Д.istortion

      В голове не укладывалось, как человек может чувствовать столько всего одновременно. ЧиМин был жутко разочарован собственным поведением, но поделать с этим ничего не мог. Он продолжал нагло врать ТэХёну о том, что его размеренная жизнь всё так же оставалась нетронутой, пока на лице затягивались раны, царапины, и исчезали синяки. Пак боялся, что из-за него друг непременно ввяжется в очередную неприятную историю, ведь тот никогда не жалел себя, если дело касалось ЧиМина.       В последние дни улицы были доверху затоплены дождевой водой, и, казалось, лето непременно перешагнёт через них, так ни разу и не согрев. ЧиМину приходилось ёжиться от колючего ветра и кутаться до самых ушей в тёплый свитер, пока он второпях добирался до антикварной лавки, где на днях заприметил самую настоящую позолоченную перьевую ручку.       Толкнув от себя деревянную витражную дверь с крохотной табличкой «Открыто», Пак будто оказался в совершенно ином мире. Лавка была скромной, но сумела удивить его с самой первой секунды, когда ему на голову едва не упало огромное чучело жар-птицы, ослеплявшее блеском драгоценных камней на цветастом хвосте. Это место было похоже на крохотную страну чудес и дорогих воспоминаний о людях, которых, возможно, уже давно не было в живых. В воздухе витал аромат древесной стружки и благородной старости, который исходил от большинства втиснутых рядом друг с другом вещей на полках и высоких шкафах.       Сколько бы ЧиМин не смотрел и не разглядывал безделушек вокруг, всего увидеть он всё равно не мог. Взгляд терялся меж игрушек и шкатулок, а потом вдруг гулял среди ваз и раритетных портсигаров, турецких ковров и наткнулся на целый стенд с запонками разных размеров и мастей. Пак едва не забыл, зачем на самом деле явился, пока не вспомнил об оставленном дома кошельке.       «Чёрт возьми», — с досадой подумал парень о непогоде за окном. — «Снова мёрзнуть придётся».       Вновь выйдя в туман и серость, ему стало зябко, и плечи передёрнуло. Внезапно потяжелела голова, словно ощутив рядом чужое присутствие. ЧиМин поднял взгляд, щурясь от буйного ветра, и заметил размытый незнакомый силуэт, камнем застывший на противоположной стороне улицы. Дыхание перехватило, заперев в лёгких обжигающий морозцем воздух, и Пак замер на месте, страшась сделать лишний шаг. Сквозь гулкую тишину двора раздался протяжный рёв грузового судна с причала, и ЧиМин резко вздрогнул, бросив короткий взгляд в пустоту. Когда он повернулся обратно, мрачной тени напротив уже не было.       Пак слегка метнулся в сторону, словно потеряв нужную дорогу, и тяжело ступая ватными ногами, постарался ускорить шаг. Впереди мерцали огни светофора, расплывшиеся в сырости пешеходного перехода, который издали казался парню большими клавишами потёртого фортепиано. Перед глазами рябил мелкий дождь, и под подошвой чавкали ржавые лужи. Спину сводило от взгляда, невидимкой следившего за каждым его движением. ЧиМину едва хватило дыхания, чтобы вовремя перебежать дорогу. В следующую секунду позади засвистели легковушки.       Пак осторожно оглянулся. Чёрный силуэт вновь морозил его затылок недружелюбным взглядом сквозь нескончаемый поток машин. Сердце сжалось и пропустило удар, когда из кармана джинсов донеслась громкая мелодия входящего вызова от ТэХёна. В который раз «Nightmare»* помог ЧиМину прийти в себя.       — Где ты ходишь? — возмутился друг. — Я же по-человечески попросил тебя занести конспект!       — ТэХён… Прости, я совсем забыл…       — Может, ты и не учишься по воскресеньям, но мне, как знаешь, приходится!.. Чего пыхтишь? С тобой всё в порядке?       — Кажется… — ЧиМин вновь взглянул на то место, где секунду назад стоял незнакомец. — Да. О чём вообще речь? Разве со мной может случиться что-то плохое посреди дня?       — Перестань тараторить, я тебя совсем не слышу! — начал перебивать его ТэХён. — У тебя есть полчаса, чтобы передать мне тетрадь. Как ты вообще мог забыть о моей просьбе? На тебя это не похоже.       — Забегался, — отвертелся ЧиМин. — Не бери в голову.       К большому счастью, спустя полторы недели ТэХён уже уверенно держался на ногах и даже мог самостоятельно выносить мусор в пределах своей лестничной клетки. Оставалось пережить ещё половину от отведённого одиночеству времени, и они вновь смогут без лишней скромности рассекать вместе по школьным коридорам.       ЧиМин стеснялся своего бледного позеленевшего отпечатка от синяка на лице и подпирал правую щёку рукой, закрываясь от пронырливого взора друга, но спустя время понял, что ТэХён лишь вежливо молчал, давным-давно разгадав причину чрезмерной скрытости и неразговорчивости Пака.       — Я бы хотел сходить на премьеру триллера, — прикусил губу шатен, решив нарушить неловкую тишину. — Не помню, как он называется, но рекламный ролик мне понравился… В общем… Один я всё равно не пойду, да и больничный твой тоже закончится…       — Я согласен, — широко улыбнулся ТэХён, и ЧиМину вмиг полегчало. — Только при одном условии: ты меня пригласил — тебе и платить.

