Призрак и графиня

На следующий день Нора приехала в Оперу рано. Она должна была разобраться в куче документов и хотела побыстрее приступить к работе. Она планировала задержаться в театре надолго, поэтому взяла с собой Ланцелота. Нора всегда брала его с собой, куда бы ни отправлялась. В Опере все, кого Нора встречала на пути, вежливо здоровались, она отвечала тем же. Отчего-то в Опера-Популер Нора чувствовала себя на удивление уютно и хорошо. Ей казалось, что именно там она на своём месте. Горы бумаг, конечно же, никуда не делись за ночь и ждали на столе. Нора не боялась бумажной работы. Как ни странно, она любила копаться в бумажках, проверять счета, составлять договоры. Нора любила цифры, длинные столбики цифр в расчётных книгах не внушали ей ужаса, как многим женщинам. Ещё в детстве она поражала своего учителя арифметики умением умножать в уме трёхзначные числа. Нора села за стол, придирчиво осмотрела своё рабочее место. Она во всём любила порядок. Вроде, всё хорошо. Из окна падает свет, когда стемнеет, можно зажечь свечи в подсвечнике, стоящем на столе по левую руку от Норы. Чернильница в пределах досягаемости руки. Папки на столе не закрывают вид на подстилку Ланцелота. Стул удобный. Бронзовая статуэтка, изображающая балерину, не мешается. Нора мысленно пожелала себе удачи и уже собиралась придвинуть к себе первую папку, когда взгляд её упал на странную и совсем неожиданную деталь. Прямо посередине стола лежал конверт. Письмо. От кого? И как оно сюда попало? Нора могла бы предположить, что письмо здесь просто забыли, если бы не два обстоятельства. Первое: она самолично рассортировала все документы по папкам, и вчера этого письма не видела. На такие вещи у неё хорошая память. Второе обстоятельство, совсем странное: конверт был запечатан печатью в виде черепа. Нора точно не пропустила бы такой оригинальный конверт, если бы видела его раньше. Она взяла конверт и повертела в руках. Бумага хорошая, дорогая, но нет ни подписи, ни обратного адреса. Странно. Необычно. Возможно, письмо принесли сегодня рано утром. Об этом Нора решила спросить у секретаря, он уже сидел в приёмной, когда она пришла. Нора решительно поднялась и открыла дверь кабинета. Реми вскочил при её появлении. - Реми, вы не прольёте свет на один вопрос? - Я весь внимание, мадам директриса. Нора мысленно вздохнула. Видимо, все обитатели храма искусства будут называть её «мадам директрисой», и ничего с этим не поделаешь. - Реми, кто оставил письмо для меня? - Письмо? – переспросил секретарь с искренним недоумением. – Какое письмо? - То, что лежит у меня на столе. Письмо без подписи. Разве не вы принесли его? Ведь вся документация идёт через вас. - Я не видел никакого письма, когда сегодня утром относил документы по ремонту в ваш кабинет, - ответил Реми. – И никто ничего вам не передавал. Все письма, которые приносят в театр, действительно идут через меня. И сегодня вам писем не приносили. Тайное послание, значит. Уже весело. - Кто мог оставить письмо в моём кабинете? – спросила Нора. – У кого была возможность это сделать. - Честно сказать, не знаю, - ответил секретарь. – Утром заходила уборщица протереть пыль. Но я был там после неё и письма не видел. Значит, не уборщица его оставила. А после я из приёмной не отлучался, и сюда никто не приходил. - Ладно. Спасибо, Реми. Должно быть, я ошиблась. Нора вернулась в кабинет и снова села за стол. Загадочное письмо с угрожающего вида печатью никуда не исчезло за те несколько минут, пока Нора разговаривала с Реми. - Что за чертовщина? – спросила Нора, обращаясь к догу, мирно дремавшему на своей подстилке в углу. Ланцелот поднял голову, понимая, что обращаются к нему, но ответить ничего не мог. Нора имела привычку разговаривать с собакой. Она лучше думала, когда озвучивала свои мысли вслух. - Если это очередная жалкая попытка де Ветта завоевать