Переверни мой мир

      Утром мне позвонил Кристиан Озера и заорал в трубку:       — Лисса пропала!!!       — Как? Куда? Когда?       При попытке вскочить с кровати я запуталась в одеяле и повалилась на пол.       — Я не могу до неё дозвониться со вчерашнего вечера! — продолжал верещать Озера.       — А Беликов? — судорожно одеваясь, спросила я.       — Что Беликов?       — А Беликов что говорит?       — Я… У меня нет его номера.       Через мгновение я уже набирала Дмитрия.       — Да, Роза, — ответил мне спокойный голос на другом конце телефона.       — Лисса пропала! — почти закричала я вместо приветствия.       — Вообще-то она взяла отгул, — теперь и в голосе мистера Психолога послышалось напряжение.       — Тогда почему Крис не может до неё дозвониться? — недоумевала я.       — Может, потому что она не хочет с ним разговаривать? — сказал Беликов, заставляя меня замереть на месте. — Мне Василиса лишь сказала, что поедет по личным делам. Вряд ли она пропала.       — Перезвоню, — заворчала я и бросила трубку.       После 10 гудка из динамика донесся тихий голос Лиссы:       — Привет, Роуз. Я немного занята. Что-то срочное?       — Да! — рявкнула я. — Где тебя носит?! Крис с вечера не может до тебя дозвониться!       — Я в госпитале Святого Павла, — прошептала девушка, а внутри у меня всё похолодело. — В реанимации.       — Скоро приеду, — твёрдо заявила я и снова сбросила вызов раньше, чем собеседник успел что-то сказать поперёк.       Отделение реанимационной помощи встретило тишиной. А на одиноком диванчике в холле забытой статуей недвижно сидела Лисса и смотрела в окно пустым взглядом.       — Что случилось? — спросила я, присаживаясь рядом с подругой.       Вместо ответа блондинка встала и бросила короткое «идём».       В палате номер 8 шуршал прибор искусственной вентиляции лёгких и тихо попискивал прибор, измеряющий давление и пульс.       Молодой парень, весь опутанный трубками, с белым, как стены, лицом недвижно лежал на больничной койке.       — Это мой брат, Андрей, — бесцветным голосом начала рассказ Лисса. — Единственный родной человек в этом мире, который у меня остался после аварии. Он получил серьёзные травмы головы. Врачи уже сделали серию операций, но без второй, решающей серии, у Андрея нет шансов.       — А почему врачи не могут его прооперировать? — осторожно поинтересовалась я, пребывая в состоянии шока.       Лисса грустно взглянула на меня и горько усмехнулась.       — Потому что я не в состоянии найти около ста тысяч долларов на последующее лечение, — произнесла она, снова взглянув на брата. — Я работаю на 3 работах, создала группу на фэйсбуке. Сама заработала 30 тысяч, ещё 20 удалось собрать через интернет. Но где взять ещё 50? Не представляю. Каждый день промедления приближает моего брата к точке невозврата. К концу недели я должна принять решение об отключении его от аппаратов жизнеобеспечения.       Худенькие плечи Драгомир опустились, а в палате будто стало темнее.       — А кредит? — прошептала я.       — Квартира, оставшаяся после смерти родителей, давно заложена. Так что мне не только не дадут кредит, но скоро и из дома выгонят, — невесело усмехнулась девушка.       Я же потрясенно молчала.       — Мне за съёмку заплатят скоро. Это ещё 3 тысячи, — начала считать я. — Лисс, ты не переживай. Что-нибудь придумаем.       Блондинка резко развернулась и заключила меня в объятья. А спустя мгновение раздались её тихие всхлипы.       — Ничего не поможет, Роуз. У меня уже нет времени, — плакала Лисса.       А сердце в моей груди, кажется, превращалось в кровавое месиво с каждым новым всхлипом Драгомир.       — Мы что-нибудь придумаем, — пообещала я, сама не время в то, что говорила.       