2
13 октября 2016 г., 21:44
Примечания:
Вообщем тут такое дело, что Альфред у нас внезапно стал Федей да.
Проснулся Иван только к вечеру, да и как было не проснуться под радостное щебетание русалок, которые уже быстро всплывали на поверхностность, о чем-то радостно переговариваясь. Рядом осталась только Аня, которая либо спать любила дуже, либо не было ей интереса большого до темы столь активного разговора остальных русалок.
Так и сидели на большом валуне, да переговаривались, лениво просыпаясь. Иван никогда не прочь поспать, да и просыпался с трудом, чем заставлял лютовать свою мачеху, посему только когда окончательно проснулся и огляделся, с удивлением обнаружил, что народа-то подводного и не видать окромя их. И повернувшись к Ане, не долго думая, спросил:
— А-де ж все остальные подевались? Неужто в деревню? Так ведь рано еще.
Девушка только пожала плечами и зевнула неопределенно покрутив рукою в воде:
— Да сегодня должен был заявиться леший местный. Мальчонка еще совсем, кабы большего не сказать, однако быстро общий язык нашли. Дуже люблят его наши за подарки его, то ленты принесет али ягоды какие, а они ему поют. Так и живем поди.
Иван заинтересованно поднял голову, глядя наверх, но любопытство еще не проснулось в той мере дабы с места срываться и скорёхенько остальных девок нагонять. Не много ли чести.
— А ты пошто не с ними? Али не люб он тебе или же лицом не вышел?
На эти слова Аня только поморщилась и вздохнула, но ответила:
— Вышел он, вышел, да вот только повадкой мне он не по душе пришелся. Все же хозяин леса, а какой-то больно уж развеселый, одно сказано — дитя человеческое.
И примолкла, запрокинув голову, разглядывая последние блики солнца на воде.
О леших, рожденных от человека, Иван слышал, но ни в коем разе не видывал, да и куда ж там видывать, коли дальше околицы не пускали-то, да и не показался бы он человеку. Сказывали, что дети, рожденные девками заблудшими от лешего, милостью богов не обиженные да и характером в человека идут. Кого и пожалеют, там где батюшка бы сгубил, вот и отсылают их по разным лесам отдаленным, дабы дурь свою поумерили да выучились быть настоящими хозяевами леса.
Видимо загадочный леший, которого не взлюбила Аня, был именно такого роду: раз с русалками водился и даже подарки им приносил.
Но долго сидеть под водою Ивану было дико еще, непривычно, поэтому пришлось подниматься. Да и чего уж греха таить, интересно было глянуть на лешего настоящего, ведь до сих пор дико становилось, русалке новоиспеченной, что вот так вот с нежитью жить можно и под водою спать. Девушка последовала за ним, по пути объясняя, как можно плыть, чтобы меньше уставать, оно то и понятно - опыта побольше будет.
А вот с тем, чтобы вынырнуть, встала проблема, да такая, что Иван напрочь забыл и о лешем, будь он неладен, и об остальных русалках, которые испуганно заохали, глядя на его слабые потуги совладать то с собой, то со склизким камнем.
Противная каменюка была гладкая и склизкая, а ухватиться было не за что. Пальцы соскальзывали, не давая возможности подтянуться и заставляли бедного парня бултыхаться в воде и окунаться в оную вновь и вновь. Аня охала и помогала тем, что показывала, как можно вылезти. В конце концов запыхавшийся и плюнувший на все Иван просто соскользнул под воду да так и затих, собираясь с силами и переживая свою неудачу, а на берегу, прерывая оханья и причитания раздался громкий голос:
— Это что еще за скоморох?..