меня, то, клянусь, я устрою ему такой скандал, какого ещё не видел Париж. Разрываясь между гневом и любопытством, Нора вскрыла конверт. «Дорогая мадам директриса! Я искренне рад приветствовать Вас в моём оперном театре. Я восхищён Вашим стремлением возродить Опера-Популер и теми преобразованиями, которые Вы уже начали проводить. Надеюсь, что Вы так же сильно преданы искусству, как и я, и на этой почве мы сможем прийти к взаимопониманию. Я думаю, что мои пожелания, которые я выскажу, не покажутся Вам чрезмерными. Я лишь прошу Вас заботиться об административно-хозяйственной часть жизни моего театра, заботу об искусстве предоставив мне. Время от времени я буду присылать Вам письма с инструкциями касательно постановок, и настоятельно прошу исполнять эти инструкции в точности. Я доволен Вашим выбором актёров и пока не имею претензий на этот счёт. Единственное замечание, которое я хочу высказать сейчас, относиться к костюмам для оперы «Фауст». Скоро Вы получите эскизы костюмов. Прошу Вас после этого незамедлительно передать эскизы в костюмерную. Открытие сезона не за горами, и нам с Вами предстоит много работы. Я искренне надеюсь, что у нас не возникнет разногласий, способных привести к печальным последствиям. Хочу обратить Ваше внимание на то, что я, как и Вы, больше всего пекусь о благе Опера-Популер. Как это не неприятно для меня, но необходимо обсудить некоторые организационные вопросы. Настоятельно прошу Вас оставлять ложу номер пять для меня. Я не пропускаю ни одного представления и люблю наблюдать за действием на сцене именно из этой ложи. Думаю, эта просьба не доставит хлопот. Второй вопрос касается финансов. Хочу проинформировать Вас о том, что моё ежемесячное жалование составляет двадцать тысяч франков. Выплаты следует начать с текущего месяца. Позже Вы получите инструкции о том, каким образом будете передавать мне деньги. На настоящий момент это всё. Ещё раз приветствую Вас в стенах храма искусства и желаю всяческих успехов на новом поприще. Выражаю Вам своё безмерное уважение. Ваш покорный слуга, Призрак Оперы». Нора перечитала письмо ещё раз. И ещё. Если это чья-то шутка, то очень глупая и абсолютно неуместная. После того, как Нора узнала историю о Призраке Оперы, кому-нибудь могла прийти в голову мысль разыграть её. Но Нора понимала, что лишь пытается успокоить себя. Всё по-настоящему. Призрак Оперы всё ещё здесь. Печать в виде черепа, красные чернила и дорогая бумага не могут быть частью шутки. Как и требование большой суммы денег. Раз Призраку нужны деньги, то он абсолютно точно человек. Нора облегчённо вздохнула. Она не верила в духов и привидений, но чего не бывает… Больше всего раздражало её то, что Призрак назвал театр своим. Ха! Этот театр принадлежал Норе, и она готова была отстаивать свои права. Он просит выполнять его инструкции! - Я здесь хозяйка! – сказала Нора догу. – И единственные инструкции, которые здесь будут выполняться – мои. Что делать дальше? Норе пришлось подумать над этим вопросом. Может, обратиться в полицию? Они скажут, что письмо это не доказательство. Полиция вмешается и начнёт действовать только если этот Призрак сделает что-то, противоречащее законодательству, а до того момента Норе предстояло сражаться с ним в одиночку. И он сильный противник. Одно проникновение в запертый кабинет чего стоит. Но судя по словам балерин, для Призрака стены не являются преградой. С этим ещё предстояло разобраться. А пока что надо ответить на письмо. Нора устроилась поудобнее и стала сочинять. Она хотела выдержать изысканно-вежливый стиль письма Призрака, но при этом доходчиво объяснить ему, кто здесь кто и что здесь где. Нора выбрала самую лучшую бумагу и начала писать, пожалев, что нету красных чернил. «Дорогой Призрак! Я была безмерно удивлена, получив Ваше письмо. Попрошу в следующий раз, если Вас не затруднит, не вторгаться в мой