Весь день я провела в больнице с Драгомир. И уже к вечеру, уставшая, измученная морально и злая, как стадо чертей, твёрдым шагом вошла в высотное здание бизнес-центра.       Почти с ноги открыла дверь кабинета Беликова и с порога прорычала:       — Беликов, какого хрена?       Хоть время близилось к 8 часам вечера, в кресле посетителей сидел мужчина преклонных лет.       И Дмитрий, и его клиент удивленно уставились на меня.       — Мисс Хэзевей? — произнес Беликов.       — Она самая! Рада, что вы меня узнали, мистер Беликов! — кипела я. — Мне срочно нужно поговорить о Василисе Драгомир! Или она не стоит внимания и времени прославленного психолога?       Беликов нахмурился и повернулся к клиенту. Но пожилой мужчина лишь улыбнулся и махнул рукой Дмитрию:       — А ты говоришь, что у меня проблемы с самоконтролем. Увидимся на следующей неделе, Беликов.       — Хорошо, мистер Рокстон, — кивнул психолог и смерил меня тяжелым взглядом.       — Встряхните его, леди, — заговорщически прошептал мне мистер Рокстон, проходя мимо. — Ему давно пора задать жару!       Я приоткрыла рот от удивления и проводила старикана подозрительным взглядом.       — Что ж, тайфун-Хэзевей, рассказывай теперь, какими судьбами ты оказалась в моём кабинете в столь поздний час, — устало спросил Дмитрий, кивая на кресло.       — Ты знал, что брат Лиссы умирает? — мне вдруг стало неловко за своё детское поведение, поэтому я решила зайти из далека.       — Нет, — покачал головой мужчина, подтверждая мои опасения, — я знал только, что её брат в больнице, а Драгомир платит за лечение.       — Ей не хватает 50 штук, чтобы сделать операции Андрею, — выдохнула я. — В принципе, я придумала, как ей помочь. Я отдам ей свою долю, которую заплатят за съёмку свадьбы, так же развешу листовки в барах и на репетиционной базе. Ты не мог бы тоже где-то разместить объявления? Ну, не знаю, может, на конференциях или ещё где-то?       Боженька, убей меня прямо сейчас. Как же глупо всё это звучало. Как же по-идиотски я себя веду!       — Почему ты пришла ко мне? — раздался спокойный голос Дмитрия, а я от стыда не могла поднять глаз.       — Потому что мне больше не к кому идти с проблемами, — призналась я. — Наверно, ты прочно вбил в мою голову программу под названием «в случае чего идти сразу к Беликову».       Мы оба замолчали.       — Я попробую что-то сделать, — наконец, изрек Беликов.       Подняв глаза я увидела, что Дмитрий задумчиво смотрит в окно и хмурится, отчего его лицо приобретало вид мудрой совы. Но всё в его позе и внешнем виде заставляло меня замирать от нехорошего предчувствия.       — Что происходит? — спросила я, завороженно смотря на мужчину.       — С кем? — будто на автопилоте отозвался он.       — С тобой. Что происходит с тобой, Дмитрий?       И только после этого вопроса карие глаза обратились на меня.       Я видела, что он раздумывает, взвешивает все за и против, принимает решение…       — У каждого есть свои слабые стороны, — начал Дмитрий и совершил неожиданную на мой взгляд вещь — отвёл взгляд. — Моя слабая сторона — чужие эмоции. Когда я был младше, то всё чужое пропускал через себя. И нормальный человек быстро бы выгорел. А я решил научиться контролировать это. Решил помогать другим, но быть закрытым для чужой боли. Ты знаешь, что это необходимо, когда ты работаешь с людскими проблемами, комплексами, травмами… Поначалу было сложно. Но со временем абстрагироваться становилось всё легче и легче. Но осталась одна маленькая деталь — я до сих пор тяжело переношу срывы и откаты клиентов.       Я сразу поняла, о чём Беликов говорит.       — Я слышала о пациенте, который попал в реанимацию. И я уверена, что это не твоя вина.       