Переверни мой мир

      Ближе к вечеру следующего дня Дмитрий прислал сообщение, что он отлично долетел до России и скоро уже будет дома. А через пару часов после этого пришла СМСка от Эйба о том, что за Беликовым присмотрят, чтобы я на его счёт даже не волновалась.       С Лео опять начался разлад. После его явной и неприкрытой измены, я стала иначе его воспринимать. Холоднее и легкомысленнее. Проще стало остаться дома, чем тратить время на прогулку с Лео или на поход в кино.       Ребята из рок-группы тоже почувствовали отстраненность между нами, но тактично молчали, хотя и бросали на нас любопытные взгляды.       — Не всё гладко в Раю? — сказала Лисса однажды вечером, сочувствующе кивая на Леонарда.       — Он сам просрал свой рай, — я безразлично пожала плечами и снова принялась за бутылку хольстена.       А спустя минуту пришло сообщение, заставившее сердце забиться сильнее.       «Прилечу завтра вечером» — писал Дмитрий.       «Приглашаю тебя на прогулку послезавтра. Есть новости» — пришла вторая СМСка, заставив слегка напрячься.       Вот что значит «хорошая и не очень хорошая новость». С некоторым внутренним трепетом я стала ждать Беликова и его новостей.       Погода порадовала солнцем и небольшим минусом. А Дмитрий порадовал меня счастливым взглядом. По его умиротворенному взору стало ясно, что он, наконец, отдохнул.       — Как отпуск? — спросила я, присаживаясь за столик кафе.       Мы решили встретиться в центре города, а затем уже строить маршрут для прогулки.       — Отлично, — улыбнулся Беликов. — Проблемы здесь немного его омрачали, но, несмотря на это, я рад, что выбрался к семье. Здравствуй, Роза.       — Привет, Дмитрий, — я улыбнулась в ответ.       — Как провела неделю?       — Скучно. Не произошло ничего примечательного, — соврала, решив не упоминать приезд Лео, бесконечные ссоры с ним и возникшую между нами отчужденность.       Видимо, Беликов по моему взгляду понял, что сейчас я не намерена ничего рассказывать. Поэтому он сам перешёл к делу.       — Пока я был в России, моим друзьям удалось выяснить некоторые детали произошедшего с моими клиентами. И самое важное, что смерть Моргена не была случайностью.       Я как несла кусочек горячей пиццы ко рту, так и застыла в одном положении.       — Его убили? — тихо просипела я, откладывая еду в сторону.       — Да, — твёрдо ответил Дмитрий.       — Как?       — Вкололи препарат, который Моргену был противопоказан. Это сделала медсестра. А ей заплатили большие деньги за «один безобидный укол для мистера Тайреса», — никогда до этого я не слышала столько злобы в голосе Дмитрия.       — Я её убью, — произнесла я.       — Не стóит. Убийцей уже занялась полиция, — Беликов кровожадно улыбнулся. — Она лишь звено в цепи. Нужно добраться до верхушки.       — А на верхушке сидит кто-то в погонах, — я тяжело вздохнула и, видя непонимающий взгляд мистера Психолога, рассказала о том, как работник Эйба пробил номера по базе и вышел на военных.       По лицу Дмитрия я сразу поняла, что у него нет даже предположений о том, кто это может быть.       — Не знаю, что и сказать, — выдохнул мужчина недовольно. — Я сталкивался с политиками, бизнесменами и актёрами. Но военные… Не припомню ни одного клиента из этой сферы.       — Поганенько. Значит, это может быть кто угодно, — подвела я итог, а Беликов с мрачным видом кивнул.       — Роза, я часто думал над твоей ситуацией, — осторожно начал мой Психолог, а я напряглась. — И я бы хотел попробовать одно средство…       — Алкоголь? — против воли хихикнула я.       — Гипноз, — ошарашил Беликов.       — Ты и техникой гипноза владеешь? — я искренне изумилась.       — Да, — с самым серьезным видом кивнул он. — Даже специальные курсы посещал, — добавил уже с улыбкой. — С учётом того, что ты многого не помнишь из прошлого, а мне никак не удаётся эти воспоминания вывести на поверхность твоей памяти, я хочу предложить гипноз.       — Слушай, Дмитрий, может, сначала разберёмся с тем, кто хочет нас убить? — жалобно пискнула я в ответ. — А затем уже будем будить моих демонов?       — Какое интересное восприятие прошлого, — карие глаза зажглись неподдельным любопытством.       Именно об этом взгляде и говорил Морген. От воспоминаний стало тоскливо и одиноко.       — Думаю, позже. Не сейчас, — я покачала головой и встала из-за стола. — Ну, давай свою обещанную прогулку!       С чуть заметной улыбкой Беликов поднялся следом.       Пока мы сидели в кафе, погода успела испортиться: с неба повалил снег с дождём, поднялся ледяной ветер, а желание гулять мгновенно испарилось, как и хорошее настроение.       — Да, так себе погодка, — заворчала я, равнодушно смотря на красный сигнал светофора.       Мы стояли на пешеходном переходе и ждали разрешающего сигнала светофора. Машин немного, но плохая видимость на корне рубила любую мысль перейти сейчас дорогу.       Но тут молодой парень моего возраста рванул через переход. Всё, что я видела далее, произошло за сотую долю секунды: гудок машины, визг тормозов, звук удара и звенящая в ушах тишина.       Когда звуки вернулись, я осознала, что парня сбила машина, а Дмитрий, как и многие другие пешеходы и автовладельцы, ринулся помогать пострадавшему, которого отбросило на несколько метров.       Глупая мысль о том, что я тоже могу помочь, кометой ворвалась в мозг. На ватных ногах я подошла ближе и увидела… Широко открытые карие глаза, мёртвым взглядом смотрящие на меня.       И звуки опять пропали.       Холод. Серое небо над головой и редкие пушистые снежинки. Крутились, танцевали, причудливо ложились на лицо… Мальчика с карими глазами, цвета горького шоколада. Такое же безжизненное и серое лицо, как тяжёлое небо над головой.       И мой голос, будто издалека, сквозь толщу воды: «Тэй, очнись! Пожалуйста, очнись!»       И снова холод.       В реальность я вернулась, только когда обнаружила, что отошла в сторону и низвергла всё содержимое ланча в мусорное ведро, стоявшее у остановки транспорта.       А следом кто-то настойчиво затряс меня за плечи.       — Роза, чёрт побери, что с тобой?! — голос моего Психолога изобиловал истерическими нотками.       Я моргнула раз, другой, сфокусировала на знакомом лице взгляд и начала приходить в себя.       — Я что-то вспомнила, — прошептала чуть слышно под строгим взглядом карих глаз.       — Клянусь, я всеми силами буду добиваться от твоей матери разрешения на гипноз, — зарычал Беликов, сильнее сжимая мои плечи. — И добьюсь его, чего бы мне это не стоило.       — Моего согласия достаточно? — спросила я, слабо улыбнувшись, а ответом мне стал удивленный взгляд Беликова и его чуть заметный кивок. — Тогда с этим надо покончить. И как можно скорее, — твёрдо произнесла я.       — Хорошо, — Беликов бережно взял меня под руку и повёл в сторону такси.       Пятница. День недели, который я ждала с содроганием, ужасом и предвкушением. Дмитрий сказал, что гарантий нет, гипноз может оказаться неэффективным. Но, не попробовав, не узнаем.       Лисса знала о моей затее и хранила мрачное молчание.       — Только не говори, что ты, как и моя мать, что-то знаешь о моём прошлом, — фыркнула я, неспешно жуя чесночный хлебец.       — Нет, я могу поклясться, что не в курсе ни твоего прошлого, ни аспектов, которые ты обсуждаешь с мистером Беликовым, — Драгомир отрицательно покачала головой. — Но, Роуз, сама подумай. Если твоя мать, да и мистер Тайрес, пусть земля ему будет пухом, знали о чём-то и молчали, то явно не из вредности.       — Согласна. Но проблема в том, что прошлое не даёт мне спокойно жить в настоящем, — отметила я. — Вроде только всё налаживается, настроение нормализуется, а затем в одночасье происходит какая-то ерунда.       — Следом откат, — Лисса понимающе кивнула.       — И зачастую мне кажется, что прошлое возвращается в определенные моменты, — я вспомнила холод и закрытые глаза Дмитрия, когда он выпил таблетки, подсунутые злоумышленником. — А ещё думаю, что прошлое связано с чьей-то смертью, — видя, как Драгомир передернуло, я спешно перевела тему: — Но давай не будем о грустном. Лучше расскажи, когда и куда поедешь выбирать подвенечное платье!       