Переверни мой мир

      Пробуждение приятным назвать я бы не смогла: голова раскалывалась, руки затекли, тело будто одеревенело, а во рту ощущался противный привкус какой-то химии.       — Что за ерунда? — заворчала я и попробовала повернуться.       Лучше бы не шевелилась, вот честно!       В небольшой комнатке без окон на стуле сидел Дмитрий связанный по рукам и ногам. Его голова безвольно упала на грудь. Чуть поодаль я увидела Ташу Озёра, прикованную наручниками к батарее. На лице женщины читался откровенный ужас, а опухшие от слёз глаза неотрывно смотрели на Беликова.       — Наташа, — захрипела я и закашлялась, — что происходит?       Взгляд Озера медленно остановился на мне.       — Простите меня, — чуть слышно прошептала она, — я не знала. Я не хотела. Если бы только поняла раньше. Простите, простите. Я так виновата.       — Таша, что с Дмитрием? — не сдавалась я, хотя понимала, что вряд ли добьюсь от неё чего-либо путного.       — Беда, большая беда.       В тот самый миг заскрежетали замки, отчего Озера сжалась и попыталась слиться с батареей. А затем в помещении зажёгся яркий свет, больно ударив по глазам.       — Какая удача! — произнёс голос, в котором явно улавливался французский акцент. — Ещё одна героиня нашей истории пришла в себя. Добро пожаловать, Розмари! Рад, что ты успела к началу.       Глаза слезились, но я всё равно нашла в себе силы взглянуть на Пьера. Мужчина держал в руках оцинкованное ведро и с улыбкой серийного маньяка смотрел на меня.       — Не могу сказать, что тоже рада, — скривилась я. — Всё затекло.       — Ничего, скоро я тебя встряхну, — улыбка Пьера мне совсем не понравилась. СОВСЕМ.       Кажется, интерес ко мне временно иссяк. Маньяк повернулся к Дмитрию, взял ведро и вылил его на Беликова, отчего пленник застонал и начал приходить в себя.       — Пора просыпаться, Димма! — выдохнул Пьер и поднял голову Беликова за волосы. — Я не могу позволить тебе пропустить всё веселье. Ты итак пропустил мою милую беседу с прелестной Дианой.       Я сдавленно выдохнула. Он и Диану похитил?! Взгляд Дмитрия стал более осмысленным и наткнулся на меня.       Я увидела, как двинулись скулы Беликова. Его правая бровь была рассечена, как и нижняя губа, а на левой щеке я увидела огромного размера рану, будто кто-то провёл по щеке лезвием или ножом.       Господи, помоги!       — Отпусти женщин, ублюдок, — сквозь зубы прорычал Дмитрий, не сводя с меня взгляда.       — Диана уже плавает в реке, — радостно заявил Маньяк. — Скоро и Натали и Розмари составят ей компанию.       Наташа задрожала ещё сильнее. По бледным щекам потекли слёзы.       — Что происходит? — спросила я и поняла, что голос предательски дрожит от страха. — Пьер, зачем это всё? Почему?       — О, милая девочка, — пропел мужчина и переключил внимание на меня, начав медленно приближаться, — ты не в курсе… Как я мог забыть?! — одним рывком он поднял меня, как пушинку, и прижал к стене одной рукой.       Я застонала от боли, пронзившей затёкшие мышцы, краем глаза успев заметить, как дёрнулся Дмитрий. Но Пьера мои страдания не волновали.       — Мы все собрались здесь из-за Диммы, — ласково начал объяснять психопат, поглаживая меня ледяной рукой по щеке, а я никак не могла понять, что раздражает больше: имя Дмитрия, произносимое убийцей на французский манер с удвоенным «м», или мерзкое прикосновение к моей коже. — Я давно давал ему выбор, а он выбрал не то.       — А фишка выбора разве не в том, что человек волен выбирать? — не сумев скрыть сарказма в голосе, спросила я.       — Димма должен был выбрать меня! — зашипел Пьер и с силой сжал мою шею.       Вот это поворот!       Я настолько была потрясена его фразой, что даже забыла об опасности.       — Это как? — мозг отказывался принимать слова психа.       — Он должен был согласиться быть моим, — рука Пьера исчезла с моего горла. — Димма должен был стать только моим и ничьим более! А он сначала страдал по шлюхе Хэлен, затем соглашался на дружеский секс с Натали, менял случайных женщин. А я! Я был рядом с ним всегда! Стоило только протянуть руку и вот он я! Любящий, ласковый и только его! — сорвался на крик мужчина.       Наверно, мои глаза вылезли из орбит.       Так это что же получается?! Пьер влюблён в Дмитрия?! Психопат на фоне гомосексуализма?       — Охуеть, — выдохнула я, одним словом передавая свои эмоции от услышанного.       Пьер горько ухмыльнулся и бросил на Беликова непонятный взгляд.       — А я всю жизнь старался быть ближе к нему, — уже повернувшись ко мне, продолжил откровение маньяк. — Я трахал почти всех его женщин, лишь так ощущая себя ближе к Димме, пытался поймать его запах на женских телах, хотя бы так касаться его. Быть там, где был он не так давно.       Я уже не знала, смеяться или плакать. Вернее, заржать хотелось. Истерически и надрывно. А потом разрыдаться, потому что я поняла размер задницы, в которую мы угодили. Но я держалась, еле дыша.       — Ты знаешь, Розмари, как страшно хотеть касаться любимого и не мочь этого сделать? — застонал психопат.       — Ну да, — кивнула медленно в ответ. — Я полгода была в такой ситуации.       — Пф-ф-ф-ф! Полгода! — улыбнулся снисходительно Пьер. — Я в такой ситуации более 10 лет, девочка. А ты! Ты тоже добилась своего! Ты можешь касаться его везде, где захочешь и когда захочешь. И Димма с удовольствием обнимает тебя в ответ. Я видел, видел.       Пьер резко отпустил меня и сделал шаг назад, отчего я сползла по стенке комнаты. Затем взъерошил свои волосы и с силой за них потянул.       — И опять на моём пути встала шлюха, готовая раздвинуть ноги! — заорал он неожиданно, что и я, и Наташа, и даже Дмитрий вздрогнули. — А он должен быть моим! Димма должен быть только моим!!!       Отчего-то вспомнился Горлум с его вечным «моя прелес-с-с-с-сть». Видимо мозг окончательно решил отказать.       — Но ничего, ничего, — как заведённый повторял Пьер, обращаясь в пустоту. — Скоро я разберусь сначала с одной шлюхой, затем мы развлечёмся с тобой, девочка, — мужчина бросил на меня кровожадный взгляд.       — А затем Димма станет моим навсегда. И больше нам никто не будет мешать. Я ведь так тебя люблю!       Маньяк мечтательно прикрыл глаза и снова улыбнулся своим больным мыслям.       «Ебать он псих!!!» — орала я внутри себя, но вслух не проронила ни слова.       — Пьер, — вдруг подал голос Дмитрий, а я вздрогнула, — отпусти Роуз и Наташу. Я понял, чего ты хочешь. Они тут не при чём. Тебе нужен я, вот и оставь меня здесь, а они пусть идут. Завяжи им глаза, высади в любом населённом пункте, а затем делай что хочешь. Ты утверждал, что это место никто, кроме тебя, не найдёт. Так отпусти их.       Я видела, как тяжело давались слова Беликову, но ничем не могла помочь. Лишь молча наблюдала за происходящим безумием. Теперь я целиком и полностью понимала боль Дмитрия, когда случилась беда с Хэлен. Самое страшное — бессилие.       — Я не могу, Димма, не могу, — маньяк будто обречённо покачал головой. — Натали ничего для тебя не значит, да и мне она уже без интереса. Если бы она не оказалась не в том месте не в то время, то была бы свободна и ни о чём не догадалась. Я бы так и проводил короткие ночи с ней, а целые дни с тобой. А теперь… Натали будет болтать. Я не могу её отпустить. А вот Розмари… — нездоровый блеск сумасшедших глаз направился на меня.       — Пьер, клянусь, если ты хоть пальцем тронешь Роуз, я собственными руками убью тебя, — зарычал Дмитрий.       