POV Альфреда
Русалки были до безумия рады ягодам да лентам, оно и понятно: кто ж им еще их дарить будет-то, поэтому встретили меня тепло и как родного, хотя и так всегда лаской одаривали да новостями делились. И в этот раз, притянув меня за руки, они заговорческим шёпотом поведали, мол, на днях баба склочная пасынка своего притопила, да не просто притопила, а как есть заговорила. — И что? Али красив был да сами хотели к себе утянуть? — устроившись на берегу, я протянул Мирославе горсть ягод. На мои слова девушки загудели пуще прежнего, но прервала всех Ольга: — Да в том то и дело, что заговорила она его эдак хитро, что на следующее утро, по возвращение в речку нашли это чудо, мирно спящее в водорослях. Дак мы сначала подумали мертв, а он как глаза откроет. Хоть и дивного цвета те глазищи, а одно дело перепуганные вусмерть. Насилу успокоили горемычного. Хотелось спросить многое, а еще лучше попросить показать, да только стоило мне рот открыть, как чуть поодаль появились две светлые макушки, оборвав разом, и мои потуги что-либо спросить, и бесперебойное щебетание девушек. Первой вынырнула Аня, и, усевшись на камень, начала что-то наставлять, да только кому не видно пока, спиною повернувшись держится. Не долго продержался, за каменюку уцепился и чуть из воды поднялся, сорочка, точно вторая кожа к телу прилипла, и стало ясно ой не баба-то. Хоть и ладный парень, да только в плечах больно для девицы широк. Хотя, это с какой сравнивать. Хотя как ухватился, так в воду и соскользнул, и еще раз пять, а после под воду ушел, а за ним и Аня, неодобрительно зыркнув на меня. Ой, я так испужался, так испужался. Русалки что-то зашептались, кто-то помогать хотел идти, что взять - девушки, всем горемычным помочь хотят. — Это что еще за скоморох?.. — наконец вернулся ко мне дар речи. Почему-то стало тихо, а девушки смотрели уже совсем недобро. Видать уже успели спеться, а нежить друг за дружку держится, по себе знаю, ведь тяжко одному, так и совсем одичать можно. — Это не скоморох, — напряженно заговорила Мирослава, — вот скажи, а ты сразу научился зверьем командовать? Стало стыдно, немного, совсем чу-чуть, но этого мне хватило, чтобы опустить голову, а после услышать еще один всплеск, уже у берега. Не выдержав, я поднял голову, рассматривая этого новичка, за которого так русалки вступились. Видимо, учел прошлые промахи, стоит себе на том камне неудачном, сорочку выжимает, меня рассматривает. Стоп. Пришлось быстро переводить взгляд обратно, изображать из себя покаяние в чистом виде, на что девушки-то и купились, а это недоразумение уже успело усесться чуть поодаль, полностью потеряв интерес к моей персоне. Это что еще такое? Мало того, что он из воды-то вылазить не может, так еще и меня не замечать вздумал? Экая смелая рыбина. Бросив что-то незначительное русалкам, я подскочил к расчесывающейся парочке, которые тут же на меня зыркнули неодобрительно. Однако у Ани это шло от чистого сердца, а у парня тщательно маскировало интерес. Не утаил, родной. У берега каменюк было много, поэтому было раз плюнуть перескочить на камень побольше да к русалкам ближе. — А может и меня расчешите, красивые? — И ведь даже не соврал. Аня давеча нравилась, да как-то не совпало, а вот парень отчего-то был похож на нее как брат родной. Такие же глазищи фиолетовые, да не просто фиолетовые, глубокие, затягивающие. У Ани не такие, у нее будто тонкий лед в конце осени, нежно фиолетовые, холодные. Наконец, осознав, что внаглую рассматриваю глаза почти близнецов, я стушевался. Однако, интересно было, что ж еще они выкинут, поэтому протянул им по горсти ягод. Аня тут же отвернулась и фыркнула, явно показывая неудовольствие, что она вообще сейчас находится рядом со мною. А вот парень наоборот принял и даже поблагодарил. Такая прелесть. Такая чуть покрасневшая прелесть. Опять не туда понесло, но да ладно, что б и не посмотреть, не ударят жеж. Конец Рov Ивану откровенно было неуютно сидеть под столь внимательным и изучающим взглядом. Будто бы в самую душу смотрит, и ту самую душу наизнаночку-то и выворачивает. Отвернуться-то, да взгляд тот словно змея склизкая промеж лопаток скользит. Неприятно. Да и ягоды хоть и хороши, да и желания есть их нет под таким-то взглядом. — Что пришел-то? Спросить чего хотел, али просто поглазеть? — Аня дернула плечом, заметив состояние Вани. — А ежели и просто поглазеть, прогонишь? — оскалился во все зубы Федя. Аня промолчала, но глянула так нехорошо, неприятно ей было сидеть рядом с ним, посему соскользнула в воду и была такова. Альфред повернулся к Ивану, но тот окончательно потерялся, коротко поблагодарив за ягоды и, оставив их на камне, так же соскользнул в воду.***