Несколько дней назад Кристиан сделал Лиссе предложение, и теперь подруга погружалась в приятные свадебные хлопоты.       — До свадьбы прорва времени, — засмущалась Драгомир. — За три месяца мы всё успеем.       — Некоторые за полгода не успевают, — участливо заметила я.       — К этому времени я всё успею, — уверенно заявила девушка. — Андрею как раз проведут последние операции. И мы уже сможем лететь в Израиль на реабилитацию.       — Конечно, — кивнула я, пряча тоску в себе. — Всё будет отлично.       Брату Лиссы становилось всё лучше и лучше. Но без должного курса реабилитации он не сможет стать полноценным человеком, каким был до аварии. Поэтому весной Лисса, Крис и Андрей отправятся за сотни тысяч километров. А я снова останусь одна. Или почти одна. Мысль о предстоящей встрече с Дмитрием вызвала странное томление внутри.       К моему глубокому разочарованию, на пятничном сеансе гипноза не было. Беликов проводил какие-то тесты, то заставив меня покачиваться, то сжать руки, затем концентрировать внимание на его глазах, удерживая зрительный контакт. Последний аспект получался у меня хуже всего.       — Отлично, Роза, — улыбнулся мужчина и мельком взглянул на часы. — Ты восприимчива к гипнозу, но придётся использовать некоторые нестандартные техники. На качество гипноза это никак не повлияет, — уверил он в конце.       — А когда сам гипноз? — расстроено спросила я.       — Пожалуй, в воскресенье, послезавтра, — ответил он. — У меня выходной, но я считаю целесообразным провести сеанс в максимально свободный день.       — Почему?       — Мы не знаем, сколько понадобится времени, чтобы ввести тебя в транс, а так же сколько времени потребуется на выход из него, — терпеливо пояснил мой Психолог. — Будем рассчитывать по максимуму.       — Воскресенье, значит, — проворчала я.       — К 2 часам дня тебя устроит?       — Да.       — Тогда до встречи, Роза.       — До встречи, Дмитрий, — эхом отозвалась я и вышла из кабинета.       На душé было не спокойно.       Незаметно настал час Икс.       Я робко постучалась в кабинет Беликова и, услышав приглушенное «входите!», осторожно вошла внутрь.       Я читала о гипнозе и многих техниках, благо на просторах интернета можно найти что угодно, поэтому ко многому оказалась готова.       Усевшись в любимое кресло и откинувшись на спинку, я принялась ждать указаний Дмитрия.       Мой Психолог говорил мне о технике проведения гипноза, показал небольшой диктофон, на который будет записана наша беседа, затем что-то о трансе, о выходе из него, а я только успела поймать себя на том, что глаза сами закрываются, как постепенно, ведомая мягким голосом Дмитрия, поплыла в темноту. Но она не казалась агрессивной. Она, как и голос Беликова, обволакивала, проникала в каждую клетку тела.       И вот в темноте закрытых глаз я вижу мальчика. Ему лет 5 или 6, не больше. Озорные тёмные глаза, веснушки на носу и съехавшая на левый бок шапка с огромным синим помпоном.       — Давай же, Роузи! Чего ты боишься? Тим сказал, что там огромная лодка! Это надо видеть, пойдём! — говорил мальчик и тянул меня за рукав куртки к мрачному лесу.       — Нет, Тэйлор! Миссис Одвуд говорила, что только несколько дней назад по реке пошли трещины. А мама говорила, что мы можем так провалиться под лёд! — раздался будто в голове детский голос, и я поняла, что он принадлежал мне.       — Трусиха! — Тэй надул губы и отвернулся.       Тэйлор — мой лучший друг с рождения. Не разлей вода, как говорили про нас другие дети. Мой компаньон в самых головокружительных детских приключениях и поддержка в трудное время.       — А вот и нет! — возмутилась я.       — А вот и да! — крикнул в ответ друг. — Боишься! Боишься! Боишься!       — Ни капли не боюсь! Идём к реке! — теперь уже я потянула Тэйлора за рукав в лес.       Мальчик бежал рядом, чуть подпрыгивая от нетерпения, а меня снедало чувство беспокойства. Но лес быстро кончился, и перед нами возникла широкая река, покрытая льдом.       — Вон, смотри! — Тэй поправил шапку и прищурился, указывая ручкой на противоположный берег.       