Маньяк подошёл ко мне и присел на корточки. Безумные глаза смотрели на меня.       — А как же… — я зачем-то тянула время. — Все эти сообщения с неизвестных номеров, смерти клиентов Беликова… Это всё подстроил ты?!       — Конечно, малышка, — будто малому ребёнку сказал псих.       — Но ты чуть не убил Дмитрия! — воскликнула я, а мужчина поморщился. — Ты чуть не сломал его! Он же мог совершить суицид или попасть в психушку! Ты ненавидишь его, а не любишь!       — Ты ничего не понимаешь в нашей с Диммой любви! — разозлился маньяк. — Когда-то, когда он был подавлен, а Натали не оказалось рядом, он пришёл ко мне! Слышишь, дешёвка, ко мне! И пусть я не мог касаться его так, как можешь ты, но я был рядом! Я был важен ему!       — И поэтому ты решил превратить его жизнь в ад? — я аж приоткрыла рот от странной логики.       — Просто я знал, что скоро Димма придёт ко мне, — эмоции Пьера менялись с ужасающей скоростью, и сейчас на лице его снова появилось мечтательное выражение. — И тогда я бы стал для него всем миром, его единственным спасением.       Я благоразумно решила умолчать про наличие у Беликова психолога именно для таких случаев.       — Одной ночью я залез в кабинет Диммы. Я знал, что нужно делать, — продолжил рассказ Пьер. — Я отснял те дела, о которых говорила Натали. Ведь именно с ней Димма часто делился отрывочными данными. Но я слушал. Я всегда слушал всё, что касается Диммы. И я знал имена, которые важны ему. Поэтому проник в кабинет и отснял нужные мне папки. В то время ты, Розмари, меня не интересовала. И если бы не ты спящая в кабинете, я бы и не обратил внимания на тебя. Но в последнюю минуту решил, что и ты важна Димме. Уже потом я понял, что не прогадал. А дальше всё элементарно: смерть беременной девушки под колёсами автомобиля оказалась самой простой задачей. Точнее, травмирование, а девушка сама всё сделала за меня. Очень вовремя сломался и её муж. Фирму Рокстона я выкупил за несколько минут, заранее зная, какой удар нанесёт эта новость хозяину. И снова попал в точку. Окрутил одну дамочку и увёл её за пару дней, а её муж решил свести концы с концами, как я и ожидал. А потом Тайрес. С ним у меня были свои счёты. Его смертью я убил двух зайцев: толкал к краю тебя, Розмари, и подводил Димму к нужному решению. Честно говоря, я думал, что ты умрёшь раньше. Но ты оказалась на удивление стойкой девочкой. Ни отчисление из колледжа, которое я умело подстроил, ни смерть Тайреса тебя не сломила. Интересно, ломать тебя и дальше будет так же увлекательно?       Псих задумчиво потёр подбородок, а я снова перестала дышать. Морген. Эта мразь убила Моргена!!!       — Но ты даже после смерти своего парня не сломалась, — маньяк недовольно покачал головой. — Но теперь я понимаю почему. Всё потому, что ты, сука, раздвинула ноги перед Диммой, — злые глаза смотрели на меня. — А малышка Диана меня узнала. Занесло её в тот же бар, что Леонарда и меня вечером. Пришлось устранить её, как свидетеля. Нам с Диммой не должны мешать. Никто!       — Какая же ты сволочь, Пьер! — надрывно выкрикнула вдруг Таша, заливаясь слезами. — Чтоб ты сдох в своём дерьме за всё, что ты сделал!       — Наташа! — рявкнул Беликов, а я прикрыла глаза на миг.       Поздно. Зверь уже метнулся к жертве. А дальше стал наносить удар за ударом связанной беспомощной женщине.       Я истошно закричала, стараясь перетянуть хоть чуть внимания на себя. Дмитрий стал тщетно дёргать руками, пытаясь освободиться, и сыпать проклятиями, но ничего не остановило психопата.       Только когда Озера перестала двигаться, Пьер остановился и, тяжело дыша, склонился над жертвой:       — Ты шлюха, отобравшая у меня Димму. Одна из многих! Ты должна молчать!       