Глава 25
29 октября 2017 г., 22:37
Открыла глаза я у себя в комнате и, сладко потянувшись, нащупала рядом лист бумаги, сложенный вдвое.
«Моя милая Роза, я вынужден отъехать по делам. Ты так сладко спала, что я не стал тебя будить. Вернусь часам к 9.
П.С. На электростанции произошла авария, поэтому света не будет минимум сутки.
П.П.С. Не скучай. Люблю тебя.
Дмитрий»
Губы сами растянулись в искренней и довольной улыбке. Я просто нереально и неописуемо счастлива.
Вприпрыжку отправилась в душ, а затем, напевая весёлую песенку, на кухню — пора подумать, чем кормить моего мужчину вечером.
От воспоминаний бросило в жар. Можно было бы подумать, что Дмитрий сдался, но нет. Он не сдался обстоятельствам, он принял происходящее.
Я улыбнулась ещё шире. Скорее бы он вернулся.
Так в готовке пролетело 3 часа, а на город опустились сумерки. Свет так и не дали, поэтому дома и улицы утопали во тьме. Я достала большие свечи и притащила парочку на кухню, а десяток оставила в спальне. Фонарик — это не романтично и слишком современно.
Присев в одно из кресел, что стояло в гостиной, я предвкушающе вздохнула. Скорее бы Дмитрий приехал. Сначала мы бы поужинали: обсудили бы работу моего Психолога, поговорили бы о его планах, о мечтах и проблемах с новым секретарём, кто будет теперь вместо Лиссы вести дела Беликова. Затем вместе бы вымыли посуду и дурачились, брызгаясь водой. А следом набросились друг на друга и с трудом бы дошли до спальни. А, быть может, и не дошли бы совсем.
Улыбаясь мыслям, прикрыла глаза. Кресло стояло в самом тёмном углу, и именно поэтому оно носило статус моего фаворита среди всей мебели гостиной.
Вдруг тихий шорох привлёк внимание. Я приоткрыла глаза и замерла, даже перестав дышать: не замечая меня, по гостиной кралась знакомая Тень, затем воровато оглянулась и легко поднялась по лестнице на второй этаж.
Оцепенение прошло через минуту. Вскочив с кресла, я в чём была, в том и вылетела на улицу: в лёгкой майке и коротких шортиках.
Ориентироваться на улице оказалось сложнее, чем я думала. Привыкшая, как и большинство горожан, к свету фонарей в вечернее время, я частенько спотыкалась.
Но как только оказалась в ста метрах от дома, то набрала Дмитрия.
— Да, Роза, — раздался ласковый голос в трубке. — Я уже на пути к тебе. Скоро приеду.
— В доме Тень, — задыхаясь, прошептала я, будто боясь, что незнакомец услышит. — Тот же человек, кто залез к тебе в кабинет. Я выбежала на улицу.
В трубке послышалось ругательство, а следом звук утробно зарычавшего мотора.
— Я буду у тебя через 10 минут, — твёрдым голосом оповестил Беликов.
— Я на лавочке у такого зелёного дома, через один от моего, — сообщила, ощущая холод, и сбросила вызов.
Ветер становился сильнее. Я встала с небольшой лавочки и начала прыгать на месте, чтобы хоть немного согреться.
— Леди, вам нужна помощь? — раздался незнакомый мужской голос рядом, а я похолодела.
— Н-нет, спасибо, — заикнулась я, уже прикидывая, куда бежать.
Но судя по комплекции незнакомца, далеко я не убегу. Скорее бы приехал Дмитрий!
— Вы замёрзли, — сказал мужчина. — У меня рядом машина. Пойдёмте, иначе заболеете.
— Нет, с-спасибо, — повторила я, надеясь увидеть машину Дмитрия. И даже знала, с какой стороны он приедет. Именно туда я и собиралась сейчас бежать.
— Я настаиваю, — не сдавался незнакомец и сделал шаг ко мне, попытавшись схватить за локоть.
Но я оказалась проворнее. Подгоняемая адреналином в крови, рванула по улице. Сзади раздалось сдавленное ругательство.
Как и предполагала, далеко убежать не удалось: мужчина схватил меня и, что-то говоря, поволок к припаркованному неподалёку внедорожнику.