На губах Дмитрия появилась горькая усмешка.       — Нет, в том как раз моя вина. Потому что именно я где-то допустил ошибку. И самое страшное, Роза, что я не понимаю, где именно. Всё шло отлично. Ещё месяц терапии и от былой депрессии у моего клиента не осталось бы и следа. А где-то произошел надлом. И я обязан был его увидеть.       Теперь слова психолога меня по-настоящему разозлили.       — Дмитрий! Ты же не Бог! Не Нострадамус, не Ванга и вообще не обладаешь даром ясновидения! — воскликнула я, невольно привлекая внимание Беликова. — Сколько раз в СМИ встречались новости о нормальных людях, которые выходили в окно однажды утром. Или о людях, устроивших перестрелку просто так. Ты не можешь предугадать действия человека. Предположить, но не предугадать. Может, в тот вечер у твоего клиента засох любимый фикус. И мужик посчитал это знаком свыше и решил съесть горсть снотворного. В таком случае ты ничего бы не смог поделать. А психи — не твой профиль, сам говорил.       Дмитрий долго смотрел на меня, будто видел впервые, а затем задал вопрос, поставивший меня в тупик:       — Теперь мне интересно, зачем я плачý своему психологу?       — Если не видно разницы, то зачем платить больше? — шутканула я, но уже серьёзнее добавила: — Дмитрий, даже если захочешь, ты не сможешь увидеть всё. Ты и так высококлассный специалист. Но даже тебе не всегда под силу предугадать действия людей. И это нормально.       Я хотела добавить ещё что-то умное, но телефон громко заорал в кармане. Мать срочно требовала меня домой.       — Тебе пора, — заключил Беликов, снова пристально за мной наблюдая.       — Да, я пойду. Не забудь про объявление. Я ближе к полуночи скину тебе его на почту.       Я быстрым шагом преодолела кабинет. Но голос с русским акцентом остановил меня у двери:       — Кто-то вмешался.       — Что? — переспросила я, оглядываясь на моего странного психолога.       — Кто-то вмешался в терапию, — фраза Дмитрия отчего-то прозвучала жутко. — Но пока клиент не придёт в себя, вряд ли что-то скажет.       — В любом случае, уж какого-то левого мудака ты точно предвидеть не мог! — бодро заключила я, а мужчина тихо засмеялся.       Я толкнула дверь и услышала тихое:       — Роза, будь осторожна. И… спасибо.       Не найдя в себе сил на ответ, кивнула и вышла из обители Беликова, пребывая в странном состоянии тревожного кошмара.       На следующий день мне позвонила Лисса и рыдала в трубку. Я сама уже начала рыдать, подумав, что всё совсем плохо. Но оказалось, что ночью на счёт Лиссы поступило 50 тысяч долларов, а сегодня Андрею уже проведут первую операцию.       Так мы с Драгомир прорыдали от счастья полчаса.       Следом Беликов скинул мне на почту тонну фотографий со свадьбы, которую мы недавно отсняли. И я снова захотела зарыдать: фото получились очешуенные! Рука дёрнулась за телефоном — поблагодарить Беликова, но взгляд упал на часы. Нет, сейчас Дмитрий занят очередным клиентом. Не буду его отвлекать.       Довела все фото до ума, заархивировала и отправила заказчикам. И уже через час получила восторженные визги в трубку, а спустя ещё час деньги за съёмку.       На одном дыхании прошли несколько дней.       А неизменная пятница встретила меня опять заплаканной и счастливой Лиссой в дверях бизнес-центра.       — Мой брат пришёл в сознание! Он попросил пиццу! — всхлипывала Драгомир. — Прости, но я должна бежать к нему! Мистер Беликов тебя ждёт, и он меня отпустил! Роуз, если бы не ты!.. Спасибо! — блондинка порывисто меня обняла и, всхлипнув, умчалась к брату в больницу.       На глаза навернулись слезы. Но я так же была уверена, кому надо сказать спасибо.       