Д.istortion

      Ожидание лета — самая худшая пора. Хотя бы потому что всё это время ты не прекращаешь уставать и мёрзнуть. Так же думал и Пак ЧиМин, пока суетливо разгребал завалы в своём шкафу, чихая от пыли и путаясь в одежде, завязавшейся в узел неведомо как. ЧиМин поднялся с паласа, задвинув назад последний ящик, и вдруг его лицо растеряло все краски, став бледным и напуганным, словно тот увидел призрака среди непроглядной тени одежд. Случайно зацепившийся за дверцу рукав чёрной толстовки напомнил ему знакомую фигуру и её ослеплённый безумием взгляд, а воображение дорисовало детали, и на секунду-другую перед ним вновь оказался тот окутанный тайнами силуэт, словно протягивающий к ЧиМину свои костлявые руки.       Крепко зажмурив глаза, Пак разогнал настигшие его страхи и с грохотом захлопнул хлипкую дверцу шкафа, будто бы в очередной раз доказывая самому себе, что кроме него в квартире никого больше нет и бояться здесь нечего. В детстве родители всегда разгоняли шумом чудовищ, затаившихся в темноте, и после этого мальчишка спокойно засыпал. Но теперь ЧиМин никак не мог согреться: ни чашкой чая, ни вторым тёплым свитером отца, ни даже ватным одеялом, которое пришлось утащить из своей комнаты. Внутри Пака эхом отзывалось чужое сбитое дыхание, сводившее его с ума, и неутолимым ознобом покрывалось всё тело.       Тепло вернулось, лишь когда его дрожащий взгляд, ища защиты, окунулся в золотистые глаза напротив, и сердце снова без опаски застучало громче. ТэХён некрепко сжал его ладони в своих собственных, отогревая продрогшие ледышки, и посмотрел на молчаливого ЧиМина снизу вверх изучающим взглядом, ведь на полу всегда сидеть было гораздо удобнее. Не сумев сдержать улыбки, Ким вскинул брови и засиял, как всегда, смутив Пака своей чрезмерной оптимистичностью. Рядом с ним ЧиМин мог разглядеть больше, чем целый мир, ведь каждому второму шагу, сделанному в прошлом, он обязан именно ТэХёну.       Всё это время, что они безмолвно разглядывали друг друга, словно после многолетней разлуки, Ким чувствовал, как в воздухе повисла избитая просьба, легко читающаяся у ЧиМина в глазах. Произошло что-то плохое. Однако, он предпочёл промолчать о своей догадке так же, как это делал решительно настроенный приятель, чтобы лишний раз не сотрясать и без того накалившийся между ними воздух.       — И почему у всех друзья, как друзья, обычные, а мой лучший друг — ну просто вылитый кислорожий лимон? — пальцы ТэХёна цепко сомкнулись на мочке уха ЧиМина и силком потянули вниз, заставив того негромко вскрикнуть. — Что с тобой в последнее время происходит?       — Всё ты выдумываешь, — фыркнул в ответ Пак и одёрнул от ТэХёна свою руку, полностью кутаясь в одеяло.       — Ну, смотри мне… Если ты такой подавленный из-за того, что у тебя появилась девушка, но нет денег ей на подарки, я ни за что тебе этого не прощу, — серьёзно отчеканил друг, но тут же натянул улыбку снова. — Подвинься, толстожопый!       ТэХён поднялся с пола и толкнул ЧиМина в сторону, забираясь под одеяло вместе с ним. Попытка оказалась удачной, но неудобной: ему удалось обхватить Пака ногами сзади и остаться для его спины большой дружелюбной грелкой, крепко прижимающей его в объятьях к своей груди.       — Здесь слишком мало кислорода для нас двоих, ты так не считаешь?! — возмутившись, ЧиМин попытался высвободиться, но после лишь спокойно уткнулся взглядом в телевизор, вдруг осознав, что больше не чувствует проклятого озноба. — Но всё равно… — немного помолчав, продолжил он. — Спасибо, что пришёл.       — Ты лучше не забудь, что завтра ведёшь меня в кино… — выжидающе завис тот с открытым ртом. — Если твоя девушка будет не против.       — Какая ещё девушка?.. Перестань, ради бога… — вздохнул Пак. — У меня на себя-то времени нет.       Искренняя улыбка озарила лицо ТэХёна вновь, но ЧиМин её не заметил, поёжившись от холодного носа друга, толкнувшегося между его лопаток.       — Накормишь меня? — лениво промямлил Ким. — Я видел оладьи у тебя в холодильнике.       Для ЧиМина ТэХён всегда представлялся источником тепла и света, который появился однажды в темноте, окутавшей всё вокруг. ТэХён был ярким Солнцем, в то время как ЧиМин — застенчивой Луной, но как бы абсурдно это не прозвучало, друг без друга они не могли составлять одно целое. Привыкшие за долгие годы один к другому, корни их деревьев прочно срослись, практически слились воедино, переплетаясь во времени, проведённом вместе. И почему-то именно сейчас они оба об этом вспомнили. Затаив дыхание, прислушивались к поочерёдному биению своих сердец. ЧиМин сдался первым, когда понял, что на мгновение сердце ТэХёна заколотилось быстрее, и без резких движений убрал его руки с себя. Второй, к удивлению Пака, даже не подумал сопротивляться, и это отчего-то совсем каплю омрачило настроение шатена.       — Раз сюда доковылял, значит и до кухни доползёшь, — одним пинком ЧиМин вытурил приятеля из-под одеяла и держал его на расстоянии вытянутой ноги до тех пор, пока тот не ушёл ставить чайник. ТэХён лишь недовольно закатил глаза и, еле волоча ноги, поплёлся на кухню.       Верхний шкафчик справа, висящий над раковиной, как всегда был забит упаковками с чаем и конфетами. Сложно было бы представить Пак ЧиМина без его маленькой прихоти, но среди всех прочих ТэХён, разумеется, мог. Вот только странным для него показалось именно то, что всегда аккуратный в любых мелочах приятель вдруг разбил свою любимую кружку, подаренную ему ТэХёном три года назад. И теперь она, расколовшаяся, некогда трепетно оберегаемая, безучастно валялась в ведре под раковиной в куче ненужного мусора. Ким обиженно нахмурил брови и достал из микроволновки тарелку с оладьями. Края неприветливо обожгли ему пальцы, но мысли ТэХёна были полны других неприятных деталей, ведь в последнее время он практически не узнавал своего старого друга.       Тот больше не корчил ему рожи, не вредничал, как делал это обычно. Трудно было заставить его даже на мгновенье улыбнуться, не то, чтобы смеяться. ТэХёну было так неприятно это наблюдать, что желание снова начать с ним разговор за проведённый вместе день совсем угасло. ЧиМин молчал. Молчал настолько вызывающе, что иногда ТэХёну приходилось сдерживать себя, чтобы ненароком не ударить его прямо в лицо. А может, у него завёлся новый друг? Намного интереснее и круче, чем прежний… Намного креативнее, чем поганая кружка объёмом шестьсот миллилитров на новый год.       На широком подлокотнике дивана завибрировал мобильник. ЧиМин всё так же смотрел «Ворона»*, не отрываясь от экрана телевизора, и запивал своё молчание чаем, пока другой разговаривал с кем-то по телефону.       — Мне пора идти, — сухо сказал ему ТэХён и без лишней возни вышел в коридор.       Пак не спеша сполз с дивана, волоча вслед за собой одеяло, и последовал за ним. ЧиМин, как никто другой, знал, сколько времени может уйти у ТэХёна на натягивание новых кед и модного пальто, но, к большому удивлению, местами даже огорчению, к моменту его прихода друг был полностью одет и уже своевольно поворачивал ключи в замке.       — Что, даже «до свидания» не скажешь?       — Наговорился уже.       Следом громыхнула и входная дверь, оставив ЧиМина в полном одиночестве и ступоре посреди пустого коридора. В груди предательски заныло, и Пак едва сдержался, чтобы не шмыгнуть носом от тоски, растирая ладонью беспокоящее место.       «Он же это… не всерьёз?».