Когда в голове уже начал играть похоронный марш, из-за угла вылетела машина и осветила нас ярким светом ксеноновых фар. Мужчина опешил, а из авто выскочил Дмитрий и, не раздумывая, бросился на злоумышленника.
Завязалась нешуточная борьба между двумя крепкими и сильными мужчинами. Я же, оцепенев от ужаса, стояла и смотрела на клубок бьющих друг по другу тел.
Но когда в грудь Беликову упёрся пистолет, я невольно ахнула.
— Вставай, — прохрипел нападавший, подталкивая дулом Дмитрия.
Моему мужчине пришлось повиноваться.
Когда все участники заварушки оказались на ногах, мой Мужчина встал передо мной, закрывая от опасности. Огнестрельное оружие всё также было направлено ему в грудь.
— Кто ты такой, мать твою? — зашипел мужчина, сплёвывая кровь на асфальт.
— Я тот, кто отвинтит тебе голову, если с головы Роуз упадёт хоть волос, — зарычал Дмитрий.
— Я сказал: имя! — рявкнул нападавший.
— Дмитрий Беликов, — нехотя представился мой Психолог. — А с кем имею честь общаться под дулом пистолета?
— Твою мать, — выдохнул дядька. — Садитесь в машину оба. Я Луи Пирс, охранник Розмари Хэзевей. Меня нанял мистер Ибрагим Мазур.
Беликов сделал шаг ко мне. Поскольку от нас за милю разило недоверием, Луи продолжил:
— Мистер Мазур не может дозвониться до Розмари уже сутки, поэтому попросил меня подежурить у дома, пока не будут устранены проблемы с электричеством в городе.
— То есть не вы пробрались в мой дом? — пискнула я.
— Нет, — покачал головой Пирс. — Я наблюдал издалека за домом, но подозрительной активности не заметил. Садитесь в машину, всё же не лето.
После его слов я поняла, что зубы отбивают чечётку. И уже не понятно, от страха или от холода.
Я видела, что Беликов колебался.
— Дмитрий, идём с ним, — попросила я, подойдя к любимому и взяв его за руку.
Видимо, моя ледяная конечность стала решающим фактором в принятии решения. Через минуту мы сели во внедорожник Луи Пирса. Мужчина сел за руль, а я и Беликов расположились на заднем сидении.
Не обращая внимания на чужого человека, Дмитрий снял своё пальто, завернул меня, словно в кокон, и крепко обнял.
— Как ты? — прошептал мне на ухо, изо всех сил прижимая к себе.
— Нормально, — отозвалась, прикрывая глаза на мгновение. — И я же говорила, что ты мой герой!
Мистер Психолог тихо хмыкнул, а я бросила взгляд на нового знакомого.
— Эйб нанял вас? — начиная согреваться, спросила я Луи.
— Да, несколько недель назад, — кивнул Пирс. — В целях вашей охраны. Но мне было строго запрещено приближаться. Когда я увидел, как вы выбежали из дома в летней одежде, то понял, что что-то случилось и пора вмешаться. Чтобы не возникало сомнений, давайте наберём мистеру Мазуру.
И, не дожидаясь моего согласия, мужчина нажал несколько кнопок на руле. В салоне раздались гудки.
— Да, Пирс, слушаю, — раздался резкий голос Эйба в машине.
— Привет, папуля, — как можно язвительнее произнесла я. — Благодаря тебе я чуть не получила инфаркт, а Беликова чуть не пристрелили.
— С твоим Беликовым я поговорю позже, — пообещал Мазур. — Что стряслось? Пирс, почему нарушаем протокол?
Луи вкратце пересказал Эйбу произошедшее. А мой биологический отец чертыхнулся и быстро раздал указания.
Тепло и близость Дмитрия погрузили меня в состояние блаженного транса. Медленно, но верно я начала засыпать и очнулась только когда поняла, что мой мужчина отстранился.
— А? Что? Куда ты? — переполошилась я.
— Не я, а мы, — терпеливо пояснил Дмитрий. — Пока в твоём доме будут работать профессионалы, мы поедем ко мне.
И пока я переваривала услышанное, Беликов бережно вытащил меня из внедорожника и перенёс к себе в авто, усадив на переднее сидение.
Затем перебросился парой фраз с Луи и сел за руль.