Ветер усиливался, а снег залеплял глаза. Но я всё равно разглядела на другом берегу нос затонувшего на днях огромного катера.       — Идём? — хитро подмигнул мальчик, явно беря меня на слабó.       — Наперегонки! — скомандовала я и рванула по склону вниз, к реке.       Оказавшись на льду, мы притормозили. Он весь был покрыт небольшими сугробами.       — Это, наверно, из-за таяния, — теперь и Тэй начал сомневаться в логичности нашего приключения.       — Ха! Испугался! — подначила я.       — Ни капли! — взвился друг и смело зашагал вперёд, к катеру.       Мы почти достигли цели, как я услышала треск под ногами.       — Тэй! Стой! Лёд хрустит! — пискнула я, замирая на месте.       — Не выдумывай, трусиха. Эти дни были такие морозы, что река крепко замёрзла, — ухмыльнулся мальчик.       Но не успел он сделать ещё шаг, как лёд треснул, а мой друг с головой ушёл под воду!       — Нет! — закричала я, что было сил, и необдуманно шагнула вперёд.       Меня охватил холод. Пробирающий до самых костей. Не знаю, каким чудом, но мы вынырнули и лишь успели схватиться за руки, как Тэйлора подхватил мощный поток реки. И меня с ним заодно. Я просто не могла его отпустить.       Нас понесло прямо подо льдом, больно ударяя о подводные глыбы. Я видела ещё различимые черты лица своего друга. Он кричал под водой, смотря на меня, а затем наступила темнота. Липкая, холодная, зимняя.       Надо мной раскинулось серо-голубое небо. Дышать было трудно, а пошевелиться будто не реально. Я с трудом шевельнула пальцами руки — холодные. Каким-то чудом меня вынесло на берег.       Я смутно помню, как смогла встать и скинуть тяжелую мокрую куртку. Благо, что на улице царствовала плюсовая температура, но трёх градусов тепла и солнечных лучей хватило, чтобы встать и оглядеться.       Тишину разрушил мой крик: у кромки реки лежал Тэйлор. Его одежда была изорвана, на лице мелкие царапины, а глаза… Карие глаза широко открытыми омутами недвижно смотрели в весеннее небо.       — Тэй! Тэй!!! — захрипела я, подбегая к мальчику.       Рука легла на щёку, покрытую веснушками. Совсем холодный. Будто… не живой. Но это же мой самый лучший друг! Он не может так просто сдаться.       — Тэй, всё будет хорошо! Сейчас мы выберемся из леса, и ты согреешься! — пообещала я.       Еле сгибающимися пальцами стащила ошмётки пуховика с Тэйлора и, оглядевшись, потащила его по берегу, вдоль реки. Нас отнесло сильно вниз по течению. И как назло, именно в этих местах не было ни одного населенного пункта.       Я плакала и тащила друга по мёрзлой земле. Когда стало совсем невмоготу, кое-как взвалила его на свои плечи и снова шла вперёд.       А когда силы окончательно меня покинули, и я упала на землю, то услышала еле различимый голос:       — Святые угодники!       А затем торопливая речь и шуршание рации.       Кто-то большой и тёплый поднял меня на руки и закутал в шерстяной плед. Он пах табаком и дымом.       — Вы укрыли Тэйлора? Он тоже очень замёрз, — заплетающимся языком произнесла я.       — Всё будет хорошо, малышка, не переживай, — сказал в ответ старческий голос. — Скоро приедет помощь.       — Укройте Тэйлора! Ему холодно! Он может простудиться и заболеть! — продолжала я еле слышно. — А если он заболеет, мы не пойдём гулять.       Последнее, что я увидела, прежде чем погрузиться во мрак, были всё так же широко открытые глаза моего единственного друга. Неживые глаза.       Очнулась я от яркого света ламп. Больница. Розовый кафель с витиеватыми рисунками вызвал рвотный позыв. Рядом со мной — тьма медицинских приборов. И мама. Уставшая, но тёплая и близкая.       — Мама, — услышала свой шёпот и почувствовала, как по щекам бегут слёзы.       Дальше снова провал.       А затем, какой абсурд, я за решёткой полицейского участка.       Слышу перешёптывания копов.       — Она 3 километра тащила на себе труп мальчика, — горячо шептал один. — Думаешь, стал бы маленький ребёнок это делать, если бы реально хотел убить.       — В любом случае, ждём родителей девчонки. Просто так мы её отпустить не можем. Служба опеки с нас кожу живьём снимет иначе, — ответил второй.       