Однажды в тёмном лесу

      Иван испуганно оглянулся и присел, закрывая голову руками и слыша, как над его родною деревенькою раздается зычный, громкий голос его мачехи. Он всхлипнул и, поднявшись, метнулся в высокий камыш, который служил ему укрытием уже не в первый раз. Но, похоже, одна из его сестриц в этот раз проболталась мачехе, потому что сильная рука сгребла мягкие светлые, почти белые, волосы в кулак и дернула из камыша. Тихо вскрикнув, Иван зажал порез на щеке, который оставил коварный лист камыша, и взглянул на женщину, которая разорялась на всю деревню:       — Опять тебя нечистый по околице носит! А дома работы мерено-немерено, а он к речке убег! Да чтоб тебя русалки утащили за такое! Глядишь, хоть им будешь полезен, когда на дне речки будешь!       — Да уж лучше на дне речки, чем с вами, матушка, под одной крышей, — прошептал одними губами Ваня и поднялся на ноги, едва снова не упав от сильного толчка в спину. Видимо, эта кикимора его все же услышала.       Остаток дня и весь вечер Иван провел занятый чисто бабьей работой. Отчего в доме сидят его сестрицы и протирают лавки он не понимал, но выбора не было, а словив на себе аж целых два взгляда Иван тяжко вздохнул, взвалив себе на плечи резное коромысло.       Один из взглядов, откровенно влюбленный и восхищенный принадлежал Кольке, который буквально хвостиком бегал за ним, чем дразнил и его мачеху и остальных, не таких смелых, парней, которые все же прислушивались к старейшине и нотациям что это не есть правильно, но с поглазеть ведь не спросят, да?       А вот второй — опять-таки мачехе, которая мало того невзлюбила своего пасынка, как только завидела его на пороге своего нового дома еще в нежном отрочестве, так еще и накапливала в себе ненависть с годами. А помогали ей в этом две его сестрицы помладше, но на выданье, которые только и сидели, лузгали семечки, да на хороводы на праздники ходили. От того и бока поплыли, а характер мерзкий и крикливый от рождения был. От и заглядывались на него, а не на сестриц, чем множили злобу их.       Будь у Ивана воля, он бы сам таких бы в жены не взял, что уж говорить о остальном скудном населении их и так небольшенькой деревеньки. Но воли у него не было, а маленький камушек, о который спотыкнулся Иван сослужил ему не очень хорошую службу ведь мало того, что упали ведра так следом за ними еще и сам Ваня.       — Ванечка! Ванечка, как ты? — тут как тут прибежал Николай и помог подняться, оглядывая Ивана и качая головою, а потом на порядок тише добавляя, — Опять эта упырица тебя заставила?       Иван тяжко вздохнул и поднял коромысло, стараясь отобрать у Коли пустые ведра, да только кто ему их отдал. Ведь Николай на то и был Николаем, что помог не только воды набрать, но и до дому ее дотащить, за что был вознагражден теплой улыбкой и благодарностью. За такие сокровища парень был готов не только дотащить воду.

***

      Иван снова воровато оглянулся и нырнул в те же камыши что и днем, с разницей лишь той, что на дворе была уже ночь. И снова как днем его волосы нещадно сгребли в кулак, и его выдернули из камышей. Он уж хотел зажмуриться от вопля, но не в меру сильная рука его матушки зажала ему рот, и его поволокли к речке.       Кажется, от страха Иван забыл, как кричать и вообще двигаться, но когда его с силой макнули головою в воду, держа за шею, все резко вспомнилось. Очень хотелось жить. Поэтому Ваня отбивался что было силы, стараясь не то закричать, не то вдохнуть. Но последнее что он слышал и ощущал, был какой-то неразборчивый шепот его мачехи и тупая боль в затылке, а дальше была спасительная темнота, теплая, мягкая и согревающая. Как руки его матушки, когда-то давно, в полузабытом детстве.