— Едем, — сказал Дмитрий и завёл мотор.
А через полчаса мы вошли в просторную прихожую дома Беликова.
Свет не горел нигде: ни в домах, ни на улицах, ни в супермаркетах. Нет, конечно, большие магазины, а так же больницы подпитывались собственными генераторами. Но всё равно с наступлением темноты жизнь в городе замирала.
Дмитрий взял меня за руку и повёл по тёмному коридору. Уже когда мы дошли до кухни, мистер Экскурсовод соизволил зажечь небольшой светильник, в котором расположилась огромная восковая свеча. Света хватило, чтобы тени причудливо заплясали на стенах и мебели.
И только тогда я разглядела лицо Беликова.
— Твою же нахрен мать! — ругнулась, подходя ближе.
Губа Дмитрия была разбита, как и левая бровь, а на скуле уже наливался ярким светом синяк.
— Что такое? — не сразу въехал он.
— Ты весь побитый, — вздохнула я. — Надо обработать раны.
На замечание мой Герой лишь хмыкнул, но затем, увидев выражение моего лица, взял фонарик, сцапал мою ладонь и повёл за собой на второй этаж.
Светильник со свечкой давал немного света, но его хватило, чтобы вытряхнуть антисептик из аптечки в ванной, усадить Беликова на низкий пуф и обработать полученные в бою раны.
И даже со скудным освещением я видела, как горят его глаза, когда он смотрит на меня.
— Ты мой герой, — смущенно произнесла я, бережно стирая запёкшуюся кровь с лица Дмитрия.
— Я чуть не сошёл с ума, когда увидел, как какой-то мудак тянет тебя к машине, — признался Беликов тихим голосом.
— Да, Эйб всех нас удивил, — вздохнула я. — Сейчас обработаем раны и пойдём отдыхать. Эх, бли-и-и-ин! — застонала я.
— Что?
— Я такое рагу приготовила! — чуть ли не плача, сказала мужчине. — А мы тут.
— Не переживай, — Дмитрий положил руки мне на талию и чуть притянул к себе. — Думаю, завтра с утра съездим и заберём его. Будет на обед.
— А ты не голодный? — я подозрительно прищурилась.
— Нет. Я очень устал. Даже есть не хочется, — признался мужчина и вздохнул.
— Тогда предлагаю лечь спать, — в голове сразу появилась мысль, что отсутствие света очень кстати, ибо не видно моих алых щёк.
— Может, сначала в душ? — Беликов хитро улыбнулся.
— Не горю желанием сломать себе шею в этой полутьме, — прикинувшись валенком, сказала я.
— В таком случае, я могу тебя подстраховать, — улыбка мужчины стала ещё коварнее.
— Отлично! — воскликнула я. — Чтобы и ты сломал шею! Нет уж! Будет свет, тогда будешь страховать, если так хочется.
— Запомню, — коротко произнёс он и встал: — Пойдём, доберёмся до спальни. Ты пока что плохо знаешь дом, можешь удариться или на что-то напороться.
Я молча кивнула, подумав про себя, что Беликовское «пока что» мне крайне понравилось.
Дмитрий выделил мне длинную футболку и свои тренировочные штаны, в которых я чуть не утонула, а затем настойчиво уложил в кровать и сгрёб в объятья. А я же замерла, всё ещё не веря в происходящее.
— Скажи мне, что всё это реально. Пожалуйста, — прошептала я, вдыхая родной запах Дмитрия.
— Это всё реально, Роза. Мы реальны, — сказал Беликов, целуя в макушку. — И вместе мы со всем справимся, обещаю.
Я потянулась к его губам и в ответ получила сладкий поцелуй. Но помня об усталости, с какой мой мужчина говорил, остановилась и снова свернулась клубочком в его руках.
— Спокойной ночи, Дмитрий, — прошептала тихо.
— Доброй ночи, любимая, — уже заплетающимся языком произнёс Беликов.
А через минуту его дыхание стало ровным — мой Герой уснул.
Я посильнее прижалась к нему и вскоре тоже провалилась в темноту.
Первая мысль с утра, пришедшая в голову, была «кто я и где я?». Пришлось раз 10 моргнуть и оглядеться, прежде чем до меня дошло: я в доме Дмитрия, в его спальне. Самого Беликова рядом не оказалось. Пораскинув мозгами, встала и поплелась в душ, по пути обнаружив, что дали электричество.