Я тряслась, как осиновый лист, и пыталась понять, дышит ли Озера. Но она лежала бесформенной кучей слишком далеко, чтобы понять, жива ли она.       Безумные глаза Пьера обратились ко мне. Затем он подошёл к Дмитрию со спины и, мать его так, поцеловал Беликова в макушку, отчего мой Психолог дёрнулся в сторону и зашипел от боли.       — Осторожнее, Димма, — ласково произнёс убийца, — ты стёр руки в кровь. Но ничего. Как только я разберусь с твоей последней шлюхой, у нас всё будет хорошо.       И только сейчас я заметила в любимых карих глазах ненависть вперемежку со страхом.       — Не смей трогать Роуз! — крикнул Беликов, но псих уже шёл в мою сторону, криво ухмыляясь.       Он одним движением поднял меня с пола и потащил в сторону. Я опять застонала от боли во всём теле.       Когда голова с силой приложилась о стену, мои руки сзади псих пристегнул к цепи и потянул вниз, и я оказалась выгнута, что грудь невольно выпятилась вперёд, а пуговицы на рубашке натянулись.       Пьер с полным безразличия взглядом прошёлся по моей фигуре, а затем нарочно медленно стал расстёгивать пуговицы на, чёрт возьми, моей рубашке!       Боковым зрением я видела, как неистово Дмитрий пытается освободиться из капкана верёвок, тем самым причиняя себе лишь боль, но никак не могла оторваться от безумных глаз мужчины, что стоял сейчас передо мной.       Маньяк ловко справился с пуговицами и распахнул полы рубашки, являя на свет мой кружевной бюстгальтер. Я попыталась съёжиться, но верёвки, надёжно фиксирующие меня в одном положении не позволили толком шелохнуться.       Пьер опустил ладонь на мою грудь и задумчиво её сжал.       — И что ты в ней нашёл? — недоумённо спросил он у Беликова.       Я же старалась сдержать рвотный рефлекс. Ужас внутри нарастал.       — Пьер, послушай, — вдруг спокойно и даже ласково произнёс Беликов. — У меня с Роуз ничего не было. У нас сейчас в самом разгаре конфетно-букетный период, — обманчиво спокойно сказал бесстрашный мистер Психолог, а Пьер мигом отпрянул от меня. — Если я так тебе нужен, то вот он, я. Делай со мной, что хочешь. Я не буду сопротивляться. А со временем, быть может, совсем привыкну.       Беликов затеял очень-очень-очень опасную игру. Я видела это по его решительному взгляду. Но именно эта игра в исполнении Дмитрия могла прокатить.       Пьер медленно подошёл к мужчине и провёл костяшками пальцев по его скуле. Дмитрий, надо отдать ему должное, не шелохнулся и не прервал зрительного контакта.       — Ты сможешь полюбить меня? — с сомнением в голосе спросил психопат.       — Человек может всё, если захочет, — мудро отметил Беликов. — Ты никогда не говорил о своих предпочтениях и не спрашивал о моих.       На лице маньяка заиграла довольная улыбка.       — Я так хочу чувствовать твои объятья. Уже так давно, — горячо затараторил он и сделал то, ради чего Дмитрий и ломал комедию: развязал моему Психологу руки.       Когда я увидела кисти Беликова, то громко вздохнула: кожа содрана, покрыта кровавыми разводами, живого места нет!       Но хитрый мистер Психолог не спешил убивать злоумышленника. Грешным делом я усомнилась в его ориентации. А затем мощный удар кулаком, пришедшийся Пьеру в солнечное сплетение, стёр все сомнения. Между моим мужчиной и безумным психопатом завязалась драка.       Я видела, что силы не равны, что Дмитрий ослаблен и почти без сил. Но он всё равно старался хоть как-то выбраться из сложившегося пиздеца.       Я дёргала руками в тщетных попытках освободиться, проклинала Пьера и молилась, чтобы Дмитрий остался жив после этой схватки.       Но монстр начал побеждать.       Не успела я ужаснуться, как раздался громкий хлопок, погас свет, а затем дверь вышибли люди в масках.       — Всем лечь на землю! — заорали пришедшие люди с автоматами.       