Переверни мой мир

      Первый тревожный звоночек раздался уже через неделю, но я не обратила на него внимание.       — Розмари Хэзевей, к директору! — прозвучал механический голос из динамиков.       Я как раз собиралась обедать, но, видимо, не судьба.       Одногруппники удивленно взглянули на меня, затем сочувственно покачали головами в знак поддержки. Потому что директор нашего колледжа был тем ещё куском дерьма.       Постучавшись и услышав «войдите», я тихо проскользнула внутрь кабинета.       — Мистер Спайк, добрый день. Вызывали?       Мужчина преклонных лет, которого точнее было бы звать старичком, исподлобья посмотрел на меня и презрительно кивнул на стул для посетителей.       — Мисс Хэзевей, до меня дошли слухи, что вы нарушаете правила нашего учебного заведения, — начал он наглым голосом.       Я удивленно приподняла одну бровь. Это получилось настолько легко, хотя до этого момента я так не умела и лишь завидовала Беликову, что он умеет. Захотелось улыбнуться, но голос мистера Спайка не позволил расслабиться.       — Вас видели курящей на прошлой неделе на территории колледжа, за зданием спортивного корпуса.       Вот это новость.       Но, видимо, удивление, написанное огромными неоновыми буквами у меня на лице и в глазах, всё сказали за меня.       — А ничего, что я не курю? — возмутилась я. Редкие сигареты во время вписок не в счёт.       — Я понимаю ваше негодование, мисс Хэзевей, но против фактов идти нельзя, — сказал старый козёл и кивнул головой на мои чёрные ногти.       Ну, конечно. Если ты отличаешься от других, да ещё и выглядишь в их глазах фриком, то ты по определению виноват во всех смертных грехах и во всех проблемах. И пофиг, что неделю назад ты даже не был в колледже.       И впервые, как мне кажется, в жизни вместо того, чтобы впасть в уныние, я разозлилась. Привстав со стула, я оперлась руками о стол директора и, прищурившись, сказала:       — Уважаемый мистер Спайк, сейчас вы обвинили меня в преступлении. И вы обязаны предоставить доказательства моей виновности, причём в первую очередь мне. И трёх свидетелей, готовых подтвердить, что это была я. Но поскольку ни тем, ни другим вы не располагаете, я даже могу сказать почему, то прошу не отрывать меня от учёбы по пустякам.       Затем я резко встала, что ножки стула громко скрипнули по полу, и уверенным шагом направилась к двери, хотя внутри всё переворачивалось от тревоги.       — К слову, мистер Спайк, на той неделе я лежала дома с травмой ноги. И как раз у меня есть свидетели, что я даже не выходила из дома. Хорошего дня, господин директор!       Отойдя на безопасное расстояние от кабинета мистер Спайка, я остановилась, чтобы отдышаться.       Теперь меня интересовал только один вопрос: какая тварь решила меня подставить? Ведь за курение на территории колледжа в 100 случаях из 100 грозит отчисление.       Расследование успешно завершилось к концу учебного дня, когда я, всё ещё злая, как стадо чертей, прижала к стене Тэйси, главную сплетницу колледжа, и зарычала ей:       — Быстро говори, кто сказал Спайку, что я якобы курила?!       — П-п-приходила девушка к нему. Видимо, заплатила. Но он сказал, чтобы мы… И тебя не было. Он думал, что прогуливаешь, даже «н» из журнала убрал.       Я опешила от сумбурной информации, вываленной на меня Тэсс и ослабила хватку:       — Погоди, Тэйс, как это — заплатила? Скажи спокойно!       — А вот так! — испуг в глазах девушки сменился обидой. — В понедельник к Спайки приходила женщина, блондинка, симпатичная, на вид лет 20, не больше. Она дала ему крупную сумму за то, чтобы тебя отчислили. Зная твою склонность к ненормальности, Спайки решил тебя отчислить за нарушение правил колледжа.       — Но я же блин не курю! — возмутилась теперь уже я.       — А кто месяц назад дебоширил в клубе «Безумный Вепрь»? — хмыкнула Тэйси. — Не я пила пиво и курила там.       — Как Спайк это узнал?       — Проконсультировался у Билли.       Я тихо застонала. Ну, конечно, кто ещё мог меня сдать, кроме как бармен Билли, по несчастливой случайности учащийся со мной в колледже, но на другом факультете.       — А ты откуда всё знаешь? — рыкнула я, снова впечатав девушку рукой в стену.       — Мне Спайки тоже заплатил! — испуганно выдала моя информаторша. — Что если ничего не получится, я приведу тебя в нужное место и в нужное время!       — Чтобы наверняка, — догадалась я.       — Да, — пискнула Тэйс.       — Приблизишься ко мне или кто-то из прихвостней Спайки — убью, — холодно бросила я, отпуская девушку. — Я же псих, мне ничего не будет. Испуганный взгляд Тэйси ответил за девушку. А я теперь была уверена, что на время от меня отстанут.       Но только неприятный червячок сомнений грыз внутренности: блондинка 20 лет… Заплатила директору за отчисление меня, посредственности по всех планах. А не проделки ли Беликова снова вмешиваются в жизнь. Ведь чисто теоретически блондинкой могла быть… Лисса.       Не верилось.       Нет, что-то определенно не так. И я буду не я, если не разберусь в происходящем вокруг дерьме.       Невиновность Лиссы я могла проверить только одним путём: камеры наблюдения в бизнес-центре.       Ввалившись поздно вечером в дверь охраны, я увидела удивленный взгляд Кристиана Озера.       — Э-э-э-э-э, сейчас проверка придёт, свали отсюда, пожалуйста, — заворчал он.       — Озера, показывай мне запись камеры в приёмной Беликова в понедельник! Вопрос жизни и смерти! — рявкнула я. — Буду должна, — добавила значительно тише.       Крис скривился, но поманил меня к мониторам.       Несколько кликов мыши, десяток ударов пальцев по кнопкам клавиатуры и перед нами приёмная Беликова, в частности, стол Драгомир.       Моя информаторша в колледже раскололась, что неизвестная блондинка приезжала к директору Спайку между 11 и 12 часами дня. В правом углу монитора горела дата и время.       — Что мы ищем? — раздраженно спросил Кристиан.       — Мы проверяем, была ли твоя девушка на работе с 11 до 12 часов, — отозвалась я.       Озера же кивнул и включил ускоренный режим показа.       От офиса Беликова до моего колледжа ехать не более 20 минут. По пробкам, конечно, можно ползти и 2 часа. Но днём на маршруте Беликов-колледж никогда не встречались заторы.       Когда время на экране показывало уже 12:01, я выдохнула, но тут Лисса торопливо встала из-за стола и, попрощавшись с Беликовым, ушла. Я прикрыла глаза и вздохнула. Значит, 99%, что это была Лисса.       — А можно узнать, когда она вернулась? — севшим голосом спросила я у Кристиана.       Парень промотал запись вперед и сказал, кивнув на монитор:       — Она вернулась в 14 часов 5 минут и 38 секунд.       Я в который раз тяжело вздохнула.       — Роуз, а в чём дело? — спросил Озера удивленно. — Лисса часто отлучается по поручениям мистера Беликова.       — Спасибо, этой фразой ты меня добил, — заворчала я.       — А, может, она ходила обедать.       — Ну, да. Целых 2 часа обедала! — с сарказмом протянула я.       — Или ездила по личным делам, — не сдавался Крис.       — Брось! В рабочее время ездить по личным делам — это точно не для работников Дмитрия Беликова.       Озера пожал плечами.       — В любом случае, советую тебе не делать преждевременных выводов, — донеслось до меня, когда я уже выходила за дверь.       Кинув сухое «спасибо» Крису, я поспешила исчезнуть. Не хватало ещё на Дмитрия тут нарваться.       На учёбу я благополучно забила. И в этот раз виной оказалась не моя лень или настроение. Сейчас набатом в голове стучали слова Моргена о правильности и размеренности жизни. А уверена ли я, что в моей жизни всё так, как надо? Нет. И более того, я начинаю задумываться об обратном.       