Как я и предполагала, мой Психолог обнаружился на кухне. К сожалению, в весьма приличном виде: в тёмной футболке и спортивных штанах.
— Доброе утро! Как спалось? — с мягкой улыбкой спросил у меня.
Сейчас он совершенно не походил на того Крутого мистера Мозгокопателя, которого я знала подавляющее большинство времени. За прошедшие сутки в нём изменилось всё, начиная с выражения глаз, заканчивая улыбкой, редкой гостьей на лице Беликова в обычное время.
— Вроде, отлично, — промямлила, не в силах оторвать взгляд от Дмитрия.
Одна бровь мужчины удивлённо приподнялась, а я, наконец, хихикнула и пояснила:
— Я просто так отрубилась, что не помню, насколько отлично спалось.
— Вот и славно, — заключил он и кивнул на заставленный снедью стол, — потому что завтрак уже остывает. Мне сегодня надо обязательно приехать в офис.
— Да, работу никто не отменял, — заворчала я, кивнув.
— Я созванивался с мистером Мазуром, — ошарашил Беликов. — Луи будет дежурить около дома. А если тебе скучно, можешь пригласить его сюда и съесть хотя бы часть запасов моего холодильника. Иначе, боюсь, кучу еды придётся отправить в мусорное ведро после столь длительного отключения электроэнергии.
От предложения Дмитрия я резко закашлялась, поперхнувшись травяным чаем.
— Я думала, что поеду домой, — пробормотала, стирая капли чая со стола. — Ведь за ночь можно проверить весь дом! Неужели люди Эйба не справились?
— Справились, — подтвердил мои предположения Дмитрий, — и даже нашли отпечатки. Не твои, не мои, не твоей мамы или Эйба.
— Лео часто был у меня в гостях, — я смущенно опустила глаза.
— Его они тоже пробили. Но отпечатки ему не принадлежат, — покачал головой мужчина. — Их нет в общей базе.
— Нет в общей, но?.. — спросила я, по коварному взгляду Беликова поняв, что он не договаривает.
— Но должны быть в базе военных, — на лице моего мужчины появилась самодовольная улыбка. — Правда, чтобы выйти на нужного человека, кто владеет информацией, придётся немного подождать. Тут даже мистер Мазур не всесилен.
— А пока сидим на попе ровно и не отсвечиваем, — кивнула я.
— Ещё твой отец дал добро, чтобы ты пожила у меня, пока они в Турции, — будто невзначай бросил Беликов, а я аж замерла.
— Я не то, чтобы против, но ты уверен, что в твоём доме безопаснее, чем в моём? — поинтересовалась я.
— Все замкú абсолютно новые, а окна с внешней стороны не открыть, — объяснял Дмитрий. — Прибавь к этому охрану Эйба и моё присутствие в утренне-вечерне-ночное время. И тогда получится вполне надёжная охрана.
Я глупо улыбалась.
— Наверно, Вселенная решила свести меня с ума, — глупо хихикнула, и тут у Беликова зазвонил телефон.
— Чёрт, опаздываю! — выругался мой Психолог и стал спешно собираться, а я сочла своим долгом проводить его.
Торнадо Беликов остановился только перед входной дверью и, развернувшись ко мне, замер. А затем подлетел, сжал в объятьях и поцеловал так, что у меня снова подкосились ноги. Наверно, если бы не повторная трель его мобильного, то наше«прощание» вышло более длинным.
— Сегодня впервые за всю практику я опоздал на работу, — прошептал мой мужчина, нехотя выпуская меня из своей стальной хватки. — Чёртова работа.
Я лишь тихо засмеялась и легонько чмокнула его в щёку.
— Лети, спасай потерявшиеся во тьме дýши. А я приготовлю к ужину что-нибудь вкусное, раз уж я на какое-то время заложница.
— До вечера, Роза, — улыбнулся Дмитрий в ответ и вылетел за дверь.
Судя по времени, он катастрофически опаздывал.