Выйдя из лифта, я сразу увидела задумчивого Дмитрия, который хмурился и копался на столе Лиссы. Увидев меня, его лицо приняло ещё более озадаченный вид.       — И как она что-то здесь находит? — заворчал Беликов, перебирая очередную стопку бумаг.       Но я не слышала. Улыбаясь во все 32, подошла к мужчине.       Дмитрий с сомнением повернулся ко мне и был тут же заключен в стальные объятья.       — Спасибо, Дмитрий, — зашептала я то, что вертелось в голове после встречи с Лиссой. — Ты сделал чудо! Ты спас человека! Даже двух человек! Лисса хотела отключить его от аппаратов, она бы сломалась позже… А ты… Ты совершил невозможное, когда помощи было ждать не откуда.       Я замерла, когда поняла, что Дмитрий тоже не шевелится. Кажется, я опять творю какую-то хрень.       Но спина вдруг почувствовала невесомое прикосновение мужских рук, а спокойный голос Дмитрия заставил снова улыбнуться:       — Я не сотворил чудо. Я всего лишь перевёл на счёт Драгомир 50 тысяч. Давно хотел выписать ей премию за усердие и точность. Хороший повод. Только не говори ей, ладно?       — Но она может проверить отправителя.       — Тогда я расскажу, что это премиальные за весь год, — я не видела улыбки Дмитрия, но знала, что он улыбается.       — Ты нереальный, — прошептала я, тоже улыбаясь. — Ты мой герой!       Запах Дмитрия окутывал, пробирался в лёгкие, дурманил голову, путал мысли. Рядом с этим мужчиной становилось спокойно, проблемы казались песчинками в море, а беспокойство волшебным образом испарялось. Странные, непривычные ощущения. И опасные.       — Любому герою иногда нужна помощь, — вкрадчиво начал Дмитрий. — Поможешь мне найти папку с расписанием на следующую неделю?       В голосе моего психолога слышалась такая мольба, что я рассмеялась и нехотя отстранилась:       — Как она выглядит, мой герой?       — Роза, не называй меня так, — с доброй полуулыбкой попросил он.       — Это противоречит твоей излюбленной логике крутого психолога? — съязвила я.       — Да, противоречит, — кивнул мужчина.       — Знаешь, херовая у тебя логика, товарищ, — хмыкнула я. — Ограничиваешь себя, свои эмоции и желания. А однажды они вырвутся наружу. И тогда ты уже точно не сможешь их контролировать.       Краем глаза я заметила, что Беликов замер. И снова его задумчивый взгляд в пространство, снова морщинка меж бровей. О чём же ты думаешь?       — В твоих словах есть смысл, — наконец, тряхнул головой Дмитрий.       — И я надеюсь, что твоя логика не откажет, если я приглашу тебя завтра на чай, — сказала я и напряглась.       — Чай с печеньками? — абсолютно серьёзным голосом уточнил мой психолог.       — Ага, — утвердительно кивнула в ответ, — имбирные с лимоном. Я сама пекла.       Беликов задумался, а затем сказал:       — Хорошо, я заеду после работы.       А я снова праздновала маленькую победу.       Но вечером Дмитрий не приехал. Телефон Беликова не отвечал весь вечер и утром.       Нетипичное для ответственного Дмитрия поведение меня не на шутку взволновало.       Я уже взяла в руки телефон, чтобы набрать Лиссе, как внимание привлекла программа новостей:       «Известный банкир, владелец компании „Рокстон и Ко“, вчера вечером выбросился из окна своей квартиры, располагающейся на 25 этаже элитного жилого комплекса. От полученных травм мужчина скончался. Полиция ведёт следствие. Но на данный момент рассматривается версия самоубийства, что подтверждает личный психотерапевт мистера Рокстона» — вещала дикторша.       Тут на экране появилось знакомое лицо, увидев которое я до боли сжала кулаки, что ногти впились в кожу.       «Да, у мистера Рокстона были некоторые проблемы, но не столь серьёзные для самоубийства» — Дмитрий, уставший и осунувшийся, смотрел на дикторшу.       «Вы будете сотрудничать с полицией в рамках следствия?» — спросила дама с микрофоном.       «Конечно, — кивнул Беликов, — я сделаю всё возможное, чтобы полиция разобралась в инциденте»       «Благодарю!» — кратко бросила репотрёрша и снова начала вещать в камеру о самоубийстве мистера Рокстона.       Только сейчас я поняла Джанин с её утверждением про женскую интуицию. Телефон, лежавший всё это время в руке, зажужжал.       «Лисса» — высветилось на экране.       И когда я нажала на зелёную кнопку, то уже знала, что делать.       — Роуз, привет, — затараторила Драгомир. — В ближайшие 5-6 дней Беликов не принимает. По всем экстренным вопросам звонить мистеру Хигги, пиши телефон.       — А где Беликов? — спросила я.       — Видела новости? — вздохнула подруга.       — Да.       — Думаю, сейчас мистер Беликов уже дома, — неуверенно сказала она. — У нас проверка полным ходом. Поэтому такая ерунда. Запишешь телефон мистера Хигги? Он хороший специалист.       — Нет, — отрезала я. — Лисс, дай мне адрес Дмитрия.       На другом конце повисло молчание.       — Роуз… Это запрещено… Я не могу… — заупрямилась Драгомир.       — Скажешь Беликову, что я применила силу, — твердым голосом заявила я. — Теперь диктуй.       Через час я топталась перед дверью дома Беликова, не решаясь позвонить или постучать.       Но в итоге набралась смелости и нажала на кнопку звонка. И ноль реакции. Просто тишина. Я позвонила раз, другой, третий. Затем обошла дом раз пять и увидела, что ауди Дмитрия в гараже, а на втором этаже приоткрыто окно.       Тихо матерясь и ругаясь, я цеплялась за ветки и ползла по шершавому стволу дерева. Спустя пару минут я буквально упала на пол комнаты дома Беликова.       Поднялась, осмотрелась и похолодела от страха: мой психолог лежал в одежде на огромной кровати и не двигался. Глаза закрыты, лицо бледное, а дыхание…       — Вот блядь! — пискнула я и рванула к кровати.       Сначала тихо позвала Дмитрия, а затем прямо в ботинках и верхней одежде влезла на кровать и принялась тормошить Беликова.       Нечто давно забытое, но из-за этого не менее тошнотворное, всколыхнулось внутри и накрыло с головой липкой паутиной ужаса. Белое лицо, закрытые глаза, холод… Боже, помоги!       Меня трясло. Я не чувствовала рук, к горлу подкатывала тошнота, голова гудела.       Когда я уже отчаялась и окончательно испугалась, мужчина глубоко вздохнул и приоткрыл сонные глаза.       Он долго фокусировался на мне, а затем улыбнулся и сказал хриплым голосом:       — Ты опять мне снишься.       Мой мозг уловил только один факт: Дмитрий очнулся.       Не отдавая себе отчёта, порывисто наклонилась и коснулась губами холодных губ Дмитрия. И только когда уловила его дыхание, поверила, что он жив.       — Мне нравится этот сон, — слабо улыбнувшись, прошептал Дмитрий.       — Я тебе сейчас такой сон устрою, что твоё тело не опознают! — всхлипнула я, всё ещё держась за плечи мужчины.       Тут глаза Беликова открылись шире.       — Что случилось? Так это не сон? Что ты здесь делаешь? Как вошла в дом? — спросил он, приподнимаясь на локтях.       Но я не ответила. Тело само поддалось вперед, руки скользнули Дмитрию на шею. Я тряслась от ужаса, обнимая Беликова, и не могла поверить, что его смерть мне лишь почудилась.       — Роза! господи! что с тобой? — переполошился мужчина, тщетно пытаясь принять вертикальное положение.       Но он всё же смог сесть, а я, вцепившаяся в него мёртвой хваткой, оказалась у мужчины на коленях.       — Я тебе звонила, писала, ты не отвечал, — всхлипывая, начала я. — А потом по новостям сказали, показали. И я поехала сюда. Звонила в дверь, ждала, а окно было приоткрыто. Я забралась по дереву. А на кровати ты холодный, как мёртвый. Сильные руки сильнее прижали к мужскому телу.       — Чёрт, — ругнулся Дмитрий, — что-то не так…       Одним движением мужчина ссадил меня с коленей на кровать и, пошатываясь, двинулся к двери.       — Дмитрий! — крикнула я, когда моего психолога резко мотнуло в сторону.       Он ухватился рукой за дверной косяк. А я не стала ждать и бросилась на помощь.       — Я в порядке, в порядке, — успокаивал Дмитрий, не открывая глаз.       — Что с тобой? Нужно вызвать скорую помощь! — паниковала я.       — Просто помоги мне дойти до ванной. Вторая дверь справа по коридору, — шёпотом попросил Беликов.       Опираясь на моё плечо, он с трудом дошёл до ванной. Внутрь меня, конечно, не пустил, несмотря на мой мат и другие доводы. Сползя по стене, я принялась ждать.       Спустя минут 20 бледно-зелёный Дмитрий выполз из ванной и опустился на пол рядом со мной. Его белая рубашка была насквозь мокрой от воды.       — Объяснишь? — тихо прошелестела я, ничего не понимая.       Карие глаза, будто подернутые дымкой, обратились ко мне.       — Я пока сам не понял, — признался он. — Хочется спать.       Дмитрий только хотел прикрыть глаза, как получил от меня удар в рёбра.       — Не смей! — зарычала я. — Либо ты объясняешь, что с тобой, либо я звоню в скорую!       — Я думаю, таблетки странно подействовали, — слабым голосом произнес мой психолог. — Я как всегда выпил только 1 капсулу, а такое чувство, что половину пачки. Но теперь всё будет хорошо. Промывание желудка помогает всем. Принесёшь стакан воды?       — Я быстро! — пообещала и рванула на 1 этаж.       Когда я с полным стаканом фильтрованной воды пришла обратно, то обнаружила, что Дмитрий мирно спит прямо на полу, прислонившись к стене.       Но теперь его лицо приобрело почти нормальный цвет, а дыхание было ровным.       Я решила не будить его. Принесла из спальни подушки, одеяло и плед, соорудила некое подобие гнезда и, укутав Дмитрия, пристроилась рядом. Вот только в отличие от Беликова, я не сомкнула глаз весь день, потому что боялась проснуться с трупом.       Но когда за окнами стемнело, и повалил снег, меня сморил сон.       Пробуждение походило на 8 круг ада: неизвестно где, неизвестно какого хрена, неизвестно как. Открыв глаза, я обнаружила себя в спальне Беликова, мужчины же рядом не наблюдалось.       Встала, сморщилась от жуткой головной боли и в ужасе взглянула на электронные часы: половина третьего ночи.       Сам виновник моего стресса обнаружился на кухне, на первом этаже. Беликов задумчиво читал газету в слабом свете торшера и хмурился. В обычной белой футболке и спортивных штанах он походил на… Его образ сейчас никак не вязался с образом делового психолога.       В темноте я задела стул, который скрипнул по ламинату. Карие глаза Дмитрия сразу же обратились в мою сторону.       — Привет, — миролюбиво сказал Беликов. — Выспалась?       Я подошла вплотную к креслу и, нависая над мужчиной, сказала сквозь зубы:       — Либо ты немедленно мне всё объясняешь, либо я за себя не ручаюсь.       Лицо Дмитрия приняло сосредоточенное выражение.       — Кто-то поменял лекарство в моей аптечке, — произнес он.       — Как это? — опешила я.       — У меня есть слабое успокоительное, которое я изредка принимаю по рекомендации врача. Часто из-за работы я переутомляюсь, и как многие нормальные люди, долго не могу заснуть. Вчера один из моих клиентов вышел из окна 25 этажа. Я много часов общался с полицией, следователем и прессой. Много эмоций, стресс. Не спал всю ночь. Под утро выпил таблетку и лёг. Проснулся только благодаря тебе, — Беликов на мгновение замолчал. — Если бы не ты, то мог бы и не проснуться. Когда я окончательно пришёл в себя и проверил баночку с лекарством, то обнаружил, что в капсулах находятся не белые, а желтые гранулы. Я пока затрудняюсь ответить, что это за таблетки, но явно не те, что я принимал ранее.       