✖ ✖ ✖

      Когда на пороге квартиры ТэХёна оказался учитель по химии, ЧиМин был в паре мгновений от отложенной утром покупки. Ручку аккуратно упаковали в вытянутый шершавый футляр и положили в небольшую лакированную коробку со специальным отделением для чернильного пузырька. Пак радовался, как ребёнок, покидая витражные двери антикварной лавки. Внутри всё горело огнём от нетерпения испытать новую вещицу в действии, и мелко дрожали пальцы. Теперь писать ему станет гораздо легче и не менее интересно, чем раньше. Так ему посоветовал врач — купить перьевую ручку.       ЧиМин вприпрыжку бежал домой, скрываясь от дождя под широким капюшоном ветровки, и не мог сдержать рвущуюся наружу улыбку. Он совсем позабыл о незнакомце, который преследовал его сегодня утром, и не заметил, что за ним до сих пор наблюдают. Для постороннего всё это казалось игрой, а ЧиМин — лишь мухой, пойманной в стеклянную банку. И из-за этого желание ЧонГука раздавить беспомощное насекомое разрасталось всё больше.       Над старшеклассником сгущались грозовые тучи, а искры и молнии из них метало отчаяние и скрытый страх другого. ЧиМин же предпочитал не замечать густую тень под ногами, ведь раньше с ним такого никогда не происходило. Не с чем было сравнивать. Незачем бояться.       Дом был для него неприступной крепостью с чугунными решётками и уютным камином внутри. Здесь никто до него в жизни не добрался бы.       Пак достал из бумажной упаковки лакированную коробочку и провёл по ней ладонью. Прохладная и гладкая поверхность ответила на прикосновение длинным полупрозрачным следом и превратилась в чёрное кривое зеркало, отражавшее световые блики. Возможно, наступила новая полоса его не слишком бурной молодости, но пока что ЧиМин не мог понять: чёрной оказалась она или белой.