Первый час без Беликова я провела в праздности. Ну, почти. Я доедала завтрак и мыла за собой посуду. Дмитрий не только приготовил еду, но и успел почти всё за собой вымыть. Да, это не наши с Джанин кулинарные эксперименты, после которых иной раз приходилось оттирать потолок, не говоря уже о стенах.
Второй час я убиралась. Нет, в доме Беликова царила подозрительная для мужской берлоги чистота. Но я всё равно протёрла пыль, запустила стирку и даже немного похозяйничала в кухонных шкафах. Но придраться было особо не к чему: Дмитрий был столь же логичен и последователен, как и я.
Третий, четвёртый и пятый часы я готовила. Сварила лёгкий суп из индейки, приготовила овощи со стейками, салат и компот, а затем от скуки испекла имбирные печенья с лимонной цедрой.
А затем, наверно, весь шестой битый час уговаривала Луи составить мне компанию и хоть что-то съесть, потому что оценила масштабы приготовленного. И даже если я и Дмитрий не будем вылезать с кухни и будем постоянно что-то есть, то всё равно запасы кончатся не скоро. Но мой секьюрити оказался непрошибаемым работягой, поэтому наотрез отказался покидать наблюдательный пост. Правда, пообещал подумать над моим предложением, когда придёт человек ему на смену. Опечаленная, я вернулась в дом.
От нечего делать, стала бродить по жилищу Беликова, рассматривая достаточно унылый, по моему мнению, интерьер. Пообещала себе, что если задержусь здесь более, чем на неделю, то однозначно оставлю на парочке однотонных стен собственные рисунки. А если найду чем рисовать, то натворю добро в ближайшее же время.
Но ни красок, ни маркеров я не обнаружила, зато наткнулась на кое-что поинтереснее: на кабинет Дмитрия. Он находился на втором этаже, и представлял собой небольшую комнату с гигантским книжным шкафом во всю стену, с массивным письменным столом, рядом с которым стоял стул ему под стать, и небольшим кожаным диванчиком у другой стены.
Первое, к чему я двинулась — стол, заваленный бумагами. Раскопки продолжались около четверти часа. Кроме общих сведений о работе Беликова, больше ничего интересного не обнаружилось: научные статьи с пометками Дмитрия, распечатки исследований с конференций и многое другое, связанное с психологией.
Затем пришлось напасть на шкаф, с надеждой найти что-то почитать и тем самым скоротать вечер.
И тут меня постигла удача: потянувшись за томиком Дюма, уж лучше классика, чем скука, я чуть не получила по голове увесистой книгой, которая на деле оказалась фотоальбомом.
Бережно прижимая находку к груди, села на диван и с трепетом раскрыла альбом.
С первой страницы и самой первой чёрно-белой фотографии на меня смотрел мальчик, лет двух, с тёмными глазами и по-детски доброй открытой улыбкой.
— Дмитрий, — дотронувшись до уголка фото, прошептала я, и губы сами растянулись в улыбке.
Осторожно перелистнула страницу и увидела два других фото: молодая женщина и маленький Дмитрий. На снимке ему явно не более пары месяцев от роду. Щекастый карапуз! Не сдержавшись, хихикнула. Щекастый Беликов — нонсенс. На втором фото большая старая игрушечная машина и снова мой крутой Психолог, ему года три, не больше. Перепачканные в песке руки, счастливая улыбка и сияющие глаза.
И на всех других фотографиях… Он всегда улыбался. Беззубые улыбки малыша, хитрые улыбки подросшего мальчика, а вот он первый раз идёт в школу. И на его губах снова улыбка. Вот обнимает женщину, видимо, маму. И снова в глазах его тепло.
Теперь, кажется, я узнала настоящее лицо человека, с которым столкнула меня жизнь. И это было лицо маленького улыбающегося ребёнка.
Я листала альбом и впитывала того Дмитрия, каким он редко был для всех. Но теперь уверенность, что я заглянула под маску, сменилась уверенностью, что я знаю внутренность, спрятанную под слоем вынужденной лжи.
Одна фотография особо привлекла внимание: Дмитрий сидел на лавочке и беззаботно улыбался, а рядом с ним сидела девушка, немногим его старше, и так же счастливо улыбалась.
— Хэлен, — прошептала я, ни на секунду не сомневаясь в своём предположении.
Ревность неприятно кольнула сердце.