✖ ✖ ✖

      Настолько погано ЧиМин чувствовал себя лишь однажды, когда отстал в незнакомом городе от родителей в толпе. Вот только что он держал своего отца крепко за руку, не страшась ничего вокруг, чувствовал его присутствие и слепо шёл вслед за ним, восхищаясь и доверяя его безграничной осведомлённости, совсем позабыв о собственной. Как вдруг плечо почувствовало незнакомую лёгкость и свободу, льдом сковавшую его тело в секунды. Тот, на кого Пак всю жизнь полагался, попросту исчез, оставив после ворох нерешённых проблем. Глаза устали выискивать среди множества незнакомых цветных пятен единственное родное, и в горле терпко запершило, не позволяя закричать.       Поганым червём в сердце закишело опустошение и тоска, словно из него кто-то беспощадно вырвал самый жирный кусок. ЧиМин проснулся напуганный кошмаром, и силуэт оставившего друга вызвал на мгновенье слёзы, но те лишь промокнули его слипшиеся ресницы и бесследно ушли. Ему вдруг стало очень одиноко и грустно от позднего осознания случившегося, но сделанного было уже не вернуть. ТэХён всегда был серьёзен в своих намерениях и никогда не принимал необоснованных решений. Всему была своя причина. Но единственная в своём роде вчерашняя выходка никак не могла уложиться у ЧиМина в голове.       Сколько подобных ситуаций претерпели их отношения, было не счесть. Вот и теперь Паку было совершенно непонятно, отчего вдруг ТэХён так громко хлопнул после себя дверью. Неужели на том его терпению, а следом и их дружбе пришёл конец?       ЧиМин, пыхтя, перевернулся на другой бок и схватился пальцами за краешек одеяла, прогоняя от себя докучливую сонливость, чтобы только не погрузиться в свои кошмары вновь. Потерять ТэХёна он не будет готов никогда, ведь тот его семья, поддержка и опора, в сверкающих солнцем глазах которой и по сей день обитает надежда. Оставленное им тепло всё ещё согревало Паку руки, и тот скрестил их на груди, свернувшись клубком, чтобы обнять и успокоить себя. На часах стрелки, словно застыли, показывая четыре утра, время, когда на сон остаются считанные секунды. ЧиМин невольно прикрыл глаза вновь, медленно засыпая с мыслью, что сегодня ТэХён непременно придёт в назначенное по билетам время.       Ведь он ему обещал.

✖ ✖ ✖

      Солнце будто бы нарочно поджидало момента, чтобы ударить мощным потоком света Паку в глаза. Из-за резкой вспышки загудела голова, и он остановился на несколько секунд, чтобы случайно не запнуться и не упасть. Настроение оставалось таким же неопределённым, как и после громкого ухода ТэХёна тем вечером, но что-то с самого утра язвительно металось и царапало ЧиМина изнутри, словно то было предчувствие, прочитать которое, как открытую книгу, он не мог. Радовало только то, что погода сменила свой гнев на милость и позволила ему согреть свои руки в лёгком дуновении тёплого ветра.       Бросив беглый взгляд на отцовские наручные часы, ЧиМин прибавил шагу, впервые по-настоящему испытывая боязнь опоздать. Без пяти минут седьмого, а он всё ещё был на полпути до места встречи, а ведь каждая секунда была дорога. Вдруг ТэХён разозлится ещё больше и начнёт его избегать?       Под ногами сменялись тропинки и дороги одна за другой, пока дыхание сводило из-за быстрого бега. ЧиМин старался подобрать слова, чтобы вернуть расположение друга, но, миновав очередной поворот, ноги остановились на месте, неловко переступая с одного кирпича на другой. Скамейка, рядом с которой они договорились встретиться, пустовала. Пак нервно вздёрнул брови, чуть сводя их вместе, и оглянулся по сторонам несколько раз, настойчиво вглядываясь в одинокие окрестности, но снова и снова никого не находил.       «Ладно», — с толикой печали подумал он и сел на скамейку, неловко сводя колени вместе. — «Время ещё есть. Подожду его немного».       Лучи заходящего солнца сверкающими ниточками пронзали лиловые облака, и на улице становилось холоднее. ЧиМин поёжился и втянул шею, попутно спрятав подмерзшие ладони в рукава. Никогда бы он не подумал, что от простого отсутствия ему станет настолько одиноко. Сеанс выбранного фильма уже близился к концу, но ТэХёна по-прежнему не было. Пак считал себя последним дураком, раз всё ещё надеялся на то, что друг не бросит его и обязательно придёт, и всё равно продолжал раз за разом набирать его номер и ждать. ЧиМин не мог даже хорошенько рассердиться на него за чрезмерную упрямость и эгоизм, потому что слишком сильно нуждался в его общении, в котором спустя столько лет вдруг образовалась трещина, способная разрушить его навсегда.       