кабинет по такой незначительной причине, как доставка письма, а оставлять конверт у секретаря. Касательно Ваших пожеланий… Признаться, я не такой большой знаток театрального искусства, каким хотела бы быть, и никогда не откажусь от конструктивной критики и совета более сведущего в предмете человека. Но такие люди у меня есть, и в Ваших консультационных услугах, которые Вы столь настойчиво предлагали, я не нуждаюсь. Ради вежливости я могу ознакомиться с Вашими советами по поводу театральных постановок, но не более. Что же касается остальных Ваших настойчивых просьб, к сожалению, я должна сообщить, что не имею ни малейшей возможности и ни малейшего желания их выполнить. Хочу задать Вам такой вопрос: Вы интересовались тем, сколько стоит абонемент на пятую ложу на все представления? Вы говорите, что печётесь о благе театра, а сами хотите проделать дыру в бюджете. Если Вы захотите приобрести абонемент в установленном порядке, то обратитесь по этому поводу в кассу. Директор эти вопросы не решает. А если же Вы продолжаете настаивать на том, чтобы пятая ложа была пустой, то я решительно отвечаю «Нет». Это касается и жалования, о котором вы упомянули. Я не плачу жалование, особенно, в размере двадцати тысяч в месяц, людям, которые не числятся в официальных документах, а официальной должности Призрака у нас пока нет, и не предвидится в ближайшем будущем. Последний вопрос, который я хочу прояснить, касается некоей формулировки, которая промелькнула в вашем письме. Хочу напомнить Вам, что театр Опера-Популер отнюдь Вам не принадлежит. Я хозяйка этого театра, если не верите, опять же предлагаю ознакомиться с официальными документами. С наилучшими пожеланиями, Искренне ваша Элеонора де Марант». Нора запечатала письмо. Она была вполне довольна собой. Далее встал резонный вопрос: как письмо отправить? Обратного адреса Призрак не оставил. В конце концов, Нора решила просто оставить конверт на столе. Если Призрак проник в её кабинет, чтобы принести глупое послание, то может потрудиться прийти ещё раз, чтобы получить ответ. Пару часов Нора разбиралась в документации, находящейся, к слову, в ужасающем состоянии. - Что за люди! – порой восклицала она, ни к кому конкретно не обращаясь, но Ланцелот всякий раз поднимал голову и смотрел на хозяйку, готовый выслушать всё, во что она не могла посвятить людей. Иногда Нора бросала взгляд на письмо Призраку, пока что мирно лежащее на краю стола. Нужно устроить себе небольшой отдых, решила Нора, а заодно дать Призраку возможность забрать письмо. - Призрак, - сказала она, чувствуя себя полной дурой. Разговаривать с собакой это одно, а с полумифическими персонажами совсем другое. – Призрак, я оставила свой ответ на ваше письмо на столе. С этими словами Нора вышла из кабинета. Возвращаясь, она буквально сгорала от любопытства. Не будь эта игра такой странной и попахивающей шантажом, то могла бы быть забавной. - Никто не заходил ко мне? – спросила она у Реми. Получив отрицательный ответ, Нора открыла дверь кабинета. Письма на столе не было. Чтобы окончательно убедиться, что всё это не плод её воображения, Нора отперла ящик стола, куда положила послание Призрака. Конверт с печатью в виде черепа был на месте. Ланцелот, который проскользнул в дверь вслед за Норой, отчего-то забеспокоился. - Здесь был кто-то, - сказала Нора собаке. – Ты чуешь его? Нора посмотрела в умные глаза собаки. Она всегда была уверена, что Ланцелот понимает каждое слово, сказанное ему. - Куда он делся, мой хороший? Ланцелот проворчал что-то непонятное и направился к своей подстилке, видимо, считая вопрос исчерпанным. - Знаешь, Ланцелот, - сказала Нора, садясь за стол. – Они ведь всё знали. Наши несчастные влюблённые. Всё знали и не сказали мне. Как думаешь, стоит устроить скандал? Нет, не стоит накануне их свадьбы. Насколько я поняла, а я почти ничего не поняла, с