Я спешно перелистнула страницу и сразу заметила перемену: на следующих фото Беликов больше не улыбался, а глаза его не светились радостью. Будто на нём лежала тень. На всех последующих фото.
Долистав альбом до конца, я вернулась к фото Дмитрия и девушки.
— Хэлен, — тихо сказала, рассматривая фото, — почему же он стал таким после твоей смерти?
— Потому что виноват в ней, — раздался чуть слышный голос со стороны двери.
Я вздрогнула от неожиданности, альбом с глухим стуком упал на пол.
Облокотившись на дверной косяк, стоял Дмитрий и с непроницаемым лицом смотрел на меня.
— Я… — просто не знала, что сказать.
Но Дмитрий начал говорить сам. Подошёл к дивану, присел и поднял альбом с пола.
— Мне едва исполнилось 10 лет, — негромко начал он. — Старшая сестра поехала учиться в Штаты, выиграла крупный конкурс, получила грант. Мы часто приезжали к ней в гости, так я и познакомился с Хэлен. Спустя некоторое время мама нашла здесь работу, мы переехали окончательно, как я тогда думал, — мужчина вздохнул. — Мы были похожи, как две половинки одного целого: характер, привычки, воспитание, моральные принципы. Даже вкусы в еде совпадали, что нас в шутку звали братом и сестрой. Хэлен была старше почти на 2 года, но разница не чувствовалась. Я боготворил её, а она всегда была рядом. Сначала помогала адаптироваться в новом месте, затем учила языку, знакомила с новой жизнью, людьми, культурой. Я же рассказывал ей о своей стране и многом-многом другом. Дружба на протяжении 5 лет стала самым ярким и насыщенным событием для меня за всю жизнь.
Дмитрий, казалось, ссутулился, а его лицо посерело, но он продолжил:
— Подростковый возраст — проблема для всех детей. Вот и у нас с Хэлен начались разногласия: она втянулась в нехорошую компанию, а я всячески пытался огородить её от них. Но что может пятнадцатилетний парень? Я незримо сопровождал её с ночных прогулок, тщетно уговаривая остановиться и осмыслить то, что она творит. Но Хэлен не слушала, лишь больше и больше злясь. Так я попал в немилость. Однажды вечером я случайно узнал, что один из отвергнутых кавалеров готовит некую месть. Причём, этим самым вечером. Я ждал Хэлен три часа под ледяным осенним дождём, чтобы предупредить о возможной опасности. А она лишь отмахнулась от моих слов, как от назойливой мухи. Тогда я пошёл за ней, как всегда, по тёмным вечерним улицам, под проливным дождём. В одной из подворотен нас встретила компания ребят. Их было семь.
Беликов замолчал, переводя дыхание, а я невольно поднесла руку ко рту, когда поняла, что будет дальше. Ведь я слышала, что произошло от Дианы.
Дмитрий поднял на меня глаза, лишь на миг взглянув, но этого оказалось достаточно, чтобы увидеть боль, которую он сейчас переживал.
— Завязалась драка. Но силы были не равны. Я получил три ножевых ранения, переломы почти всех рёбер и правой руки в двух местах. Меня бросили на брусчатку умирать. А эти подонки… — Дмитрий сжал зубы так сильно, что вот-вот послышится хруст. — Эти мрази издевались над Хэлен. И я ничего не мог сделать. В ту ночь я чудом остался жив: потерял несколько литров крови, был близок к геморрагическому шоку из-за большой кровопотери, затем пролежал несколько недель в реанимации. А Хэлен… Она не выжила. Я же был свидетелем того, что они с ней делали. Она умирала на моих глазах, а её крики долго преследовали меня по ночам. И я ничего, чёрт возьми, не мог сделать. И если бы я нашёл подходящие слова, смог бы уговорить её сесть на такси или не ходить тем вечером в клуб… Быть может, тогда всё было бы иначе.
Я кабинете повисло молчание. Гнетущее и тёмное. И тут раздался всхлип.
Вначале я не поняла, откуда исходит звук. И только когда Дмитрий поднял на меня отсутствующий взгляд, а затем обнял, прижимая к своей груди, тогда только я осознала, что щёки мои давно мокрые от слёз.
— Эй, ты чего? — прошептал он, казалось, потрясённо. — Это давно прошлое. Ушедшее и немного стёртое временем.