Дмитрий постоянно твердит о том, что внутренний мир каждого уникален, как и сознание. Это как с дальтониками: их глаза ничем не отличаются от миллиардов других глаз. Но только внешне. Сам механизм восприятия цветов работает иначе. Они по-другому видят привычный нам мир. Но и они, и мы считаем мир вполне нормальным.       И если прислушаться к Беликову, то мой Мир немного отличается от того, что видят и воспринимают другие. Я уже даже в шутку начала звать себя дальтоничкой, хотя Дмитрий на это заявление хмурится и ощутимо возмущается.       Но тогда, исходя из необъяснимой логики Дмитрия, я не могу найти ответ на простой, казалось бы, вопрос: с чего всё началось? Мой взгляд на мир… Он всегда был… таким? Или действительно произошло что-то, чего я не помню, но что привело к последствиям в виде моей мрачности, депрессивности и нестабильности?       Я всегда увлекалась психологией. Что я делаю в архитектурном колледже? Я прекрасно фотографирую. Почему я не думала стать фотографом? Я ненавижу шрамы на своём теле с недавних пор. Почему я не доеду до пластического хирурга и не узнаю, можно ли их удалить?       А ещё меня раздражает Лео. Так почему я с ним встречаюсь?!       Как по команде, пиликнул телефон.       «Ты уже сутки не выходила в сеть. Всё в порядке? Я соскучился!» — гласило сообщение от Леонарда.       Скрипнув зубами, набрала в ответ, что буду в скайпе вечером, и выключила сотовый.       И затем приняла единственное верное решение.       А через 3 дня о моём решении узнала Джанин.       — Ты не пробовала хоть иногда думать головой?! — верещала мать.       — Мама, это не конец света! Я пойду работать! — с видом мрачной статуи я героически терпела нападки Хэзевей-старшей.       — Не конец света? — кажется, ещё фраза и мать перейдёт на ультразвук.       Не выдержав морального прессинга, я ринулась в коридор и, набросив первую попавшуюся куртку и лёгкие ботинки, вылетела в морозный декабрьский вечер.       Щёки сразу обжег ледяной ветер, а я буквально за минуту быстрой ходьбы покрылась слоем снега.       Куртка, на деле оказавшаяся ветровкой, совершенно не грела. А ноги сразу замёрзли.       Несгибающимися пальцами я набрала номер Беликова.       — Слушаю, — сдержанно произнес мужчина через 3 гудка.       — П-п-п-привет, — мои зубы стучали от холода, — я т-т-т-тут из д-д-дома ушла. С Д-д-д-д-джанин пос-с-с-сорилась.       — Где ты сейчас? — мгновенно отреагировал Дмитрий, но его голос отдавал сталью, чего раньше за моим психологом не водилось.       Сумбурно описав своё местоположение, я принялась подпрыгивать на месте и пританцовывать. А ещё дала зарок больше никогда не сваливать из дома в осенней одежде.       Не знаю, каким чудом Беликов вообще меня нашёл: через 10 минут после звонка, видимость стала близка к нулю, а ветер поднялся такой, что я всерьёз подумала, что меня унесёт раньше, чем появится Дмитрий. Но мой психолог снова сломал систему. Хотя при этом чуть меня не сбил.       В салоне авто царило тепло. Взглянув на меня, Беликов врубил на полную печку. А у меня зуб на зуб не попадал от холода.       — Сейчас, — пообещал он и вышел из машины.       Хлопнула дверца багажника, а спустя мгновение на меня плюхнулся клетчатый плед.       Сев на своё место, Дмитрий укоризненно покачал головой:       — Только ты, Роза, могла уйти из дома в спортивных штанах, футболке и ветровке, когда на улице -15 градусов, метель и штормовое предупреждение.       — Спасибо, что приехал, — тихо прошептала я, позволяя мужчине закутать себя в плед, как маленького ребёнка.       — Тебе нужен горячий чай, — заключил Беликов. — Поедем в одно уютное место, где потрясающий чай. Но примерно через 30 метров Дмитрий остановил машину и выругался на русском.       — Что такое? — спросила я, окончательно согреваясь.       — Нулевая видимость, — со вздохом пояснил он, кивая на дорогу. — Таким темпом мы приедем не в кафе, а в ближайший столб или дерево.       За окном действительно буйствовала стихия: ветер завывал, качая провода, и превращал снегопад в жуткую метель. Плотность снежного потока была столь велика, что даже мощные фары иномарки Беликова не могли дать картину происходящего впереди машины хотя бы на метр.       — Постоим здесь, — сказала я уверенно. — Мне лично не светит уфигачиться в столб. Надо только маме набрать.       — Я уже звонил миссис Хэзевей и предупредил, что еду за тобой, — выдал Беликов, хмурясь.       В салоне царила темнота, разбавляемая лишь тусклым светом кнопок на приборной панели автомобиля Дмитрия. Свет фар поглотила метель.       — Шустрый, — резюмировала я в итоге.       — Расскажешь, что произошло? — вкрадчиво поинтересовался Беликов.       — Я забрала документы из колледжа, — как можно равнодушнее выдала я, а Дмитрий даже повернулся ко мне.       — В смысле, «забрала»?       — Можно забрать документы, когда тебя отчислили, а можно по собственному желанию, — с кривой ухмылкой ответила я. — Ведь ты этого и хотел, не так ли?       — Роза, о чём ты говоришь? — напрягся психолог.       — На воре и шапка горит? — оскалилась я. — А не ты ли недавно заливал мне про истинное и правильное место в этом мире, не? Вот я и решила, что архитектура и дизайн — не моё. Вот только я одного не пойму — зачем ты подослал Лиссу? Она же моя подруга! Это очень подло, Дмитрий!       — Роза, я понял, что ты забрала документы из колледжа. Но я не понимаю всё другое, о чём ты говоришь, — строго произнес Беликов, сверля меня взглядом.       На глаза будто упала пелена. Мало того, что без меня меня женили, так ещё Беликов и тапкой прикидывается!       — Знаешь что, товарищ, спасибо за помощь, конечно, — зашипела я, приблизившись к Дмитрию настолько близко, несколько позволяло место в авто, — но я, пожалуй, сама разберусь со своими проблемами и жизнью в целом. И принимать решения за себя не позволю никому.       Сбросив одеяло, я дёрнула ручку двери машины и спустя мгновение оказалась за пределами машины, о чём тут же пожалела: снег сразу залепил глаза, ледяной ветер пролез под ветровку. Чертыхнувшись, я успела сделать несколько шагов вдоль авто, как ноги заскользили, а резкий и сильный порыв ветра сбил меня с ног. Приложившись головой о заднюю дверцу машины, я ругнулась.       Не прошло и минуты, как сильные руки с лёгкостью подняли меня с земли и буквально втолкнули в салон машины, правда, уже на заднее сидение.       Следом за мной забрался ругающийся на русском Беликов.       — Роза, тебе надоело жить? — гневно спросил он и, схватив с переднего сидения одеяло, начал меня закутывать.       — Отстань от меня! — брыкалась я в ответ. — Знать тебя не хочу! Предатель! Ты не психолог, ты просто псих! Лезешь в мою жизнь, будто у тебя есть на это право! — кричала я, отбиваясь.       Но тут на моих запястьях сомкнулись пальцы Дмитрия, а следом мои руки оказались прижаты к телу.       — Я уже сказал тебе, что не имею понятия, о чём ты говоришь! — гневно прошипел мужчина. — Как бы ты не была мне интересна, я никогда не переступлю через профессиональную этику!       Ошарашенная его последней фразой, я притихла.       И почему я в банальных фразах всегда слышу подтекст? Особенно, если дело касается Беликова.       — Это не ты подослал Лиссу ко мне в колледж? — глупо спросила я, вглядываясь в лицо Дмитрия в темноте салона автомобиля.       — Нет, — твёрдо ответил мужчина. — И я уверен, что Василиса не при чём. Расскажи мне, в чём дело. Может, тогда я смогу помочь.       — Мне холодно, — прошептала я заворожено.       