И тут вихрем врывается молодой энергичный мужчина в деловом костюме чёрного цвета.       «Морген» — прошептало подсознание.       Он буквально бросает бумаги на стол копам и уверенно открывает мою камеру. Подхватывает меня на руки и несёт на улицу, где нас уже ждёт взволнованная Джанин.       Снова провал.       Мне то ли 8, то ли 9 лет. Шумит дождь. Капли стекают по мокрой до нитки куртке, уже не в состоянии впитаться в ткань. Я рассматриваю фотографию мальчика 6 лет. У него озорные карие глаза, лицо в веснушках и добрая открытая улыбка.       «Мы никогда тебя не забудем» — написано под фото на надгробии.       — Никогда, Тэй, — шепчу чуть слышно и понимаю, что слёзы смешиваются с дождём. — Тебя нет уже так долго, но я никогда тебя не забуду.       Кладу маленький букет полевых цветов рядом с другими букетами.       Рядом со мной появляется человек. Обнимает бережно, как обнимает только родственник.       — Вот ты где, Роуз, — тихий голос Моргена солнышком врывается в голову. — Джанин сходит с ума. Пора домой. По такой погоде нам часов 6 ехать.       — Хорошо, — шепчу в ответ и, бросив последний взгляд на фотографию Тэйлора, позволяю увести себя с кладбища и посадить в тёплый салон джипа мистера Тайреса.       Капли дождя ручейками стекают по стеклу.       Теперь домой.       Неожиданно для себя и для Беликова, я резко вынырнула из транса. И стала задыхаться.       — Я убила его! Я убила его! — хрипела я.       Сделав несколько тщетных попыток до меня достучаться, Дмитрий попытался взять меня за руку. Но я вскочила, не переставая повторять, как мантру:       — Это я! Это я виновата!       — Роза, успокойся, — властным тоном сказал Дмитрий, что на миг меня отрезвило, заставив сконцентрироваться на голосе. — В произошедшем не было твоей вины.       — Если бы я не подначила его, Тэйлор был бы жив, — я неосознанно начала всхлипывать.       Кажется, пришло время госпожи Истерики.       — Роза! — Беликов в один, казалось, прыжок очутился рядом и схватил меня за плечи, чуть встряхнув. — В произошедшем нет твоей вины! Ты не Бог, Роза! И не предсказатель! Ты не могла предвидеть, что произойдёт! Тебе повезло, что ты сама выжила.       — Лучше бы я умерла с ним, — сказав это, я всё же разрыдалась.       Столько лет запрятанная поглубже боль сидела внутри и ждала своего часа. И, наконец-то, выбралась, нанеся точечный удар.       Всё в одночасье встало на свои места: и мои депрессии, и склонность калечить себя, и молчание мамы и Моргена. Всё это время меня грызло чувство вины перед маленьким мальчиком, Тэйлором. Потому что я выжила, а он — нет.       — Роза, милая Роза, не плачь, — донёсся до ушей ласковый голос Беликова, мужчина заключил меня в объятья и медленно гладил рукой по волосам. — Теперь всё понятно. Теперь всё будет хорошо. Мы справимся с этой болью, клянусь. Теперь всё будет иначе.       А я плакала и плакала, уткнувшись носом в грудь Дмитрия. Постепенно боль стала притупляться, а я — успокаиваться. Поток слёз медленно иссяк.       Нехотя я отстранилась от Беликова и, не смотря ему в глаза, брякнула первое, что пришло в голову:       — Носового платочка нет?       Мужчина усмехнулся и подвёл меня к маленькому журнальному столику:       — Здесь постоянно есть платочки. И как только они заканчиваются, я сразу ставлю на стол новую пачку.       — Никогда не замечала, — я пожала плечами и принялась приводить себя в порядок. Дмитрий же тактично отошёл к рабочему столу.       Тут мой взгляд упал на окно.       — Который час? — шокировано спросила я, переводя взгляд на Психолога.       — Начало седьмого, — как само собой разумеющееся поведал Дмитрий.       — Минутку! Когда я вошла сюда, часы показывали без десяти два! Ты хочешь сказать, что я провела в омуте воспоминаний целых 4 часа?! — воскликнула я, не веря глазам, потому что за окном практически стемнело.       — Первый час ты бродила по воспоминаниям, а затем заснула, — не меняя тона, объяснил Беликов. — Есть клиенты, для которых сон — самый предпочтительный выход из транса. Но не подумай, я пытался тебя вывести из него стандартными методами. Но ты решила немного вздремнуть. Странно, что ты так бурно очнулась. Необычная реакция.       — Да на моих глазах друг утонул! — крикнула я неожиданно.       — Чаю? — Беликов протягивал мне чашку ароматного напитка.       — Клубника? — почувствовав, что мозг забуксовал, я нахмурилась.       — Земляника, — поправил мужчина.       — Я люблю землянику.       — Ты говорила.       — Когда?!       — Пока бродила по воспоминаниям.       Вот это новость!       — И что ещё интересного я сказала? — заворчала, испытывая на самом деле благодарность, поскольку чай придавал сил и отгонял мрачное настроение.       — Кроме признаний в вечной любви мне и некоторых каверзных моментов из твоей жизни — ничего, — буднично отметил мистер Психолог, но, видимо, увидев моё лицо, спешно добавил: — Я шучу!       — Ты псих, Беликов, — заключила я, отпивая обжигающий чай.       На мою реплику Дмитрий лишь тихо рассмеялся. А от моего мрачного состояния не осталось и следа.       Хотя, слова про признание в любви, честно говоря, поднапрягли. Как говорится, я ж могу… Но с того момента я совершенно чётко решила для себя, что больше шагать назад не буду. Даже если впереди только жесть. Теперь исключительно вперёд.       Я дважды моргнула, когда поняла, что неотрывно смотрю на Дмитрия, а он с видимым любопытством смотрит на меня. Оставила чашку, целомудренно сложила руки на коленках и сказала, не отрывая взгляда от карих глаз:       — Я тут подумала… Пойдёшь со мной на свидание?       Беликов, кажется, перестал дышать. Затем нахмурился.       — Кажется, что-то в терапии пошло не так, — заворчал мой ПСИХолог.       Я же расплылась в улыбке, пряча разочарование под надёжной маской.       — Расслабься, товарищ, я пошутила, — чашка с чаем вновь оказалась в руках, пальцы чуть подрагивали, но я надеялась, что собеседник этого не заметил. — Не всё тебе издеваться. Так что там дальше с терапией?       — Предлагаю встретиться завтра в полдень, а затем послезавтра в 6 вечера. Эти два сеанса окончательно прояснят дальнейшее наше с тобой расписание и тактику коррекции проблем.       — Окей. Завтра в 6.       — Пойдём, я подвезу тебя.       Вот так безумно и закончился этот день. А следующий безумно начался.       Утром телефон разорвался мерзкой трелью.       «Лео» — гласила надпись на дисплее.       Нехотя я подняла трубку. Но когда услышала чужой голос, накрыло мерзкое и липкое чувство дежавю.       — Это доктор Фэйтон, реаниматолог Центрального Госпиталя. Ваш номер единственный, что сохранился в телефоне мистера Уилмарка, поэтому я решил сразу набрать вам, поскольку до других родственников мистера Уилмарка мы дозвониться не смогли.       — Я его девушка, — сипло выдохнула я, холодея изнутри.       — Мистер Леонард Уилмарк сейчас находится в реанимации. Первичный диагноз — передозировка наркотическими средствами. Состояние стабильно-тяжелое, — шокировал доктор.       И хорошо, что я лежала в кровати, потому что показалось, будто комната пошатнулась.       — Он не принимал наркотики, — прошептала я в трубку пересохшими от стресса губами.       — Мы взяли некоторые пробы, результаты будут в течение дня. Скажите, Роуз, как нам связаться с родными мистера Уилмарка? У вас есть телефон родителей или опекунов Леонарда?       — Они должны были вернуться в Италию. Или Испанию. Постоянно их путаю, — я истерически хихикнула, но взяла себя в руки. — У меня был телефон миссис Уилмарк, матери Лео. Я постараюсь связаться с ней как можно быстрее. И ещё на репетиционной базе есть копии личных документов Лео. Я могу их подвезти.       — О! Это было бы кстати! — обрадовался доктор. — Я выпишу пропуск и буду ждать вас.       — Спасибо. Я постараюсь быстрее приехать, — закивала, вскакивая с кровати.       — До встречи, — коротко бросил доктор и отключился.       А буквально через минуту пришло сообщение с неизвестного номера:       «Ты никого не спасёшь. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем. Смирись и наблюдай»       — Ёбаный пиздец! — пискнула я и со скоростью торнадо собралась и вылетела из дома.