— Спасибо, — хлюпнула я носом. — Спасибо, что рассказал, что доверился.
— Мой психолог, Сэллендж, всегда говорил, что именно из-за пережитого у меня есть некоторые проблемы в отношении людей. Мне проще воспринимать человека, как объект изучения. От этого постоянное стремление помочь. Я давно перестал ставить свои желания на первое место. Вначале думаю о других, затем уже о себе. Наверно, это своеобразный способ искупления перед прошлым.
Я молча комкала рубашку своего Психолога, не зная, как сформулировать тьму вопросов в один, самый важный.
— Прошлое когда-нибудь тебя отпустит? — спросила, наконец.
— Оно уже давно меня отпустило, — легко отозвался мужчина. — Но изменения, что произошли в моём характере и восприятии… Вряд ли они исчезнут.
— А вот знаешь, — как можно бодрее сказала я, отлепившись от груди Дмитрия, — между прочим, мне в тебе всё нравится! Даже твоя одержимость благим делом. Ты помогаешь людям, ставишь их мозги на место. А это мало кому вообще удаётся.
— Мне приятно слышать, что ты принимаешь меня таким, какой я есть, — усмехнулся Беликов и мягко усадил меня к себе на колени.
— Разве могло быть иначе? — я вдохнула его запах и прикрыла глаза.
— Могло, — подтвердил он, — если бы мы не встретились.
— И поэтому ты такой… ну, необычный? — спросила я. — Байк, компании неформалов, тяжёлая музыка…
— После смерти Хэлен у меня был сложный период, — Беликов раздраженно вздохнул. — Сомнительные компании, алкоголь, эксперименты сексуального характера.
На последней фразе я подозрительно покосилась на Дмитрия.
— Ещё скажи, что у тебя тут плётки спрятаны, — съязвила я.
— Уже нет, — произнёс мой мужчина, но как-то слабо верилось. — Но принадлежность к сфере БДСМ имела место быть тоже.
— Охренеть, — искренне выразилась я.
— Я сильно чудил некоторое время, — продолжил Беликов. — Повезло, что рядом часто оказывалась Таша. Она помогала мне поставить крышу на место.
А мне вдруг вспомнилась фраза Пьера: «Может, Димма опять чудит?»
— И Пьер, — вырвалось невольно.
— Да, и Пьер, — кивнул мужчина. — Он всегда таскался за Наташей. Не так давно они начали встречаться. Всё это время Таша держала его во френд-зоне.
Какая-то неприятная мысль нехорошо кольнула сердце. Но я лишь отмахнулась, списав всё на тотальную усталость.
— А касательно моего мотоцикла… — Дмитрий тепло улыбнулся. — Ощущение скорости дарит обманчивое чувство свободы. А ещё помогает избавиться от назойливых мыслей и проветриться. С детства люблю скорость и высоту. С альпинизмом не сложилось, а байк пока отдыхает в гараже. Да и в каждой странной компании есть отличные люди.
Я вспомнила Веника, Ветеринара и других друзей Дмитрия и тоже улыбнулась.
— В этом я с тобой соглашусь, — кивнула я. — Вот только на счёт чувства вины в смерти Хэлен… Ты не виноват, что она не стала тебя слушать и сделала свой выбор.
— Это не отменяет того, что я до сих пор будто слышу её крик в самых кошмарных снах, — тихо проговорил мужчина. — Мне иногда снится та ночь. На моих глазах издевались над дорогим мне человеком. А я истекал кровью и никак не терял сознание.
Дмитрий тяжело вздохнул, но продолжил:
— Но всё это в прошлом, Роза. Да, отголоски ещё долгое время будут всплывать в удобное для них время. Но я справился с этой болью. Всё это — прошлое.
Так мы сидели в молчании минут 10. Быть может, все 20. А, может, даже и час. Время проплывало мимо, а мы беззаботно за ним наблюдали.
Я встрепенулась первая:
— Я столько наготовила! Ты, наверно, голодный! Идём ужинать?
— Хорошо, — кивнул мой мужчина. — Но для начала, ты должна пообещать, что не будешь больше без спроса лазить в моём кабинете.
— Это вышло случайно, — пробормотала я, а затем спешно добавила: — Обещаю, что больше не сунусь, куда не следует.