✖ ✖ ✖

      Вскоре наступил день очередной командировки отца. Мария проснулась рано утром, чтобы помочь ему с подготовкой, и разбудила ЧиМина, чтобы тот успел попрощаться с отцом и отнёс его багаж на отправочное судно.       Расставаться, как всегда, было тяжело и неохотно, но Пак лишь широко улыбался спросонья припухшими глазами и махал вслед кораблю рукой. Однажды ЧиМин тоже станет свободным и отправится навстречу своему вдохновению.       Он сильнее натянул рукава кофты к низу и набросил поверх головы капюшон — от холода покраснели уши. ЧиМин постоял ещё с минуту на пристани, провожая взглядом волны, в которых затерялась отцовская «Ласточка», и развернулся в сторону дома. Из-за шума прибоя и окружающей тишины снова потянуло в сон, потяжелели веки, и рот растянулся в широком зевке. Раннее утро отдавалось влажным и солёным привкусом на языке, и где-то вдали среди тумана мерцал старый маяк, как говорил отец, сердце города.       ЧиМин громко чихнул и врезался в чью-то спину, наспех вытерев нос рукавом. Время вокруг будто бы остановилось, и глаза парниши широко раскрылись, загоревшись дрожащим блеском. С той же искрой, но во много раз мрачнее, на него смотрели чёрные раскосые, и в простом прохожем Пак узнал того молчаливого свидетеля, на которого даже успел разозлиться. Тело передёрнуло от внезапного испуга, но это осталось незамечено, и ЧиМин поневоле опустил глаза, попытавшись спрятать их под чёлкой. Незнакомец был слишком близко, обдавал горячим дыханием его щёки и всё ещё пронзал своим тяжёлым взглядом, скрывая под одеждой немую дрожь в конечностях.       — Прошу прощения… — пробормотал шатен себе под нос и удивился своему вдруг осипшему от беспокойства голосу.       «Чёрт тебя дери!», — выругался Пак про себя и со всех ног припустил в первый попавшийся двор.       Ноги почти не сгибались и отказывались слушаться, тело и дыхание трясло, а голова шла кругом. ЧиМин хватал ртом воздух в попытке отдышаться и едва удержался, чтобы не засмеяться от собственной трусости.       «Пускай думает там себе, что хочет», — пыхтел парень, смахивая со лба прилипшую чёлку. — «Уставился на меня, как сумасшедший, будто в кармане заточку держал. Господи, да что же за месяц такой?! Разве я магнит для неприятностей?!».       Оглянувшись по сторонам в который раз, Пак несмело ступил шаг к дому. Затем ещё один, и ещё, пока совсем не скрылся от вновь приклеенного к нему взгляда. Сердце до сих пор продолжало колотиться как бешеное и бить по вискам отбойным молотком. Кажется, детские страхи начали переходить всякую границу и толкать беспомощного Пак ЧиМина в сторону поджидающей в тени паранойи.       Скинув в коридоре промокшие грязные кеды, парень первым делом схватился за смартфон и отыскал в контактах номер друга. Гудки были долгие и протяжные. На третий ЧиМин вдруг начал сомневаться, что хоть одна из его догадок может оказаться верной. На четвёртый: стоит ли делиться подозрениями с ТэХёном?       — Уже соскучился по мне? — неожиданно громко съязвил хрипучий бас. — Я был в душе и не слышал звонка. Надеюсь, это не что-то архиважное?       — На самом деле… — неуверенно протянул Пак. — Я забыл, что хотел сказать. Извини.       Недоумение ТэХёна шатен смог ощутить даже через динамик телефона и, не дождавшись ответа, сбросил вызов, швырнув смартфон подальше от себя. Меланхолия тревожно заныла под рёбрами, и ЧиМин почувствовал за собой тяжёлый груз вины и дикую усталость, от которой было некуда деться. Умалчивать такие важные вещи от лучшего друга оказалось ничуть не безболезненнее, чем без подготовки сесть на шпагат.       Пак отыскал в кухонном шкафу давно забытый пакетик растворимого кофе «3 в 1», залил кипяток в кружку и уткнулся пылающим лбом в прохладное запотевшее окно. Не слишком доброе утро растворило в чашке остатки сна, оставив после себя только горечь на губах. ЧиМин поднял глаза на просыпающееся солнце, на его бледные лучи, облизывающие кирпичные глыбы-здания, и опустил взгляд на пустующую детскую площадку, где от лёгкого ветра поскрипывали старые качели, и брюзжали костлявые ветки деревьев. Сквозь дырявую крону берёзы, на ЧиМина снизу глядели обезумевшие глаза его личного кошмара. Заметив их, Пак затрясся, словно осиновый лист, и стёк по стенке вниз, пытаясь успокоить дрожь в коленях.       По кухонному кафелю лениво расползались остатки горячего кофе. В одно мгновение фантазии вдруг обратились реальностью, и онемевший от страха Пак ЧиМин безмолвно зашевелил губами, моля Вселенную о том, чтобы всё это оказалось лишь игрой его воображения.