ними произошло что-то, не оставившее особенно приятных воспоминаний. Как бы я не злилась на Рауля, а я на него очень злюсь, я не стану портить ему медовый месяц. Нора решила не задавать вопросов Раулю и не обращаться в полицию. Она всегда справлялась своими силами. Что бы ни случилось. Нора вдруг вспомнила, что основной причиной покупки театра было её желание избавиться от скуки. Тогда можно считать, что идея была очень удачной. Скучать Норе точно не придётся. Переписка с Призраком обещала быть интересной. На следующий день Нора отворила дверь кабинета, буквально дрожа от нетерпения. Письмо с печатью в виде черепа, конечно, ждало её посередине стола. Оно лежало на папке, в которой, как предположила Нора, находились обещанные эскизы. Нора вскрыла конверт. «Дорогая мадам директриса! Не скрою, Ваше письмо привело меня в недоумение и порядком огорчило. Я надеялся, что мы будем лучше понимать друг друга, ведь по стечению обстоятельств мы с Вами должны работать слаженно. Не забывайте, от нас зависит благополучие Опера-Популер. Я вынужден ещё раз повторить свою настоятельную просьбу насчёт ложи номер пять. Не думаю, что отсутствие дохода с одной ложи будет, как вы выразились, «дырой в бюджете». Кроме того, мадам, я всё же настаиваю на выплате своего жалования. Вы говорите, что должности Призрака в моём театре нет, в таком случае, я её учреждаю. Я обещал дать вам инструкцию о том, как производить оплату. Извольте положить двадцать тысяч франков в конверт и оставить на столе в Вашем кабинете, откуда, как вы знаете, я смогу забрать его абсолютно беспрепятственно. В папке, которую я принёс Вам, находятся эскизы костюмов для «Фауста». Эти костюмы должны быть пошиты в кратчайшие сроки. Я искренне надеюсь, что мы с Вами сумеем найти общий язык и избежать различного рода неприятностей, которые могут возникнуть в противоположном случае. Помните об этом. Остаюсь Вашим покорным слугой, П.О.» Нора скомкала в руках письмо. Да что он себе позволяет! От приторной любезности перешёл к угрозам и намёкам на неприятности. Нора взяла чистый лист и стала писать, от злости так сильно надавливая на перо, что кое-где порвала бумагу. Она не пыталась сделать своё письмо вежливым, слишком много чести для Призрака. «Призрак! Напоминаю вам, что вы находитесь в МОЁМ театре, где только я могу отдавать распоряжения. Я не собираюсь оставлять пустой пятую ложу и, уж конечно, не собираюсь платить вам деньги. Если вы хотите ещё что-то мне сказать, то буду рада обсудить все вопросы при личной встрече. Мне надоело общаться с вами посредством писем, не зная, кто вы такой. Хозяйка Опера-Популер, Элеонора де Марант». Раз от разу письма становятся всё короче. Нора хотела было выбросить папку с эскизами, даже не посмотрев, что там нарисовал Призрак. Но любопытство было сильнее гнева. А уже через несколько минут Нора разрывалась между здравым смыслом и упрямством. Костюмы, которые придумал Призрак, были намного лучше тех, что Нора видела на репетиции. Но сшить новые костюмы по его рисункам, значило сдаться. - И что мне делать? – спросила Нора. Ланцелот заворчал. Наверное, он напомнил Норе, что она обещала возродить театр. - Поступиться гордостью? – переспросила Нора. – Ради чего? Да, мне нравится Опера-Популер, здесь я чувствую себя на своём месте, но всё равно не могу признать его правоту, даже ради театра. Дог снова заворчал. - Ты прав. Могу. Точнее, должна. Со вздохом Нора встала и отправилась в костюмерную. Ничего, успокаивала она себя, Призрак выиграл битву, но не войну. - Платить ему всё равно не буду, - сообщила она Ланцелоту. – Какие бы он не устроил неприятности. Нора просидела в Опере до вечера. Дел накопилось много. Пришлось напомнить себе, что кроме Оперы существует ещё много всего, что требует её внимания. Например, свадьба любимого кузена. Нора всё ещё разрывалась между желанием