снова игнорируя моё присутствие.       Я хмыкнула и почти бегом направилась к двери.       Карие глаза и низкий бархатный голос не давали мне покоя всё то время, что я провела в удобном мягком кресле.       Негодование достигло предела, а слова сами собой вырвались изо рта:       — Никогда больше не называйте меня Розмари, — кипела я. — А ещё, мистер Беликов, вам совсем не идёт маска дзен-буддиста. С ней вы так же, как и ваши коллеги, похожи на идиота.       И, не дожидаясь ответной реакции ни от матери, ни от Беликова, я вышла из кабинета, громко хлопнув дверью на прощание.       Мы ещё посмотрим, кто кого.