Окончательно разубедившись в своих доводах, ЧиМин, наконец, поднялся с нагретой скамьи. Надежда до сих пор теплилась где-то глубоко в душе, и покидать их место «встречи» для него оказалось не так-то просто. Недосказанность ТэХёна начинала по-настоящему раздражать, но, в конечном счёте, ЧиМин, как всегда, не смог определиться, на кого в большей степени стоит обратить свой гнев в этот раз.       «Какой же ты жалкий, Пак ЧиМин! Раз уж он не явился спустя полчаса, то чего вообще стоило ожидать?», — поджав губы, выругался про себя парень и решительно развернулся по направлению к дому. — «И пальцем больше не пошевелю, пока не объяснится! Насколько же мне нужно было провиниться перед ним, чтобы он даже трубку не поднимал?! Смешно!».       Нарочно прибавив громкость в наушниках, ЧиМин свернул на тёмную тропу во дворе, где поблёскивал всего один тусклый фонарный столб. Пак захотел погрузиться в своё одиночество целиком, чтобы только никто не надавил на ноющую рану своим присутствием. В конце концов, переломные моменты наступают в жизни каждого, и как с ними бороться человек определяет для себя сам. На сегодня ЧиМину вполне хватило потрясений, ведь не каждый же день оказываешься отвергнутым родным человеком, и теперь ему только и оставалось, что мириться с нагрянувшей в гости меланхолией, распинывая камни и банки на своём пути.       Тропинка становилась всё темнее с каждой секундой, миновавшей оставленный за спиной фонарь, и теперь идея повернуть сюда казалась ЧиМину не очень удачной. Темнота — искусница обмана, толкающая людей на необдуманные поступки; место, где иллюзии и ночные кошмары становятся явью. Внезапно сердце Пака заколотилось быстрее, почувствовав пронзающий морозцем взгляд из тени, и тот, бездумно проглотив наживку, остановился на месте и выключил игравшую в плеере музыку.       В воздухе вновь повисла гробовая тишина, выбивая последний вздох из сжавшихся в страхе лёгких, и ЧиМин тревожно оглянулся по сторонам. Вокруг по-прежнему не было ни единой души, кроме старых качелей, скрипевших на ветру, и дырявого пакета, обмотавшегося об ножку чугунной урны. Пак облегчённо выдохнул, убрав в карман наушники и плеер, и быстрым шагом добрался до полуночной арки. В какой-то момент ЧиМин понял, что идёт вдоль кирпичной стены не один. Осторожные тихие шаги негромким эхом отдавались позади него и становились всё ближе, пока пустота за спиной не наполнилась чёрной вытянутой тенью. Живот свело от страха, когда вновь забившееся в истерике сердце пронзило знакомое хриплое дыхание, и на запястье, обжигая холодом, сомкнулась чья-то дрожащая рука.       ЧиМин резко обернулся. Напротив бешеным огнём горели глаза того сумасшедшего парня, что шнырял за ним повсюду, словно одержимый, и сердце подскочило к горлу, лишая возможности кричать. В бледной руке преследователя сверкнул металл, который тот как будто бы не решался оголить, и рука, что пережимала Паку запястье, вдруг схватилась за его горло, крепко сдавливая и силой вжимая голову парня в стену. ЧонГук загородил собой свет по другую сторону двора, схватил ЧиМина за волосы и своевольно потянул за них в сторону, оголяя вздувшиеся на его шее вены. Брюнет словно не отдавал отчёта в своих действиях, жадно принюхиваясь к запаху чужого пота и страха, вылизывал Паку шею, оставляя липкую дорожку за ухом, прижимался ближе и тяжело дышал, свободно гуляя острым ножом вдоль его спины.       По щекам ЧиМина без остановки катились слёзы, пока тупая дрожь разливалась по телу параличом. Перед глазами стояла только размытая в горечи темнота и безмолвные тени, приклеенные к их ногам. ЧиМин размыкал губы в надежде на то, что голос вот-вот прорежется вновь, но этого всё никак не происходило, обрекая подростка на бесконечные мучения. Ему было противно и мерзко, но вместо того, чтобы думать о своём побеге, Пак вспоминал про ТэХёна. Ведь если бы тот вовремя ответил на входящий звонок, ничего подобного бы с ЧиМином не произошло.