Последнее, что я запомнила, прежде, чем осесть на пол, — Дмитрий. И лужа багряной крови, вытекающая из-под него.       Мир, кажется, рухнул.       Мне вообще редко снились логичные сны. Всё какой-то трэш и угар. Но сегодня мой мозг подсунул нечто странное и вполне логичное.       Я сидела на огромном поваленном дереве и всматривалась в солнечные блики на воде.       — Как думаешь, это хорошее место? — спросил смутно знакомый голос.       Повернув голову вправо, я увидела мальчика лет 6.       — Не знаю, Тэйлор, — я прикрыла глаза, наслаждаясь полуденным солнцем. — Хорошее для чего?       — Для того, чтобы попрощаться, — с укором ответил мальчик. — И предвидя твой вопрос: да, я готов уступить тебя ему.       — Кому? — рассмеялась я, снова взглянув на мальчишку.       — Ему, — кивнул он, а я проследила за взглядом друга.       Недалеко от берега, по колено в воде стояла знакомая мужская фигура. Я не видела лица человека, но была уверена, что знаю этого мужчину.       — Тебе пора отпустить меня, — весело прощебетал Тэй. — Ты нужна ему, — снова кивок в сторону мужчины.       Я чувствовала, как меня тянет к незнакомцу, что, стоя в воде, любовался рекой, и хотелось приблизиться… Но что-то тормозило.       — Мы ещё увидимся с тобой, — утешил мальчик, авторитетно кладя руку мне на плечо. — Но ты ещё столько всего не доделала! А помнишь, что говорила моя мама?       — Если начал дело, доводи до конца! — продекламировала я и невольно улыбнулась.       — Правильно! — обрадовался мой собеседник.       Решение внутри окрепло. Я повернулась к малышу и звонко чмокнула его в маленький носик.       — До встречи, Тэйлор, — сердце болело, но так… правильно.       — До встречи, Роузи! — в карих глазах лучилось веселье. — Не забывай, но и не думай обо мне постоянно. Ведь я прошлое. А он — будущее.       Я встала с дерева и не оборачиваясь пошла к воде.       Незнакомец будто не слышал моего приближения, будто не заметил, как я вошла в воду и подошла к нему со спины. Положила руку на его плечо. И тогда Он обернулся. Карие глаза смотрели с недоумением. Но удивление во взгляде быстро сменилось на ласковое тепло.       — Пойдём? — спросила я, прижимаясь к надёжному мужскому плечу.       — Да, Роза, — ответил Дмитрий.       Меня затопило тепло.       Словно подброшенная ударом тока, я открыла глаза. Видимо, сделала это настолько резко, что свет резанул больно и неожиданно. Вдох получился рваным, но именно поэтому когда мне сразу кто-то подошёл и спросил:       — Роуз, ты как? Живая?       Сфокусировавшись на пёстром шарфе и яркой рубашке посетителя, я отчего-то расплылась в широченной улыбке:       — Эйб! — прохрипела ему.       — Тише-тише, дочь, — всполошился Мазур, оперативно наливая мне стакан воды. — Волноваться нельзя. Скоро мама придёт. Ты, кстати, огребёшь. Но если прикинешься трупом ещё на пару дней, я тебя отмажу. Джанин уже готова сдаться.       Я хрипло рассмеялась, но быстро спохватилась.       — Как… Дмитрий? — после глотка воды голос стал приобретать человеческие интонации.       — Его потрепало посильнее тебя, — Эйб подозрительно махнул рукой, но всё же продолжил: — Беликов уже в палате на этом же этаже. Даже пару раз приходил в себя.       — Что с ним?       — Два ножевых. Переломы. Сотрясение.       Я прикрыла глаза и сжала в кулаках больничные простыни.       — Хочу его увидеть, — прохрипела снова, теперь уже борясь с подступающими слезами.       — Его жизни уже ничего не угрожает, — быстро заверил Мазур и нажал кнопку вызова мед сестры. — Кровь из лёгкого откачали, селезёнку вырезали, — видя моё шокированное лицо, он быстро добавил: — И его, между прочим, крайне качественно зашили и сказали, что жить будет. А вот тебе следует лежать и не переживать. У тебя сильнейшее нервное истощение.       