— Договорились. А теперь — ужин!
Казалось, самому Беликову стало легче, после того, как он рассказал мне о Хэлен. Я же не переставала думать о ней и о том, что пришлось пережить моему мужчине. Самое страшное — бездействие. А ещё страшнее — невозможность что-то сделать, бессилие. Причём, физическое.
Теперь стремление Дмитрия помогать другим имело определённые корни. Да, бесспорно, Дмитрий всегда хотел стать психологом, но именно произошедшее в его жизни стало отправной точкой для Беликова, как крутого психолога.
И ещё я не переставала удивляться силе дýха, заключённой в нём.
Вечером мы засыпали под мерный шум дождя, а я, кажется, начинала обретать ту самую гармонию, о которой постоянно говорят светила дзен-просвещения.
На следующий день Луи сдался и составил мне компанию во второй половине дня, а так же научил готовить острые картофельные чипсы. Вдохновлённая готовкой, я не заметила, как пролетел день и наступил вечер. Когда пришёл Дмитрий, Луи сразу ретировался, поблагодарив за гостеприимство и сытный ужин.
Беликов долго смотрел на моё довольное лицо и слушал восторженные эпитеты на счёт острых чипсов, а затем бесцеремонно сгрёб меня в объятия и поцеловал в нос.
— Не видел тебя весь день, а скучал, будто не виделись неделю, — горячее дыхание коснулось щеки, губы прошлись по скулам и подбородку, спустились на шею.
— М-м-м-м-м-м, мистер Психолог, вы читаете мои мысли, — промычала я, наслаждаясь прикосновениями.
Чудом не свалились с лестницы, чудом дошли до спальни, чудом не промахнулись мимо кровати. Пальцы рук сводило от напряжения, а всё тело — от неистового желания.
Рубашка Дмитрия бесформенной тряпкой улетела на пол. Кажется, по моей милости он завтра не досчитается пары-тройки пуговиц. Может, больше.
Рельефные мышцы перекатывались под ладонью. Моя кожа горела везде, где её касались губы Дмитрия.
Я выгибалась за его руками, стонала и бессвязно умоляла стать ещё ближе.
И он пил мои стоны, впитывал их своими шершавыми губами, обжигал прикосновениями, дыханием.
Мы сливались воедино в одном ритме, повторяя безумные движения, испытывая полную гамму настоящих и искренних эмоций.
И я дрожала в его руках от ярких оргазмов и шептала признания в любви…
Я так чувствовала. И Дмитрий тоже.
Наконец, всё в моей жизни стало правильно.
На город уже опустилась ночь, но сна ни в одном глазу. Да ещё и мой желудок громко дал понять, что неплохо бы закинуть в него еды, что и решил сделать Беликов. Лениво потянувшись, я сначала отправилась в душ, а затем, отбиваясь от Дмитрия, на кухню. Разогрела ужин, отчего-то вспоминая жаркие поцелуи моего мужчины. А спустя несколько минут, почувствовав нежное прикосновение губ к шее, потеряла крышу, набросившись на Дмитрия с одним ясным, как день, желанием — обладать им целиком и полностью.
Теперь фраза «многофункциональная кухня» приобрела в моих глазах совсем другой смысл.
Поужинав, мы поднимались на второй этаж и смеялись, как услышали громкий стук в дверь.
Беликов бросил на меня удивленный взгляд и прошёл в прихожую. Я же двинулась следом.
Распахнувшаяся дверь явила взору двух полицейских.
— Мистер Беликов? — спросил один из них у Дмитрия, на что мой Психолог кивнул. — Вы не знаете, где мы можем найти мисс Розмари Хэзевей?
— Это я, — холодея изнутри, чуть слышно пискнула и подошла ближе.
— В чём дело? — жёстко спросил Дмитрий.
— Мисс Хэзевей, вам придётся пройти с нами, — смотря на меня, сказал полицейский.
— Зачем? — вырвалось невольно.
— Вы подозреваетесь в убийстве мистера Леонарда Уилмарка. До выяснения обстоятельств вам придётся пройти с нами.
— Лео мёртв? — прошептала я, а полицейский кивнул.
Прихожая вдруг закружилась, а свет померк.
Прекрасное, мать его, завершение дня.