потребовать от Рауля объяснений происходящему в Опере и нежеланием портить ему настроение. Если не спросить сейчас, то следующего шанса не представится ещё долго. Рауль и Кристина уедут в свадебное путешествие, и Нора останется один на один с таинственным Призраком, о котором она толком ничего не знает. Пусть приедут из путешествия, решила Нора, и тогда устрою обоим допрос с пристрастием. Наши голубки что-то скрывают. В день свадьбы Нора в театре не показалась. Если письмо от Призрака и ждёт её на столе, ему придётся подождать до завтра. Для торжества Нора выбрала платье цвета морской волны с пышной юбкой и открытыми плечами. Молодым она подарила хрустальный сервиз. В общем, всё прошло отлично. Нора любила праздники, в основном из-за возможности потанцевать, но не только. Она любила смотреть на людей. Друзей у Норы не было, так что светские мероприятия были ещё и возможностью пообщаться с кем-то, кроме собаки. Нору в высшем обществе, мягко говоря, недолюбливали. С её именем связано слишком много скандалов, и её образ жизни слишком отличается от того, как живут большинство парижских дам. Одна покупка Оперы чего стоит. И состояние в тайной переписке с оперным Призраком. Что касается переписки, то, как и предполагала Нора, новое письмо от Призрака ждало её в кабинете. Конверт с печатью в виде черепа сразу бросился в глаза, как только Нора переступила порог. Да, каждое новое письмо всё более короткое и всё менее любезное. «Мадам! Напоминаю вам о том, что двадцать тысяч франков до сих пор не выплачены. Моё терпение не безгранично. Подумайте о собственном благе. Я вас предупредил. П.О.» Насчёт предложения Норы встретиться лично ни слова. Это рассердило её. Как и весь тон короткого письма. Призрак открыто угрожает. Нора решила просто не отвечать. Может, если она перестанет играть по правилам Призрака, то окажется в более выгодном положении. Между тем, открытие театрального сезона было не за горами. Первой оперой в новом сезоне был «Фауст». Нора так и не ответила на последнее письмо Призрака, и денег ему не заплатила. Призрак тоже молчал. Или сдался, или просто затаился, обдумывая план действий. Нора предполагала второй вариант. Призрак угрожал ей, в последнем письме прямо было сказано «Подумайте о собственном благе», но, не смотря на предостережение, Нора просто горела желанием позлить Призрака. Женский каприз, ничего более. И она придумала, как привести его в бешенство. В день спектакля Опера сияла огнями. Первое в этом сезоне представление вызвало всеобщее волнение, близкое к истерике. В то время, как к парадному входу один за одним подъезжали красивые экипажи с золочёными гербами на дверцах, и нарядно одетые дамы по руку со своими кавалерами прогуливались по мраморному холлу театра, за кулисами царил невообразимый бардак. Если бы кто-нибудь вдруг, ни с того ни с сего, из светлого прохладного холла, где под мраморными сводами звенели мягкие голоса любителей искусства, попал в скрытый от глаз зрителей мир закулисья, разница между этими двумя вселенными, наверное, повергла бы его в шок. Нора проталкивалась через гомонящую толпу актёров, танцовщиц, музыкантов и не могла представить, что всего через несколько минут на сцене под взглядами изысканных дам и их элегантных кавалеров начнётся опера, что все эти люди, которые переругиваются и бегают туда-сюда, на самом деле слуги искусства. Выбравшись из внутренних помещений театра, она приступила к исполнению других своих обязанностей. Ведь в обязанности хозяйки Оперы входило не только проконтролировать галдящий мир подмостков, но и с наилучшей стороны представить себя и свой театр в спокойном с виду и ещё более суматошном на самом деле мире богатых и знатных зрителей. В чёрном платье с серебряной вышивкой, в белых перчатках, Нора, словно хозяйка светского салона, прогуливалась среди зрителей, отвечая на приветствия