Сразу после этих слов в палату влетела медсестра и молча ввела мне какой-то препарат в капельницу. Веки стали смыкаться, а сознание резво уплыло в сон.       Когда я проснулась, за окном уже наступила ночь. В коридорах больницы царила тишина, изредка нарушаемая персоналом, а я уже точно знала, куда направлюсь.       Вертикальное положение принесло приступ головной боли и тошноту. Но дыхательная гимнастика имени Крутого Психолога Беликова сделала своё благотворное дело.       Отделение спало, в частности, дремала медсестра за постом. Поэтому узнать номер нужной палаты не составило труда. Двадцать пятая.       Чувствуя себя Ниндзя-инвалидом, я кое-как добралась до цели и вошла в полутёмную палату.       На одинокой кровати, опутанный трубками и проводками, лежал бледный, как смерть, Дмитрий. Его грудь стягивал бинт, под которым угадывалась толстая повязка слева.       «В сердце целился, мразь!» — подумала я, на чём свет стоит, кляня Пьера и его острый нож.       Тихо подойдя к кровати, я присела на самый край и взяла Дмитрия за руку. Холодные пальцы мужчины повергли меня в состояние, близкое к истерике.       — Привет, — тихо начала я, сжимая руку Беликова. — Я тут неподалеку лежу, прохлаждаюсь. Вот, решила заскочить, проведать тебя, — я неловко пожала плечами, чувствуя боль в спине. — Ко мне Эйб заходил. Сказал, что ты в порядке, жить будешь. Но я так переживала за тебя, что решила проверить сама…       Мой монолог ничто не прерывало. За исключением, быть может, мерного аппарата измерения пульса Дмитрия.       — И ещё я пришла сказать тебе спасибо. За всё. За то, что ты взялся за мой случай когда-то. За то, что бился со мной, не жалея времени и сил. За то, что впустил к себе в сердце, — я снова сжала ледяные пальцы в своей руке. — За то, что разглядел во мне кого-то бóльшего, нежели подростка в депрессии. Ты сам не представляешь, сколько хорошего ты для меня сделал только лишь тем, что был рядом. И я должна была сказать тебе всё это раньше. Вернись ко мне, пожалуйста, — всхлипнула я, запоздало отметив, что по щекам текут слёзы.       И, наплевав на все правила, забралась с ногами на кровать Беликова и осторожно устроилась рядом с ним, прижавшись к его правому боку.       — Только не оставляй меня. Ты обещал, — прошептала я, устраивая голову на плече Дмитрия и накрывая своего мужчину одеялом.       Хотелось согреть его, передать частичку своего тепла в надежде, что именно оно станет причиной, по которой вскоре на меня посмотрят любимые карие глаза. Как прежде.       Незаметно я согрелась и провалилась в сон.       Разбудил меня чей-то возмущенный шёпот.       — А как это ещё назвать?! Нарушение режима! Вам положено отдыхать и не шевелиться! — не то шептал, не то шипел голос. — Я зову врача!       А затем хлопок двери. Я сразу поняла, что скоро мне влетят знатные пиздюля, поэтому глаза открывать не спешила.       — Истеричка, — презрительно хмыкнул…       — Дмитрий! — я села так резко, что чуть не упала с кровати. Рука Беликова, до этого покоившаяся на моей спине, безвольно упала на простыни.       — Доброе утро, — мой мужчина слегка поморщился.       — Тебе больно? Где болит? Я сейчас быстро сбегаю за врачом! — всполошилась я, намереваясь встать, но рука Беликова вернула меня на место.       — Ложись обратно, — приказал Дмитрий. — Мне с тобой под боком теплее, — и бесцеремонно натянул на меня кусок одеяла.       Только теперь я поняла разницу: его пальцы были тёплыми, а не ледяными, как ночью.       — Немного болят рёбра, — наконец, тихо проговорил Беликов. — Этот мудак Пьер успел хорошенько приложить меня об угол на прощание.       — Ага, и оставить два ножевых, — мрачно добавила я, ближе прижимаясь к любимому.       — Не без этого, — вздохнул он.       — Как всё произошло? Как ты очутился в том полуподвале? Я вообще мало чего понимаю. Когда ты не отвечал на звонки, я запаниковала и бросилась сначала в офис, а затем на твою квартиру. И там меня, видимо, и подловил… маньяк, — меня передёрнуло от воспоминаний.       — Там же он скрутил Наташу, — начал рассказ Дмитрий. — Он обманом попросил её позвонить мне и назначить встречу. Таша ничего не подозревала и повелась на его просьбу. Когда я понял, что с Пьером что-то не чисто, было уже поздно: он ухитрился вколоть мне какую-то дрянь, что в себя я пришёл только в подвале, привязанный к стулу. А через некоторое время Пьер притащил и Ташу — она оказалась не в том месте и не в то время.       — А следом попалась и я, — добавила, тяжело вздыхая.       — Помнишь, я говорил, что Пьер опасный человек? — я кивнула, а Дмитрий продолжил: — Я знал о его проблемах с головой. У него ещё в детском возрасте выявили лёгкую форму шизофрении, и если бы родители отнеслись к заболеванию сына с пониманием, то Пьер не стал бы монстром, которого нам довелось увидеть. С годами его болезнь развилась, прибавились иные проявления: расстройство сексуального поведения, навязчивые желания, мания преследования, — мужчина покачал головой. — И я снова пропускал очевидное.       — Расслабься, психи — не твой профиль, — голосом профессора напомнила я, на что Дмитрий тихо засмеялся.       И тут в палату, словно вихрь, влетел Эйб, а за ним испуганный доктор, лицо которого ничуть не отличалось по цвету от медицинского халата.       — Вот они где! — рявкнул Мазур. — Я всю больницу на уши поднял, а она и глазом не моргнула! — кипятился папаня.       Но затем вдруг его лицо смягчилось.       — Беликов, ты как? — поинтересовался Эйб.       — Вполне нормально, — отрапортовал Дмитрий, изобразив слабую улыбку.       Мазур хмыкнул, а потом строго взглянул на меня:       — Марш в палату, дочь, — скомандовал он тоном, не терпящим возражений. — У Беликова сейчас процедуры.       Взяв из рук отца плед, я нехотя встала с койки Дмитрия и завернулась в одеяло. Потом с тоской взглянула на мистера Психолога и чмокнула его в небритую щёку.       — Чтоб без меня не чудил, понятно? — заворчала я и, согретая его улыбкой, под строгим взглядом Эйба отправилась к себе в палату.       Долго валяться в больнице мне не пришлось, а вот Дмитрий пролежал в госпитале ещё 2 недели.       Таша Озёра отделалась переломами 2 рёбер и гематомами по всему телу.       Как я позже узнала от Эйба, за наше спасение мы могли благодарить Диану. Пьер похитил её и решил устранить, как свидетеля. Сильно избил и выбросил тело в реку. Но Ди оказалась очень настойчивой девушкой. Она каким-то чудом не утонула, выбралась на берег и сумела рассказать полиции о произошедшем, даже назвала примерное местоположение пленных, поскольку Пьер не потрудился скрыть его от Дианы.       А тут уже подключился Эйб, буквально за день группа быстрого реагирования штурмом взяла нашу тюрьму.       Диана в коме, но врачи дают вполне благоприятные прогнозы.       Пьеру уже через 2 дня после штурма были предъявлены обвинения, по которым (и снова спасибо, папочка Эйб!) он отправится на пожизненное лечение в закрытую психиатрическую клинику. И я надеялась, что в скором времени он там и сгниёт.       Я регулярно навещала Дмитрия, Ташу и даже пару раз пробралась в палату интенсивной терапии к Диане. Мой мужчина семимильными шагами шёл на поправку, Таша не уставала просить у меня прощенья за произошедшее, а Ди никак не реагировала на моё присутствие. И этот факт огорчал больше всего.       И, вроде, жизнь стала налаживаться, но «нормально» — понятие очень и очень относительное.