Переверни мой мир

      После недавних приключений в голове царил хаос. А личность Беликова, открывшаяся с иной стороны, потрясала ещё больше, чем ранее.       Ситуация с Лео окончательно прояснилась: парень действительно ходил в клуб, а там познакомился с отличной компанией. Которая, собственно, и стала причиной реанимации для Лео чуть позднее.       Но ничего существенного добиться от него не удалось — никаких подозрительных личностей или предложений от компании не было. И я, и Беликов сомневались в очередном «совпадении».       Лисса готовилась к свадьбе.       А на улице резко потеплело, и почувствовался чуть различимый запах весны.       Через неделю после поездки в заброшенное поместье, я шла на очередной сеанс мозгоковыряния к Дмитрию, как при выходе из лифта на меня налетел человек. Вначале я подумала, что начались глюки: то ли девочка, то ли девушка была похожа на маленького эльфа, ниже меня на голову и в полтора раза худее.       Моргнув раз, затем другой, я наклонилась и помогла ей собрать содержимое сумочки, рассыпавшееся по полу в результате столкновения.       — Боже! Простите! Я такая неуклюжая! — искренне запричитала девушка, так же поднимая вещи с пола.       — Это вы ещё меня не видели, когда я на коньках катаюсь, — я беззлобно хмыкнула ей в ответ. — Кому угодно дам фору по неуклюжести.       Беспокойство на лице незнакомки сменилось облегчением.       — Я с такой же грацией танцую, — хихикнула девушка. — Диана, — и протянула мне хрупкую ладошку для рукопожатия.       — Роуз, — чуть удивившись, я пожала руку в ответ.       На лице Дианы появилось престранное выражение сосредоточенности, а затем она буквально застонала:       — О, не-е-е-е-ет! Я забыла свой телефон!       Я не смогла сдержать смех. Через несколько минут мы уже смеялись вместе и ждали лифта.       — Какой этаж? — спросила я, замерев перед кнопками.       — Тринадцатый, — приветливо ответила Диана.       — А мне туда же, — я с подозрением взглянула на спутницу. — Ты, случаем, не от Беликова идёшь?       — Как ты узнала?       — Мистер Психолог всегда берёт только самых креативных и весёлых людей, — я криво улыбнулась.       — Ты с каким диагнозом? — без стеснения спросила девушка.       — Клинический кретинизм.       — ?       — Шучу. Да чёрт его знает, — я пожала плечами, действительно не зная, как ответить на вопрос. — Депрессия, наверно. А ты?       — Ясно, — кивнула Диана. — У меня диссоциативное расстройство личности. Можно сказать, что уже в стадии ремиссии. И за плечами три попытки суицида.       Я в шоке округлила глаза.       — А… Как?..       — Как такая милая девушка может резать вены и хотеть не проснуться однажды утром? — в голубых глазах Дианы появился стальной блеск. Теперь она вовсе не казалась маленьким эльфом. Скорее, ангелом смерти. — У меня был очень хороший учитель — мой отчим. А затем элитная частная школа, под стать отчиму.       — Сколько тебе лет? — спросила я, когда лифт уже пискнул, оповещая о прибытии на нужный этаж.       — Недавно исполнилось 20, — улыбка снова стала милой, а глаза потеплели. — Ну, увидимся!       Я вышла следом за Дианой и увидела Дмитрия, который держал в руке смартфон в розовом чехле и беседовал с Лиссой.       — А вот и моя пропажа! — воскликнула Диана, подходя к Беликову и осторожно забирая из его рук телефон. — Спасибо!       На лице Дмитрия появилась ласково-снисходительная улыбка. Что блять?!       — Всегда пожалуйста, Ди, — отозвался МОЙ Психолог, а я скрипнула зубами. — С твоей рассеянностью я, увы, ничего сделать не могу.       — И не надо, — мягко произнесла она, — мне достаточно других наших разговоров.       Не хватало тут только купидона и блядско-розовых лепесточков с потолка сука.       Я сделала вид, что запершило горло, и громко дважды кашлянула в кулак. Дважды — чтоб наверняка услышали.       Беликов, наконец-то, поднял глаза и увидел меня. На его лицо сразу же наползла профессиональная маска. Ненавижу.       — Я тут это… Опоздала чутка, извиняюсь, — криво улыбнувшись, я обошла парочку и, успев поймать удивленный взгляд Дмитрия, прошла в его кабинет.       Меньше чем через минуту дверь тихо закрылась, а в кресло напротив сел Беликов. Внимательный взгляд карих глаз прожигал насквозь. Стало неуютно. Я поёрзала и, показалось, что уголки губ мужчины дрогнули, маскируя улыбку.       — О чём сегодня будем болтать? — стараясь скрыть раздражение, спросила я.       — Ты хочешь спросить про Диану, — Дмитрий не спрашивал, а утверждал. — Спрашивай. Я отвечу столько, сколько позволяет этика психолога.       — Я не знаю, как правильнее задать вопрос, — призналась я, не смотря на мужчину. — Расскажи, почему она такая странная? Она говорила про отчима. Но неужели насилие в семье может так… так…       — Исковеркать психику молодой девушки? — закончил за меня Беликов. — Да, если психика ломается регулярно с самого нежного возраста. И вместо того, чтобы играть в куклы и читать книги, ребёнок проходит через ад на земле, не в силах никуда деться.       — Но как же так? — я перевела растерянный взгляд на Дмитрия. — Неужели никто не мог защитить её?       — Мог, но не хотел, — резко отрезал мужчина. — Сейчас её отчим за решеткой, мать лишена родительских прав. Родной отец оплачивает терапию. Мы занимаемся уже 2 года. Пару месяцев назад она прекратила впадать в истерику и кричать от малейшего прикосновения мужчины.       — Мне она сегодня пожала руку, — я, приоткрыв рот, слушала о Диане.       — Ты не мужчина, и к тому же она сочла тебя достойной доверия, — теперь на лице Дмитрия читалось удивление. — Ди совсем не терпит прикосновений. От слова вообще.       — Какой кошмар, — показалось, что в комнате резко похолодало, а я обхватила плечи руками.       — Не думай об этом, — мягко сказал мой Психолог. — Диана сильная. В итоге она оправится. Не полностью, но станет почти такой же, как все. Я хочу поговорить о твоих проблемах. Как у тебя дела, Роза?       — Иногда я думаю, что по сравнению с другими у меня всё зашибись, — я невесело усмехнулась. — Налаживаю связь с биологическим отцом. Ссорюсь с Лео. Больше времени провожу с мамой.       — Как ощущения в отношении отца?       — Странно, — неопределенно пожала плечами. — Как будто не было одной руки с рождения, а её взяли и пришили, и теперь говорят, чтобы я активно ей пользовалась.       — Скорее, непривычно, — подсказал Беликов.       — Да, непривычно, — согласилась я. — Но меня бесит, что Эйб так настойчиво старается влиться в нашу семью.       — Он тоже твоя семья.       — Нет, он мой родственник, но не семья, — возразила я уверенно. — Эйб диктует свои условия, старается внести смуту в наш с Джанин привычный уклад. А ещё парит мне мозги своим бизнесом. Я не горю желанием заниматься тем, что не нравится. Компы и иже с ними — явно не моё. А ещё он выносит мозг маме. Она привыкла работать в безумном темпе, а Эйб требует невозможного: чтобы она сразу сократила время работы на две третьи. Как он не понимает, что это не реально?!       Выпалив всё сразу, как на духу, мне даже стало жарко.       — Дай ему поблажку, — мягко сказал Дмитрий. — Ты живёшь с мамой всю жизнь и знаешь её: характер, привычки, любимое и нелюбимое в жизни. Эйб же только нашел вас обеих, а о твоём существовании даже не подозревал. Ему подсознательно хочется стать частью именно вашей семьи, но он понимает, что прошло много времени. Он будет пытаться его наверстать. Постарайся не отталкивать его. Мне показалось, мистер Мазур хороший человек.       — Да, мне тоже, — вздохнула в ответ. — Ты не против, если я сниму свитер? — спросила я, с мольбой смотря на Беликова. — У тебя тут душно, а у меня под свитером плотная футболка. Никакого криминала, — пообещала шутливым тоном.       — Если тебе так комфортнее, то конечно, — ровным профессиональным тоном сказал Дмитрий.       Я осторожно стянула свитер и поправила растрепавшиеся волосы. Футболка действительно была достаточно плотной, серо-синего цвета. Правда, с яркими цветочками и красивыми лепестками из разноцветных бисеринок.       