Дмитрий чертыхнулся и, закутав меня в одеяло, развернул к себе спиной и… обнял.       Сердце чуть не остановилось от шока.       — Теперь рассказывай, — тихо скомандовал Беликов, а мне показалось, что его тёплое дыхание коснулось моей кожи.       И я рассказала всё, начиная от странной блондинки, которая пришла к директору моего бывшего колледжа, заканчивая тем, что я забрала документы.       Дмитрий молчал. Долго и со вкусом.       А затем задал банальный, но неописуемо нужный мне вопрос:       — Согрелась?       Вместо ответа я кивнула. И когда вылезла из уютных объятий и повернулась к мужчине, то заметила, что его лицо задумчиво, а брови нахмурены, будто он думает о чём-то сложном и неприятном.       — Теперь твоя очередь, товарищ, — напомнила я.       Дмитрий ухмыльнулся и сказал:       — Что-то происходит. Но что — я пока не знаю. Я готов поклясться, что происшествие с колледжем не только не дело рук Василисы, но и не моих так же. Да, единожды я попросил Драгомир посодействовать, но и то виню себя в этом. Поэтому я не имею ни малейшего понятия, кто мог тебе вредить.       — Да уже пофиг, — я махнула рукой, улыбаясь. — Всё равно архитектура и дизайн — не моя тема. Перепоступлю летом в другое место. А пока пойду работать.       — Фотографом, — утверждал Беликов.       — Ага, в ритуальные услуги, — с сарказмом произнесла я. — Фотографировать гробы!       Дмитрий рассмеялся.       — Ты очень самокритична! Нет, не в ритуальные услуги. Ты неплохо снимаешь в принципе. Почему бы тебе не заняться съёмкой свадеб и других мероприятий.       Я выразительно посмотрела на Беликова и изобразила звук блюющего аборигена.       — На такие жертвы я не готова, — покачав головой, изрекла я.       — Метель стихает. Я отвезу тебя домой, — уверенно заявил Дмитрий и, не дожидаясь моего ответа, вышел из машины, чтобы пересесть за водительское сиденье.       В окнах дома горел свет. Представив Джанин в гневе, я поёжилась.       — Может, зайдёшь на чай? — я посмотрела на Дмитрия с надеждой.       Уж если этот человек не спасёт меня от гнева матери, то не спасёт никто, и мне конец.       — Хм-м-м-м-м, я не то, чтобы против, — замялся мистер Психолог, — но обычно не принято вот так просто заезжать на чашку чая к клиентам. Одно дело — визиты в рамках терапии, но другое…       Я видела, что Беликов колебался. И снова хмурился.       — А ты заедешь в рамках терапии! Ты, между прочим, только что спас меня от обморожения и смерти! — заявила я уверенным голосом. — И кроме тебя никто не спасёт меня от Джанин.       Мужчина обернулся ко мне, а затем уголки его губ приподнялись, показывая еле заметную улыбку.       — Это шантаж.       — Да, — согласно кивнула в ответ. — Но у меня есть печенье. Между прочим, я сама его пекла.       — А я с пустыми руками.       — И что? — искренне удивилась я.       — Я не привык ходить в гости с пустыми руками.       — Брось, Дмитрий! Ты вообще не привык ходить в гости! Надо же когда-то начинать!       Беликов снова нахмурился, затем тяжело вздохнул и вынул ключ зажигания, заворчав:       — Пошли, горе луковое.       — А почему луковое? — снова удивилась я.       — Потому что иногда хочется плакать, когда с тобой поговоришь, — беззлобно ответил он и вышел из машины.       До дома мы добрались почти без приключений, не считая того, что Дмитрий не разрешил мне снять с плеч тёплый плед и вёл меня под руку, поскольку я дважды чуть не упала, подталкиваемая порывом ледяного ветра.       — Ну, с Богом! — пискнула я и постучала в дверь собственного дома.       Беликов тенью стоял позади. И его присутствие придавало сил.       — Значит, решила явиться домой, лентяйка! — раздался голос приближающейся к двери Джанин.       