***

      Но спасительное небытие длилось не долго. Ваня поморщился и закрыл лицо рукою, прячась от назойливых лучей солнца, и тут же распахнул глаза. Конечно, уже давно нужно было просыпаться, раз уже встало солнце, но плавно заторможенное движение и невесомость заставили очнуться на порядок быстрее, чем от осознания начала нового дня.       Над ним склонились несколько девичьих голов, чуть удивленно рассматривая. Каждая из девушек была необычайно красива, а грива волос у каждой только придавали очарования их обладательницам, но заставило запаниковать Ивана то, что над ними спокойно и даже чуть вальяжно проплыл лобастый карп. Иван хватанул ртом воду и попытался дернуться, но русалки, а это были именно они, удержали его на месте.       — Тшшш, голубчик, не бойся, — прожурчал в голове мелодичный голос и в правду успокаивая. Русалка ласково улыбнулась и погладила его волосам, которые оказались просто дикой для Вани длины. — Мы сами не понимаем, почему ты здесь, но раз ты слышишь меня, и еще не потоп значит не все с тобою хорошо. Поэтому сейчас тебе наверх ходу нет.       Иван тяжко вздохнул и осторожно опустился на большой валун, прижимая к груди колени и оглядываясь вокруг, хлопая огромными от страха и непонимания глазами, руки мелко тряслись, но не от холода. Русалки как могли успокаивали бедного и вроде бы даже помогало. Или просто Ваня смирился с тем, что он вроде как не жив.       — А я тебя знаю! — Прозвучал в голове новый голос и над ним проплыла еще одна девушка, — ты из деревни, ты так часто бывал у пруда, да и пока я была жива я тебя видела, правда, — девушка хихикнула, — в более младшем возрасте.       И тут новоиспеченная русалка действительно похолодел, ведь перед ним зависла Мирослава, дочка кузнеца, дивная девушка, которая от горя потерянного суженого кинулась в реку, да так и утопла. Говорили, что русалки помогли и, похоже, правильно говорили, Иван невольно схватил проплывающую рядом рыбу и прижал к себе. Ловкости он даже не подивился, а лишь продолжал укачивать карпа и свой рассудок.       Русалки сидели рядом и непрерывно щебетали. Некоторые силились понять, почему парень стал русалкой, некоторые просто радовались пополнению, кто-то пытался расшевелить самого Ивана, но старшая морская жительница всячески их отгоняла от него, за что Ваня был ей искренне благодарен, ибо сам сейчас был занят более важным делом.       — Знаешь, мне кажется все же знаю, почему ты стал одним из нас, а не пошел ко дну — рядом на камень опустилась светловолосая девушка и отобрала рыбину, выпуская ее на свободу, — я слышала как твоя мачеха шептала что-то. Возможно, она тебя или намеренно или нечаянно заговорила, а то того хуже — прокляла.       — А что мне теперь от этого? — Иван вздохнул и повернул голову, глядя на русалку, — мне теперь туда ходу нет, а что делать здесь я не представляю.       Остальные русалки переглянулись и шустро окружили новичка, опустившись на валуны рядом, переглядываясь и расчесывая пальцами волосы, изредка позевывая и щурясь. Новичка отпускать не хотелось, было жутко интересно, все же новый нечеловек.       Русалка пожала плечами и заулыбалась:       — Если тебе все равно некуда идти — оставайся с нами. Мы тебя научим тому, что нужно знать и уметь, а там глядишь и твоя мачеха когда-нибудь забудет, что сделала, и ночью выйдет к реке.       Положа руку на сердце, Ивану мстить не хотелось, но на предложение русалки остаться он кивнул. Идти в правду было некуда, а тут глядишь еще и приживется. Тут же с разных сторон поднялся галдеж, русалки наперебой что-то рассказывали, а Ваня пытался эту информацию переварить. И, хвала Перуну, что запал быстро стих и все начали постепенно расплываться, прячась за валуны и засыпая, давая долгожданную передышку. Иван огляделся, вздохнул и тоже выбрал каменюку по-примечательней, прячась под ней и проваливаясь в беспокойный сон.