Наконец-таки, переварив все, что бушевало в душах, Аня и Ваня поднялись на берег, когда солнце уже окончательно скрылось за горизонтом, и небо приобретало чудные оттенки оранжевого, розового и фиолетового. Все остальные русалки, уже утолив свое любопытство, не так сильно обступали Федю, который часто и громко смеялся как впрочем и во все предыдущие вечера и ночи, да только нынче разница была, что особняком от него держалась не только Аня, но и Иван. Самому русалке было до жути интересно, но помня как неприятно разглядывал их леший, как липкий и неприятный взгляд угрем меж лопаток скользил совсем недалече, лезть на рожон не хотелось. Поэтому быстро решив, что да как, фиолетовоголазая парочка показательно не замечала, чем невольно облегчала задачу самому хозяину леса, который не терял время даром и разглядывал новенького, все больше удивляясь. Было видно, что при жизни русалка не отличался особой изящностью, но сейчас невольно ступал мягко и плавно, подражая остальным. Отмалчивался да слушал, глядел, и дуже нравилось это лешему. Значит не глуп и задурить голову сложнее, веселее будет. Федя был лишь на половину лешим и оттого все зло, что могло быть в отце его превратилось в любопытсво, и не было бы от того беды великой бы, если бы кровь отца сильна да густа не была бы, от того и тешился он злобою всякой. И не замечали этого русалки многие, да только Аня заметила. И гнала его взашей, и лес его топить старалась, когда задел он ее, да только маловато сил у одной обозленной русалки чтобы аж цельный лес потопить. И дуже не нравилось лешему, что этот Иван к Ане тянется, как теленок неразумный за нею ходит да слушает, слушает, что девица говорит. Ох злило это, но все остальные вселились и угощал Федор их настойкой ягодной, и к Ивану пытался пробраться, но Аня не была глупа и одними губами шептала все те кары, которые обрушатся на голову лешего, если дурить он вздумает. А Иван слушал, слушал русалок их рассказы и по наивности своей не замечал блеска хмельного в глазах. Не заведено у них в доме было выпивать, и посему в диковинку было это. А Аня знай сидит рядом да историей какой-нибудь увлекает. И ладно все было покуда к утру дело не покатилось. Ольга уже не сильно на ногах держалась, да и остальные спогмоти не могли, поэтому оставила Ивана девушка, помогая старшей. — Что ж ты с остальными не веселишься? — застал врасплох голос лешего, который опустился на траву рядом с корягой и ногами Ивана, который на этой коряге и сидел то. — А что мне веселиться? — пожал плечами Ваня, глядя на танцующих девушек. — Танцевать я не обучен, не до того было как-то. Да и не скучно, ибо Аня истории всякие знает да рассказывать любит. А я слушать люблю. Русалка пожал плечами и снова опустил взгляд на клочок шерсти, из коего он целый вечер пытался нитки вытягивать. — Почему жеж не учился раньше? — леший пытливо глянул на Ваню и начал рыскать по карманам. — А когда ж мне было учиться? Мачеха и слушать меня не желала, остальные не сильно принимали в разные забавы, один Коля дружбу водил, — пожав плечами, Иван отложил шерсть и веретено, глядя на небо. Неожиданно рук коснулось что-то невесомое, заставляя перевести взгляд с неба на лешего, который держал второй край лиловой ленты. Иван невольно ухватил широкую ленту и его тут же дернули с коряги. Альфред рассмеялся и ухватил опешившего парня за ладонь, в которой тот все так же сжимал ткань. — Значит научу я, — рассмеялся леший и потянул к русалкам, которые с радостью приняли их. Иван дико краснел, старался убежать подальше, а еще лучше сигануть в реку, но держали крепко и невольно заставляли улыбаться и танцевать. И хозяин леса смеялся и улыбался, глядя на открытую улыбку русалки, на его раскрасневшиеся щеки, неловкие движения. Было видно, что ноги с непривычки путались не только в подоле, но и цеплялись друг за дружку, длинные волосы мешались и то и дело взметались вверх, когда Иван норовил все-таки упасть. Леший откровенно любовался, любовался светящимися радостью глазами, любовался неумелыми, но плавными движениями, ловил неловкого Ивана, который в очередной раз пытался пропахать землю носом. Смеяться не хотелось, как это было задумано сначала, а хотелось помочь и вызвать улыбку на лице у русалки, ибо ладно больно выходило у него улыбаться, да так, что в ответ улыбнуться хотелось. А девушки уже тихо перешептывались, поглядывая на парней и строили всевозможные догадки. Бабы народ хитрый, все слышат, все знают, да только вида не подадут.***
Ольга крепко схватила Аню за ладонь и сверкнула глазами: — Не трогай, они сами разберутся. — Я не хочу, чтобы этот ребенок сотворил с Ваней тоже, что и со мной, — со злобой дернулась Аня и покорно остановилась, склонив голову. А в голове той думы невеселы бродили, сплетались меж собою и покою не давали. — Чему бывать того не миновать, — дернула плечом старшая, — ежели уготована ему участь такая, значит быть тому, и не нам решать, и не нам мешать.***
Возвратились русалки в речку под самое утро. В воду скоренько нырнули и скрылись в глубине, а леший Ивана да руку дернул и ленту ту лиловую в ладонь вложил: — На вот, знаю я, как вам всякие ленты да бусины нравятся. И хотел было вернуть Ваня подарок, да Федора уже и след простыл. А лента грела и от того так в груди тепло становилось, улыбаться хотелось, и улыбался Иван. И под камень вместе с гребнем ту ленту прятал.