Увидев ошарашенный взгляд моего Психолога, я поспешила оправдаться:       — Эту футболку мне мама подарила на прошлое рождество. Я решила, что под свитер в самый раз.       — Роза, а где?.. — Беликов запнулся и смотрел на меня.       Я что, забыла лифчик? Да вроде нет. Бельё на месте.       Может, дырка на самом интересном месте в футболке?! Быстро осмотрела себя. Нет, всё нормально.       — Голова, вроде, тоже на месте, — хмыкнула я.       — Где твои шрамы? — наконец, выдал Дмитрий, а я с опозданием поняла, что футболка, больше похожая на майку, полностью открыла мои руки.       — Они это… Того, — замялась под пристальным взглядом карих глаз. — Так получилось… В общем, я решила их свести лазером. Ещё пару сеансов, и их совсем не останется. Нигде.       Дмитрий молчал. Долго. Упорно сверлил меня непонятным взглядом, но ничего не говорил.       Вдруг на губах мужчины появилась чуть заметная улыбка.       — Я рад, что ты решила менять свою жизнь, — сказал он. — И ещё сильнее я рад тому, что эти изменения в лучшую сторону.       — Спасибо, — я машинально убрала прядь волос за ухо, смутившись.       — Что на счёт Леонарда? — продолжил спрашивать Беликов. — Что происходит у вас в отношениях? Ты всё чаще упоминаешь ваши ссоры.       — Он тянет меня вниз, — неожиданно даже для себя, не говоря уж о Дмитрии, выдала я. — Но не знаю, почему, но я не могу не следовать за ним.       — Ты говоришь о последнем случае, когда у Лео была передозировка?       — И об этом тоже. Дмитрий, почему я не могу взять и послать его?       — Потому что у тебя есть к нему чувства? — вопросом на вопрос отозвался Психолог.       — Да, несомненно, есть, — я согласно кивнула, смотря на закат за окном. — Но ты, как психолог, скажи, неужели у женщин СТОЛЬКО склонности к мазохизму, как об этом пишут в интернете.       — Нет, — Дмитрий покачал головой. — В корне не верно. В женщинах нет склонности к мазохизму. Многие женщины по природе своей ведомые в отношениях, а не ведущие. У женщин есть тяга и, как ты выразилась, склонность к сильным мужчинам, которые могут в меру доминировать, проявлять твёрдость характера. Не ущемлять, а вести за собой. А ты имеешь ввиду патологическую привязанность: женщина либо не хочет что-то менять в жизни и держится за недостойного мужчину, либо боится что-то сделать с окружающей её действительностью. Чаще последнее.       — Хм-м-м-м-м-м-м, — многозначительно протянула я. — Так велика сила привычки?       — Сила привычки, — кивнул Дмитрий, — а так же страх. Страх перемен, страх их последствий. Насилие и жестокость среди отвергнутых никто не отменял.       — Какой нахрен кошмар! — искренне воскликнула я, а Беликов сдержанно улыбнулся.       — Поэтому вернемся к последнему вопросу — твои проблемы в отношениях с Лео.       — Да нет никаких проблем! — я постепенно раздражалась. — Не знаю, как точно всё описать. Лео — это будто уже давно обычная привычка, а не чувства, как таковые. Но меня что-то тормозит, как в развитии этих отношений, так и в их прекращении. Даже когда я в отместку переспала с совершенно левым парнем, получила больше ощущений, чем от прикосновений Лео. Что-то в нём незримо отталкивает. Но с другой стороны я понимаю, что он хороший парень. Пусть со своими тараканами, но… Чёрт. Так глупо это всё звучит, — я порывисто закрыла руками глаза.       А в темноте век будто мелькнули улыбающиеся карие глаза. И я даже знала, кому они принадлежат.       — Может, кто-то мешает твоим чувствам развиться? — голос Дмитрия походил на лёд.       Медленно убрав руки от лица, я нашла в себе силы взглянуть на того самого «кого-то».       — Нет, — уверенно произнесла я, спустя минуту раздумий. — Потому что этот кто-то появился уже спустя некоторое время после разлада в нашей с Леонардом паре.       Беликов на миг отвёл глаза, а затем снова посмотрел на меня. Но теперь в его взгляде снова виднелась профессиональная отстраненность.       — Я так и не извинился за тот случай в заброшенном здании пару дней назад, — начал Беликов, но я его перебила.       — Ты уже извинялся, Дмитрий. Достаточно! Я вполне умная и взрослая девочка, чтобы понять, что ты искреннее сожалеешь о том поцелуе. Одного извинения вполне хватит.       — Роза, ты должна понять мою позицию, — резко сказал Беликов, что я по инерции чуть вздрогнула. — Я — твой психолог. Если я позволю себе большее, чем обычные беседы, я уже не смогу стать беспристрастным, не смогу помогать тебе на все сто процентов.       — Ты уже позволил, — прошипела я, наклоняясь к мужчине.       И пусть расстояние между нами всё равно оставалось критически огромным, мне хотелось стать ближе, чтобы он, наконец, осознал ту черту, которую можно и нужно пересечь.       — Нет, Роза, — голос мужчины прозвучал неуверенно, но глаза говорили обратное.       — Да ну нахер! — рявкнула я, вскочила с кресла и подлетела к стеллажу с многочисленными растениями. — Ты испытаешь больше эмоций, если я грохну твои растения, чем если я признаюсь тебе в любви, м?       — Ты не понимаешь, что творишь, — будто ласково сказал он. — Ты расстроена и дезориентирована. Дыши спокойнее. Давай поговорим.       — В задницу! — зарычала я и смахнула несколько горшков с цветами одним махом.       Мои ожидания целиком и полностью оправдались: Беликов вскочил и ринулся ко мне. За время его прыжка ещё несколько горшков со звонком встретились с полом.       Я ощутила сильную хватку на своих плечах. А затем Дмитрий развернул меня к себе лицом. Карие глаза полыхали… гневом? раздражением? ненавистью? Не знаю, что точно было в них, но точно нечто сильное. Наконец-то.       — Чего ты добиваешься? — повысив голос, спросил мой ПСИХолог.       — Чтобы ты признал одну простую истину: ты испытываешь ко мне чувства, но сдерживаешь их всеми силами, — наседала я, хотя поджилки тряслись от близости Беликова и его грозного вида.       — Хорошо, признаю, — не меняя тона, произнёс мужчина. — Я испытываю к тебе чувства, которые испытывать не должен. Что дальше, Роза? Что?!       Если кто-то и не доводил раньше Беликова до истерики, то у меня на это был реальный шанс.       — А дальше… — я на короткий миг растерялась, но взгляд сам опустился на губы Дмитрия.       Я заметила, как в его глазах мелькнуло что-то, похожее на страх, и мужчина еле заметно покачал головой. Но Остапа сначала понесло, а затем, когда губы ощутили шершавые губы Дмитрия, вовсе унесло.       — Роза, погоди, — Беликов с трудом разорвал поцелуй, а я чувствовала, что он хотел этого не меньше, чем я сама. — Не совершай того, о чём потом будешь жалеть.       — Тебе не идёт прикидываться глупым, Дмитрий, — быстро зашептала ему в губы. — Я не могу без тебя. Я устала прятать чувства в себе.       И снова с жаром его поцеловала.       Голова кружилась, пальцы нарушили привычную причёску Беликова — конский хвост, а всё моё существо ликовало, когда я почувствовала реальную отдачу от человека, что сжимал меня в своих объятьях.       Он тесно прижимал меня к себе, и если бы не крепкие руки мужчины, я бы давно свалилась на пол, подкошенная волной эмоций.       Прикосновения распаляли, зажигали и грозились сжечь меня изнутри, если всё внезапно прекратится. Во мне проснулось по-детски радостное ликование: вот оно, счастье, в моих руках! Обнимает меня, прижимает к себе, жарко целует, что голова крýгом.       И теперь я ощущала такую приятную наполненность внутри, будто, наконец, получила именно то, чего не хватало всю жизнь.       Руки Дмитрия путешествовали по моей спине, забрались под футболку и ласково погладили кожу спины, отчего я сильнее прижалась к Беликову, стараясь каждым миллиметром кожи впитать его в себя.       Но почему-то именно в моём случае жизнь всегда подсовывает неожиданные повороты, а жизненный путь начинает неистово петлять, только начав выпрямляться.       Беликов прервал поцелуй и чуть отстранился. Его тяжёлое дыхание касалось моей кожи, а карие глаза смотрели внимательно, будто чего-то ожидая. Вдруг он подался чуть вперёд, будто хотел продолжить наше безумие на двоих, но одёрнул себя и сделал шаг назад. Без его объятий стало холодно.       — Тебе стоит уйти, — хрипло произнёс мой Уже-не-знаю-кто.       Я непонимающе смотрела на мужчину.       — Дмитрий, что ты говоришь? Ты же…       — Розмари, — строго сказал мой Психолог, отходя от меня на шаг, — тебе следует немедленно покинуть мой кабинет. Я передам твоё дело другому специалисту к концу недели. Нам не следует больше встречаться.       — Но если я не твой клиент, то значит… — пыталась достучаться я.       Тщетно.       — Значит, что нам не стоит больше встречаться, Роуз, — жестко отрезал Дмитрий. — Я должен был уже давно передать тебя другому специалисту. Пришло время.       Мощный звук пощёчины нарушил начавшуюся было тишину. Ладонь жгло.       Последнее, что я увидела, прежде чем вылететь из кабинета Беликова, — красный след на его щеке от моей ладони и удивленный взгляд карих глаз.       Чертовски любимых карих глаз.       Своим побегом я крайне озадачила встрепенувшуюся Драгомир.       — Срочные дела, — буркнула я и полетела к лифту, глотая подступающие слёзы.       Наверно, это просто обида. Когда тебя выслушали, поняли, но не приняли. Да ещё и отвергли. Просто так, из-за сраных принципов.       Лифта пришлось ждать долго. Но, ни тогда, ни позже Дмитрий меня не догнал.       Створки лифта закрылись, а я дала волю слезам.       С того момента потекли дни один мрачнее другого. Стóит отдать Беликову должное, как профессионалу: несмотря на случившееся, в депрессию я не впала, попыток самоубийства не совершала, в запой не ушла.       Да и буквально через 2 дня мне позвонил мужчина с приятным голосом и предложил приехать на первый сеанс консультирования. Беликов молодец, да. Оперативно меня выкинул.       Хотя, я придираюсь. Он не выкинул, а просто отказался от меня. Телефон его не отвечал, а Драгомир виновато жала плечами:       — У мистера Беликова принципы и своё видение мира, — сказала Лисса. — Он всегда делает как лучше клиенту, даже если это кардинальные меры. Поэтому он отличный специалист.       — Делает как лучше, а выходит, как всегда, — хмыкнула я.       Больше к теме Дмитрия и моего перехода к другому специалисту мы с Лиссой не возвращались.       Новый психолог, Шон Милбоу, после первых же тестов и беседы сказал, что со своей стороны отклонений не видит и встречаться нам особо незачем. Я же, мило улыбнувшись, охотно с ним согласилась. Беликов отлично меня выдрессировал.       В голове царила пустота, а на сердце больно скребли кошки.       И всё же, Беликов не прав! Есть в женщинах склонность к мазохизму. Это я себе доказала, раз за разом пересматривая фото Дмитрия, которые делала: на крыше заброшенной высотки, на свадьбе подруги, где мы оба снимали торжество, в заброшенном старинном поместье… Дмитрий был везде: в закатном небе, в голове и мыслях, в чашке с ароматным чаем, в моих собственных глазах.       Но его не было рядом. Он был где-то, но не рядом со мной.       Единственным, что смогло встряхнуть меня, оказалась фотокамера, чудом выжившая после происшествия в подвале заброшенного поместья. А затем мне позвонила одна из подруг по колледжу и попросила отснять свадьбу её брата. Оказалось, что слава идёт впереди: фото с единственной отснятой мной свадьбы уже разошлись по друзьям. И теперь я отчего-то приобрела статус крутого свадебного фотографа.       На мелú и рак еда. Недолго раздумывая, я согласилась.       Так я умудрилась отснять три свадьбы за 2 недели и накопить денег на год обучения в новом колледже. Продуктивно. Появилась даже мысль выучиться на фотографа.       Одним тёмным поздним вечером мой телефон взорвался громкой трелью. Вздрогнув и чертыхнувшись, я поставила ужастик на паузу и потянулась к источнику звука. Номер оказался незнакомым. Сердце в груди предательски замерло. С момента нашей последней встречи с Беликовым прошло уже несколько недель, и за это время я не получила ни одного подозрительного сообщения.       — Алло? — с опаской сказала я в трубку.       — Роуз? — раздался смутно знакомый голос из телефона. — Это Диана. Мы встречались с тобой у мистера Беликова в офисе. Помнишь?       Ещё бы я не помнила!       — Конечно! Привет! — обрадовалась я. — Но как ты нашла мой номер?       — Завладела им обманным путём, — хихикнула девушка. — Я сегодня вечером умираю от скуки. Не хочешь сходить в бар, выпить по паре кружек эля?       — Только не в «Пьяный Патрик», — сразу сказала я, поглядывая на часы.       — Естественно, — согласилась Диана, — ведь это любимое место Беликова. А если он увидит нас вместе, то нам крышка. Бар «Скайлинк» знаешь?       — Знаю.       — Тогда через час встретимся там!       И только когда в трубке раздались короткие гудки, я удивилась. Вот уж действительно многогранна наша жизнь.       В назначенное время я вошла в бар.       Диану увидела сразу: её яркий вызывающий наряд сложно не заметить. Одна мини юбка кислотно-зелёного цвета чего стоила!       — Эм-м-м-м, привет, — протянула я, подойдя к столику.       — Роуз! Наконец-то! — воскликнула новая знакомая и махнула на соседний стул. — Садись! А я тут умираю со скуки! И очень рада тебя видеть!       — Слушай, я не думаю, что это хорошая идея, — замялась я, всё же присев. — Не думаю, что Дмитрий будет в восторге от нашего с тобой времяпрепровождения.       — Мы ему и не скажем, — заговорщически прошептала девушка. — Не представляешь, с каким трудом я добыла номер твоего сотового!       — Но зачем?! — недоумевала я, а официант поставил передо мной огромный бокал с пивом.       — Не знаю, — Диана пожала плечами. — Мне показалось, ты хороший человек, Роуз.       От её слов я капитально скисла. К беспокойству по поводу наших жизней прибавилось ещё и чувство тоски по моему Безумному Психологу.       — Ладно, — сдалась я, — чем займёмся?       — Будем пить и разговаривать! — заключила собеседница и подняла бокал: — За знакомство!       — За знакомство, — вторила я.       Дальше беседа потекла сама собой. Через полчаса мне показалось, что я знаю Диану всю жизнь. А ещё через час — будто мы и вовсе родственницы.       — Ты часто ходишь на сеансы к Беликову? — неожиданно спросила девушка.       — Нет, не особо, — отмахнулась я.       — По каким дням? — не сдавалась Ди.       — Уже не по каким, — с мрачной решимостью я потянулась за новой порцией алкоголя.       — Кто ушёл в отказ? Ты или Беликов?       — Беликов.       Мы молчали, пока Ди не рассмеялась.       — Как это на него похоже! Британи до сих пор с улыбкой вспоминает, как Дмитрия отчитывала Хэлен, — беззаботно говорила Диана, а я замерла на знакомом имени. — Он всегда слишком серьёзно относился к будущему, всё старался предугадать. Но, видимо, с тобой что-то пошло не так и мистер Непрошибаемость испугался.       — А кто такая Британи и Хэлен? — с замиранием спросила я.       — Сёстры, — на лице девушки мелькнула тень. — Хэлен была старшей, а Брит — младшей.       — Была? — я почувствовала, как пересохло горло от волнения.       — Да, была, — вздохнула Диана. — Хэлен умерла много лет назад. Какие-то подонки изнасиловали её и зверски убили. Было расследование, но виновных так и не нашли. Парни, на которых пало подозрение, оказались из золотой молодёжи, поэтому откупились. Брит и Хэлен много лет дружили с Беликовыми. Старшая сестра Дмитрия училась здесь и познакомилась с Хэлен. Я мало знаю о подробностях, лишь то, что Дмитрий и Хэлен были не разлей вода, и он очень тяжело перенёс её смерть.       Я задержала дыхание. По венам прокатились миллиарды ледяных иголочек. Господи, Дмитрий… Он тоже пережил смерть близкого человека. Возможно, он любил Хэлен. И тоже испытал боль утраты…       А такие ли мы с ним разные, как я думала в начале? Или, быть может, мы похожи больше, чем я могла себе даже вообразить?!       — Сколько им было? — шокировано спросила я.       — Беликову примерно 15 лет, а Хэлен 17. Брит тогда едва исполнилось 11, как и мне, — ответила Диана, не замечая моего состояния. — По-моему. Но я не помню точно. Надо спросить у Британи.       — Понятно, — протянула я, погружаясь в невесёлые мысли.       — Но Беликов уже в то время склонялся к психологии, а Сэллендж ему помог и пережить утрату подруги, и стать на путь психолога, — продолжила девушка, плотоядно разглядывая небольшую группу парней неподалеку от нашего столика.       — Сэллендж?       — Сэллендж Эймус — давний друг Дмитрия и его психолог уже не первый год, — не смотря на меня, ответила собеседница, уже раздражаясь от бесчисленных вопросов.       — Блин, да как ты вообще столько о нём узнала?! — воскликнула я, привлекая внимание Ди.       — Мой биологический отец — ректор одного гуманитарного института. Семью Британи и Хэлен мы знаем очень давно. И волей случая Брит рассказала мне многое. Она же, к слову, и посоветовала моему отцу отправить меня на консультации к Беликову. Если бы не он, мои катушки давно бы улетели в тёплые края! — Ди расхохоталась, а потом наклонилась ко мне и зашептала: — Вон там, в углу, трое шикарнейших парней! Блондин мой, а ты выбирай из 2 оставшихся. Или мути тройничок с обоими сразу, — подмигнув, девушка начала вставать.       Я же испуганно схватила её за рукав полупрозрачной кофточки:       — А как же твой страх прикосновений?!       — Погугли про диссоциативное расстройство, — собеседница мягко высвободилась из моей хватки. — Моя вторая личность любит время от времени поблядствовать. Ещё увидимся, Роуз! Чао!       И походкой от бедра моя новая знакомая уплыла к компании парней. Я же сочла своим долгом отправить Дмитрию короткую СМС о том, что Диане, кажется, нужна помощь и координаты её местоположения. Дабы не нарушать спокойствие жизни Беликова, я поторопилась ретироваться с места преступления.       На следующий день я позвонила в приёмную Сэлленджа Эймуса и записалась на консультацию. К удивлению, записали меня на приём через 3 дня. Да, это не Беликовские очереди из желающих прочистить мозги.       Логово мистера Эймуса располагалось в уютном жилом доме, где первый этаж отведён под арендные помещения.       А первое, что бросилось в глаза в кабинете психолога, — огромный пёстрый диван.       — Ничего себе, — хмыкнула я, невольно вспоминая мягкие тона кабинета Дмитрия. — Смелое решение.       Ответом мне послужил смех мистера Эймуса.       — Вы только что процитировали одного моего постоянного клиента, — мягким баритоном сказал психолог. — Вы испытываете дискомфорт?       — От дивана? — мои глаза округлились от удивления. — Нет, диван, как диван. Позитивненький. Мне нравится.       — Тогда здравствуйте, мисс Хэзевей, — добродушно улыбнулся мужчина, а морщинки в углах глаз сразу выдали его немолодой возраст.       — Доброго дня, мистер Эймус, — отзеркалила я приветствие на свой лад.       — Что привело вас ко мне?       — Мне нужен совет, — я вздохнула и присела на диван. — В последнее время в моей жизни всё так запуталось… А единственный, кто мог помочь, отказался от меня.       — От вас именно или от оказания вам помощи?       Вполне логичный вопрос психолога заставил меня крепко задуматься.       — Наверно, второе, — произнесла я, наконец. — А может и первое. Я не уверена.       — Начните с самого начала. То, что считаете нужным и важным. А я попробую помочь.       — Хорошо, — сцепив руки, кивнула. — Предположим, есть мужчина и женщина. Между ними целая Бездна: возраст, социальное положение и, самое главное, предубеждения мужчины.       Я замолчала, никак не в силах собраться с мыслями.       — Бездна ли? Или маленькая ямка, со страха кажущаяся бездной? — вдруг спросил он. — В чём именно предубеждения? — мистер Эймус направил мои мысли в нужное русло.       — В том, что правильно, а что нет, — вздохнула я. — По этическим нормам он не мог себе позволить чувства ко мне. А я в один момент поняла, что жизнь… Она же чертовски скоротечна… И надо жить здесь и сейчас, ведь мы не знаем, что будет завтра или через пару дней. Нельзя запереть чувства на замок, если они уже есть.       — А они есть с его стороны?       — Да. Я уверена в этом. Но ему легче отказаться от меня, чем осознать простую вещь: запирая себя в клетке, рано или поздно ты в ней и сгниёшь.       Психолог молчал, смотря на меня пытливым взглядом.       — Я с вами согласен, мисс Хэзевей. Но что дальше? Ваша история кажется мне несколько неполной.       — Дальше… — из моей груди вырвался судорожный вздох. — Дальше я позволила своим чувствам прорваться наружу. Позволила себе сделать шаг за черту. А он… Он оборвал все контакты со мной. Столько времени был рядом, а затем просто исчез. Загадки психики людей он любит больше… И я не знаю, как достучаться до этого человека. Больше не знаю.       — Наверно, знаю я, — серьёзным голосом сказал мужчина, а я невольно встретилась с его суровым взглядом. — Вы должны понять, мисс Хэзевей, что у каждого человека есть обязанности, принципы и балласт из прошлого. Пусть он трижды клянется вам, что это не так. Не верьте. Некоторым тяжело переступить через принципы. Но если точка невозврата пройдена, а в вашем случае она пройдена, то отодвигание принципов на второй план — вопрос времени.       — Вы так говорите, будто знаете, о ком я говорю, — невесело усмехнулась я.       — Я знаю, мисс Хэзевей, поверьте, — ошарашил психолог. — Потому что тот, о ком вы говорите, давно испытывает душевные мýки и мечется в поисках единственно верного решения, которое долгое время находится у него под самым носом. Но его принципы слишком прочны. Поэтому он является одним из лучших в наших кругах.       Я открыла и закрыла рот в немом изумлении. Ведь я не называла ни имён, ни фамилий, ни профессии…       — Он всю жизнь был упрямым и упёртым даже там, где этого не требуется, — тон мистера Эймуса стал ворчливым.       — Но… Как? — прошептала я, ещё не веря, что меня раскрыли. Жёваные мозгоковырялки, видящие людей насквозь!       — Я на подсознательном уровне знал, что рано или поздно корень проблем Дмитрия окажется в моём кабинете, — Сэллендж по-доброму улыбнулся мне. — И по тому, как резко пропал мой клиент, я понял, что мы с вами вскоре встретимся. Я не буду читать нотации, да и не знаю, насколько вы осведомлены о так называемом «багаже», что несёт за собой этот человек многие годы… Но я могу дать вам лишь один совет: наберитесь терпения, дорогая Роуз. Да, вам сейчас сложно и некомфортно без того, в ком вы сумели разглядеть не только профессионала в своей области, но и потрясающего человека, который многое пережил и не скатился в яму. Но торопя его, вы ничего не достигнете. Пусть всё идёт своим чередом. Ему нужно время, чтобы принять изменения в себе. А вам, быть может, за это время завершить свои изменения.       Я молча обдумывала слова психолога, уже устав удивляться.       — Почему ему легче отказаться от своих желаний, чем отказаться помогать кому-либо? — задумчиво спросила я, снова не называя имён.       — Потому что в жизни этого человека произошли события, заставившие его пересмотреть свои взгляды на мир уже в очень нежном возрасте, — терпеливо ответил Эймус. — Из-за этого для него принципы и помощь людям много дороже своих собственных желаний, какими бы сильными они не были.       — Упрямый баран, — подытожила я, тяжело вздохнув.       Мужчина лишь тихо рассмеялся.       — Дайте ему время, мисс Хэзевей, — повторился Сэллендж. — И вскоре увидите, что оно принесло плоды.       — Кажется, я поняла вашу позицию и советы, — наконец, сказала я, улыбнувшись открыто и искренне. — И мне даже вроде стало легче.       — Всегда пожалуйста, — выдохнул мистер Эймус. — Надеюсь, время вскоре сыграет всем на руку. А пока наслаждайтесь жизнью.       — Спасибо, мистер Эймус, вы очень помогли. Дали надежду, что не всё потеряно, — сказала я, вставая.       — Я надеюсь, что всё только начинается и отнюдь не потеряно, — усмехнулся мужчина. — Если что, звоните.       Ещё раз от души поблагодарив его, я вышла из кабинета.       Пусть время идёт своим чередом. Вот этого совета мне и не хватало.