***

      Время до вечера пролетело быстро, а когда окончательно стемнело под водою только начался день. Ольга, а именно так звали самую старшую русалку поцокала языком и, схватив Ивана за руку, поволокла его к поверхности, что-то бормоча о неподобающем виде и деревне. И тут новоиспеченная русалка действительно заволновался, ведь одно дело привыкнуть находиться под водою, а совсем другое — снова оказаться на суше.       Но протест быстро пресекли, и его выволокли на сушу, буквально затолкнув на бережок. Остальные морские девы не в пример грациознее и легче выбрались, кто — на берег, кто — на камни, заинтересованно рассматривая кашляющего и краснеющего как маковый цвет Ивана.       Бедный Ванечка не знал, куда себя девать сидя берегу и стараясь не разглядывать девушек. Кем бы он не был, он оставался все тем же «стеснительным цветочком» как его когда-то назвал Николай, а обилие прекрасных девушек в промокших сорочках не способствовало ровному, белому цвету лица самого Ивана, что не укрылось от девушек, которые громко журчащее рассмеялись.       — Не красней так, Ванюш, — смеясь, произнесла Мирослава, — а то как же ты девушек понравившихся к себе утягивать да топить будешь. Или не девушек.       Последние слова заставили запылать не только щеки, но даже кончики ушей. Похоже нечисть не сильно прислушивалась в отрочестве к старейшинам или не находила особых различий между полами.       Но долго думать над этим ему не дали, потому как Ольга дернула его за руку и сказала подниматься.       — Мирослава права, да, но надо же тебя в божеский вид приводить, — русалка поманила его за собой и побежала в сторону деревни. Делать особо было не чего, да и бежать было удивительно легко.       Иван даже знал куда они двигаются ведь если не оставить подарки русалкам, а сейчас в его доме этим никто заниматься не будет, русалки сами утащат приглянувшееся. Поэтому, с легкостью перемахнув через забор, Иван остановился и подождал девушек, которые не растерялись и поутаскивали себе сорочки его бывших сестриц, Ольга даже ему впихнула в руки одну и велела переодеваться.       Смысла противиться русалке Иван откровенно не видел, посему вскоре он стал счастливым обладателем белой сорочки в пол вышитой по вороту колокольчиками. Красивыми, он даже при жизни облизывался на эту вещь, но как-то не принято, а сейчас счастью не было предела.       Девушки, увидев вышедшего к ним Ивана, одобрительно загалдели, тут же обступив его и рассматривая вышивку, однако Ольга сказала, что это не все, и, схватив его за руку, поволокла в сторону бани.       — Тебе нужен гребень. Твой гребень иначе как же ты со своею ворожбою справляться будешь, — ответила на удивленный взгляд русалка и кивнула в сторону бани. — Сам иди, нам там ничего не нужно.       Особого выбора не было, поэтому проскользнув в приоткрытую дверь, пришлось искать гребни. Благо его сестрицы были не очень аккуратны и забывчивы, и на выбор осталось даже аж два гребня. Не долго думая, Иван схватил один из них и поспешил обратно.       Как оказалось, девушки уже успели собрать подарки местных жителей, и теперь хвастались друг перед, другом кусочками тканей да разноцветной пряжей, качаясь на завивках молоденьких берез. Все было дико, но от того не менее интересно, поэтому новоиспеченная русалка даже быстро освоился и уже через несколько мгновений был затянут на завивки и утянут в разговор.       Оказалось с русалками не так уж и плохо, а прошлая жизнь как-то отходила на второй план, Иван быстро втягивался в разговоры, слушая, а иногда даже подпевая знакомым песням. Это было намного лучше и веселее чем каждодневные заботы и крики мачехи.

***

      Как только начало светать девушки засобирались обратно в речку, Ваня так же не отставал, собрав нехитрые пожитки, коими являлись лоскуты ткани да свежеукраденный гребень, поспешил обратно в реку. С непривычки ноги путались в подоле, но бежать было легко и даже приятно ведь утром было прохладно, а выпавшая роса только добавляла очарования всему миру.       Иван тяжко вздохнул и глянул на свои волосы. В пылу разговоров и песен он и забыл что волосы у него теперь как у заправских девиц, почти до копчика длиною, да еще и в колтун спутанные. Пришлось отложить возвращение в реку и расположиться на берегу.       Гребень был красивый. Белый, костяной, расчесывать волосы было легко да приятно, пока Иван не заметил, что с волос скатываются крупные капли воды. И ведь чем больше распутывались длинные пряди, тем крупнее становились капли и, в конце концов, просто ручейком начали стекать в речку. Самое время было волноваться, но глядя на то, что как расчесываются остальные и с их волос стекают такие же ручейки успокоился. Раз никто не пугается — так и надо.       А вот попытку заплести косу тут же пресекли, шлепнув Ивана по рукам.       — Ты что делаешь?! Нельзя, силу свою завьешь, погибнешь! — наставляла его Ольга, качая головою, — какой же ты глупый. Всему тебя учить надо.       — Лучше лишний раз расчешись, — у берега вынырнула Вера и, сложив руки на камне, положила на них голову, — это и тебе лучше будет и речке. Воды больше станет, чище будет.       Тут на голову Ивана шлепнулся венок и рядом с ним на берег плюхнулась Рада, держа охапку цветов:       — Вот венок это лучше будет. Умеешь их плести? — девушка протянула часть букета.       — Меня не учили, да и учиться особо некогда было и незачем, — Иван вздохнул и покрутил в руках цветы.       Кажется, зря он это сказал, ведь оставшееся время до утра его учили плести венки. Вроде бы даже начало получаться, но уже стоило уходить под воду.       Легко соскользнув в воду и подплыв к своему любимому камню, Иван прикрыл глаза, прислушиваясь к русалкам. Те что-то сонно щебетали о каком-то лешем, который давно не заходил и о вкусных ягодах. Последней мыслью было, а как связан леший и ягоды, и Иван окончательно провалился в сон под мерное покачивание воды.