знакомых, улыбаясь тем, кого ей представляли. Здесь Нора олицетворяла собой Опера-Популер, здесь она должна была быть безупречной. Многие из собравшихся в холле людей пришли сюда именно за светской беседой, а не за музыкой, для них Нора в основном и старалась. Гостям предлагали шампанское, Нора тоже взяла бокал, выпила глоточек. Шампанского она не любила. В толпе она заметила маркиза де Ветта, который явно прилагал все усилия, чтобы приблизиться к Норе. Ой, что б тебя, подумала Нора, делая вид, что не заметила его, далее она старалась не терять маркиза из поля зрения и находиться как можно дальше от него. С первым звонком разодетые и сверкающие драгоценными камнями гости поспешили в зал. Нора вошла одной из последних, как раз перед третьим звонком. Её появление было эффектным. Нора специально выбрала именно это платье для сегодняшнего вечера. Серебряная вышивка снежным блеском переливалась в таинственно-тусклом свете. Царственной походкой, высоко держа голову, Нора вошла в ложу номер пять. Представление прошло великолепно. Но Нора всё время отвлекалась от происходящего на сцене. Призрак не давал о себе знать, но до последней ноты оперы Нора пребывала в страшном напряжении. Всё-таки сидеть в одиночестве в ложе Призрака не такая хорошая идея, как казалось Норе вначале. Она не знала, что предпримет Призрак, как отомстит. Нора испугалась, что в гневе он сорвёт спектакль. Но страхи оказались напрасными. Нора смотрела оперу из пятой ложи, а Призрак даже булавку ей на стул не подложил. Может, он, действительно, сдался? Очень хотелось в это верить. Но Нора не верила. И оказалась права. Когда все гости разъехались, экипажи увезли своих хозяев по домам, а актёры снимали грим и поздравляли друг друга с началом сезона, Нора поднялась к себе в кабинет. Она устала. Опера была прекрасной, изумительно поставленной, но светская беседа до оперы, после неё и в антракте не была столь приятна для Норы. Её раз двести поздравили с удачным открытием сезона и желали успехов. Раз триста спрашивали, с чего бы это вдруг она решила заняться театром. И каждому человеку, даже если он был Норе неприятен, непременно нужно было ответить, причём, ответить вежливо, даже если мысленно она посылала своего собеседника куда подальше. Кроме того Нора много сил потратила на то, чтобы весь вечер избегать Анри. А ещё переживания из-за Призрака. Это вымотало её. Но вечер ещё не закончился. Конверт с черепом ждал Нору в кабинете. Несколько минут они смотрели друг на друга, Нора и письмо Призрака. А Ланцелот наблюдал за этим молчаливым выражением ненависти со своей подстилки, куда он улёгся сразу же, как вошёл в кабинет вслед за Норой. Во время представления дог болтался где-то за кулисами, где его новые друзья - рабочие сцены угощали его колбасой. - Порву, сожгу и не стану читать, - сказала Нора. Но всё-таки вскрыла конверт. Много времени чтение письма не заняло. «Элеонора! Я бы поздравил вас с чудесным открытием сезона, если бы ни то обстоятельство, что вы сидели в моей ложе без моего на то разрешения. Я позволил вам это, лишь чтобы не омрачать такой чудесный день и не срывать представление в МОЁМ театре. Кроме того, моё жалование в размере двадцати тысяч франков до сих пор вами не выплачено. Выполните мои требования, иначе случится несчастье. Вы ходите по грани. П.О.» Нора была так утомлена, раздражена и так зла на Призрака, что схватила со стола чернильницу и была готова уже разбить её об стену, лишь бы выместить на чём-то гнев. Но в этот момент влажный нос Ланцелота уткнулся в её свободную ладонь, это подействовало отрезвляюще. Нора поставила на место чернильницу, дорогую, между прочим, и почесала дога за ухом. Нужно было что-то ответить Призраку. И Нора уже сформулировала ответ. Она перевернула его письмо и написала этот ответ крупными буквами посередине листа. «Призрак, идите к чёрту. Нора».