Я потрясенно смотрела на Беликова и в шоке присела на пол у кресла.       — Тебя хотели убить? — сдавленно спросила я и от одной мысли, что Дмитрий мог умереть, горло сдавило спазмом.       Беликов протянул мне руку и, потянув на себя, усадил рядом.       — Не знаю, — покачал он головой, накидывая мне на плечи тёплый плед. — Но я обязательно выясню. Хочешь есть? — неожиданно легко спросил он.       — Можно, я пока так посижу? — спросила я, плотнее заворачиваясь в плед и сильнее прижимаясь к тёплому боку Беликова.       — Не бойся, Роза, — мягко произнес мужчина. — Прости, что напугал тебя. И спасибо за твоё безрассудство. Оно спасло мне жизнь.       Я не заметила, как моя голова оказалась на плече Дмитрия, а сознание заволокло сонным туманом.       Мне снились спокойные яркие сны, карие глаза и Дмитрий.       — Я не знаю, кто это мог быть, поэтому и звоню тебе, — до ушей донесся приглушенный голос Беликова. — Полиция ничего не найдет, кроме моих отпечатков. Сработано очень чисто. Да, если можешь. Конечно. Сочтемся. Бывай, друг! Спасибо за помощь.       Приоткрыв глаз, обнаружила себя в том же кресле, где и заснула. В гостиную зашёл слегка помятый Дмитрий.       — Который час? — сонно потирая глаза, спросила у мужчины.       — Половина девятого утра.       — Чёрт! Джанин скоро придёт со смены! Я должна быть дома, — чертыхнулась я, вставая.       — Вызову такси, — сориентировался мой психолог и вышел.       Уже стоя на пороге, я неловко переступила с ноги на ногу и робко улыбнулась:       — Ну, больше никаких таблеток, да?       — Если только под твоим присмотром, — отшутился Дмитрий.       Под глазами мужчины залегли тёмные круги, будто он не спал несколько ночей, а весь его вид выдавал усталость. Но карие глаза всё равно светились теплом.       — Ладно, тогда я побегу, а то ма из меня фарш сделает.       Я сделала шаг вперед, к приоткрытой двери, за которой ждало такси, но почувствовала горячие пальцы на запястье. Удивленно обернувшись, увидела полный тревоги взгляд Дмитрия.       — Роза, я забыл сказать… Будь осторожна, хорошо? — с тревогой в голосе произнёс он, удерживая меня. — Если на меня по каким-то причинам объявили охоту, то… Просто будь осторожна.       Я не уверена, что это была та самая забота, о которой я мечтала, но улыбка всё равно появилась на моём лице.       Сделав 2 больших шага вперёд, я оказалась почти нос к носу с Дмитрием и, тепло улыбнувшись, сказала:       — Без боя я точно не сдамся, если что. Но мне кажется, что в опасности ты, а не я или кто-то другой.       — Я не верю в совпадения, — покачал головой мужчина.       На улице раздалось нетерпеливое бибиканье машины такси.       — Всё, мне точно пора, — делая шаг назад, осведомила я.       — Хорошо, иди, — согласился Беликов, выпуская моё запястье из своей стальной хватки.       Я уверенно сделала шаг за порог, но затормозила и, стараясь спрятать улыбку, обернулась к Дмитрию:       — Эм-м-м-м, мистер Беликов, а я правда вам снюсь?       Дмитрий замер и, кажется, задержал дыхание от внезапного вопроса. Затем нахмурился.       — Роза, тебя ждёт такси, — заворчал он.       А я расценила его ответ, как твердое «да» и расплылась в улыбке до ушей.       — Значит, ты не робот. И ты не потерян для общества, — хихикнула я, сбегая по ступеням. — Доброго дня, мистер Беликов!       Под недоуменный взгляд Дмитрия я села в такси и с победной улыбкой прикрыла глаза.       Осталось только понять, как со всем этим жить дальше.       Всего-то!