Я решила сжаться в комок и сбежать. И даже сделала крохотный шажок назад, но стальная лапа Дмитрия опустилась мне на плечо, не только пресекая попытки к бегству, но и придавая уверенности, что отступать нéкуда.       Дверь распахнулась, и нашему взору предстала разъярённая Джанин. Взгляд матери скользнул по мне, а затем и по Дмитрию. Она хотела что-то сказать, но передумала: не выносить сор из избы — это наше семейное.       — Мистер Беликов, — немного удивлённо пробормотала мать, — не ожидала вас увидеть.       — Добрый вечер, миссис Хэзевей, — мужчина сделал шаг вперёд и доброжелательно улыбнулся. — Я тоже не думал, что окажусь в такое время на другом конце города. Но если бы жизнь не была так непредсказуема, люди давно сошли бы с ума от скуки.       — Я пригласила Дмитрия на чай, — подала я голос, больше походивший на писк мыши.       — С тобой будет отдельный разговор! — зашипела Джанин, сверля меня уничтожающим взором.       — Думаю, нам всем следует войти в дом и в спокойной обстановке обсудить проблемы, — благоразумно рассудил Беликов, а я и Джанин смиренно подчинились.       Дмитрий может быть настойчивым и убедительным, если захочет.       На кухне витали запахи печенья и ароматного чая. Идиллию портил запах кофе из чашки Беликова и мрачный взгляд Джанин.       — Я буду третьей стороной и в случае конфликта, помогу ему не превратиться в апокалипсис, — спокойно начал беседу Дмитрий.       — Зачем ты забрала документы из колледжа? — сходу спросила мать.       Я с надеждой взглянула на Беликова и наткнулась на дзен-буддистский взгляд. Как ни странно, внутри стало спокойнее.       — Я поняла, что не хочу учиться на архитектора или дизайнера, — изрекла я, наконец, и покосилась на маму.       — Вот так легко? Раз и не хочу! — возмутилась Хэзевей-старшая.       — Нет, не раз, — кружка с чаем обжигала пальцы, а слова вырывались сами по себе, — потому что не бывает раз и всё. Я долго думала.       — День? — съязвила ма.       — Два, — подыграла я тут же.       — Преле-е-е-е-естно! — не меняя тона произнесла Джанин.       — Роуз, что заставило тебя принять данное решение? — мягко встрял в разговор Дмитрий.       Привычно-непривычное «Роуз» вместо странного «Роза» неприятно резануло по ушам.       — Я сама себя заставила, — заворчала я. — Помнишь, ты говорил, что если человек не доволен своей жизнью, то он должен что-то в ней менять? Вот я, наконец, решила, что пора менять свою жизнь. Мне никогда не нравился колледж. И я решила, что летом я поступлю туда, куда хотела очень давно, но не решилась.       — И куда же? — прогремел голос матери.       — Я… Я не хочу пока говорить, — съёжилась я, утыкаясь носом в чашку.       — Не хочешь?! — не сдавалась Джанин.       — Миссис Хэзевей, — голос Беликова прозвучал неожиданно строго, что я даже подняла голову, — не следует давить. Розмари взрослая девушка и умеет держать слово.       — Да, конечно, — как китайский болванчик, закивала я. — Я обязательно поступлю летом!       — Но ты потеряешь почти 2 года обучения! — в сердцах воскликнула Джанин.       — А так я потеряю жизнь, угробив её на работу, которую ненавижу! — громко парировала я.       Мама притихла, а по лицу Беликова опять оказалось невозможно ничего прочесть.       — Роуз, тебе стóит быть сдержаннее, — подал голос мой психолог после долгого молчания, повисшего в кухне. Тут у Дмитрия пиликнул телефон.       Извинившись, Беликов прочитал сообщение и, нахмурившись сказал:       — В любом случае, что сделано, то сделано. Я прошу прощения, но мне пора ехать. Роуз, встретимся в пятницу, как обычно, хорошо?       В ответ я мрачно угукнула.       — Я провожу вас, мистер Беликов, — вздохнула мать.       К моему величайшему удивлению, разбора полётов после ухода Дмитрия не случилось.       Вечер закончился тихо.       Хардкор наступил утром.