Призрак и графиня

Люк – единственный источник неясного света – закрылся над их головами. В кромешной тьме Нора не видела собственных рук, не видела Эрика, хотя он стоял вплотную к ней. Эрик отпустил её, отошёл куда-то. Нора уже собиралась позвать его, когда вдруг вспыхнул свет. Эрика нигде не было, зато Нора видела себя. Она стояла перед зеркалом, точнее, перед стеной, полностью покрытой зеркалами. Несколько секунд Нора просто любовалась собой. Она знала, что сегодня выглядит просто великолепно. - Эрик? Он не отозвался. Нора огляделась по сторонам и невольно ахнула. Стены помещения, в котором она находилась, были зеркальными. Нора видела бесчисленные отражения греческой богини в белом платье. - Эрик, где вы? Куда он мог деться? Нора не видела двери. Но это Опера Призрака, здесь его законы, здесь двери и зеркала подвластны ему. Он появился неожиданно, просто возник перед Норой. Она, было, бросилась к нему, но наткнулась рукой на зеркало. Нора видела отражение. Нора обернулась, думая, что Эрик у неё за спиной, но его не было. И отражение тоже исчезло. - Как вы это делаете? – изумилась Нора. Она услышала смех. Но не могла понять, откуда он исходит. Эрик, будто, был повсюду, в каждом зеркале. - Что, в прятки играть будем? Ответа не было. Но перед Норой снова мелькнул тёмный силуэт. Это была игра. Нора так давно ни во что не играла… То тут, то там возникала в зеркале человеческая фигура, но стоило Норе обернуться, и отражение исчезало. Нора бегала от одного зеркала к другому и поняла вскоре, что находится в небольшой комнате, которую зеркальные стены делают визуально бесконечной. Это даже не комната, а лабиринт с зеркальными нишами и колоннами. Зеркала вращались, создавая иллюзии и потрясающую игру света. И Эрик был где-то здесь. Порой Норе казалось, что вот сейчас перед нею не очередной обман зрения и перспективы, а живой человек, что сейчас она его поймает, но всякий раз она наталкивалась на холодное стекло. Её собственное отражение множилось и мелькало во вращающихся колоннах. Нора видела Эрика прямо перед собой. Она не знала уже, видит ли его или только отражение. Но через мгновение его голос звучал у неё за спиной. Нора не представляла, как он это делает. Позже Эрик показал ей вращающиеся зеркала, за которыми открывается пустота. Он просто проходил сквозь зеркало, обходил комнату с внешней стороны. Но тогда Нора этого не знала. Она просто смеялась, гоняясь за отражением, за иллюзией, за Призраком внутри бесчисленных зеркал. - Нора, не верьте отражениям. Его голос раздался совсем близко. Нора резко обернулась и столкнулась с Эриком. Она запыхалась от беготни между зеркалами, её щёки раскраснелись от возбуждения, глаза блестели. Она засмеялась. Позже Нора не могла объяснить самой себе своё поведение. Она ведь вела себя как ребёнок. Но тогда она не думала ни о чём, ей просто нравилась игра, ей было весело. Снова, уже второй раз за сегодняшний вечер Нора чувствовала себя счастливой. Смеясь, она закружилась по комнате, увлекая за собой Эрика. Это был почти танец, что-то вроде танца без правил. Свет многократно отражался в зеркалах, а Эрик и Нора кружились. И их отражения мелькали, перетекали из одного зеркала в другое. Многократно умножались в зеркалах их улыбки. Да, наверное, они вели себя, как дети. Но Норе было всё равно. Странная ночь. Счастливая ночь. Новый Год. Нора немного ударилась локтём о зеркальную колонну, всё ещё кружась, упала на Эрика, оказалась в его объятиях. Она не могла отдышаться, не понимала почти, что происходит, где она находится. И это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме серых глаз, тёплых, смеющихся, но хранящих какую-то тайну. Ничего не было, кроме этих глаз, кроме кривоватой улыбки. Кроме тёплых ладоней, медленно отпустивших её плечи только лишь для того, чтобы обхватить запястья. К реальности её вернул голос Эрика. Красивый, мягкий голос, тягучий и обволакивающий. - Вы не ушиблись, Нора? - Нет, - Нора постепенно приходила в себя. – А который час? - Когда мы уходили из зала, было одиннадцать, - ответил Эрик. – Пойдёмте. Эрик отодвинул в сторону одно из зеркал и провёл Нору в коридор, ничем не отличающийся от других тайных ходов в Опере. Они спустились к озеру и пересекли его на лодке, как в тот самый первый раз, когда Нора попала в дом Призрака. За десять минут пребывания на воде Нора тысячу раз прокляла своё платье и пожалела, что не оделась теплее. Руки и плечи покрылись гусиной кожей, Нора начала дрожать от холода. Эрик помог ей выйти из лодки и исчез куда-то, но через секунду вернулся и принёс тёплый плащ. - Вы прекрасны сегодня, Нора. И я не хочу лишать себя удовольствия видеть вас в образе Афины, но ещё меньше я хочу, чтобы вы простудились. - Спасибо, - сказала Нора. Эрик накинул на неё плащ. Нора вздрогнула от прикосновения тёплых пальцев к обнажённым плечам. Определённо, сегодня с ней творится что-то странное. Странная ночь. Нора сидела на диване с бокалом красного вина. Эрик был рядом. Он слегка отклонял свой бокал влево, когда пил, маска мешала. Когда он уже перестанет прятаться? Может, стоит сказать ему, что от неё, Норы, уже нечего скрывать? Признаться, что она сняла с него маску во сне? Нора не могла предугадать его реакцию на подобное признание, потому молчала. Но однажды, может быть, очень скоро, она скажет Эрику. Скажет, что его лицо не имеет для неё ни малейшего значения. Скажет… Она ещё сама не знала, что хочет сказать ему. Прежде, чем быть честной с Эриком, Нора должна быть честной с собой. Эрик встал, чтобы зажечь свечи на ёлке. Новогоднее волшебство проникло даже сюда, в подземелье театра, в убежище Призрака. Здесь тоже был праздник. Тихий, не искрящийся, без грохота фейерверков, без толпы гостей. Но этот молчаливый праздник Нора не променяла бы на самый роскошный приём. Эти свечи на зелёных веточках ёлки, которую она сама сюда притащила, Нора не променяла бы на самый лучший фейерверк. И конечно ничто не смогло бы заменить присутствия Эрика, этого мрачного человека в маске. - Это чем-то напоминает мне детство, - сказал Эрик, садясь рядом с Норой. – Ёлка, шарики, Новый Год… Мы с мамой часто сидели так же. Мы молчали. И было… - Тепло, - подсказала Нора. – И хорошо. Как сейчас. - Да, - согласился Эрик. – Спасибо вам ещё раз за ёлку. - Пустяки, - махнула она рукой. – Это просто подарок на Новый Год. - Я уже очень давно не получал подарков на Новый Год, - сказал Эрик. Снова грусть и одиночество звучали в его голосе. – В моё последнее Рождество дома, я не открыл свой подарок. Я не знаю, что мама подарила мне. Я часто об этом думаю. Что же было в той коробке?... - Расскажите о вашей маме, - попросила Норе, не давая Эрику погрузиться в собственные грустные мысли. – Вы похожи на неё? - Не очень, - ответил Эрик. – Мне было двенадцать, когда я видел её в последний раз. Но я очень хорошо её помню. Никогда не позволял себе забывать. Я помню её красивой. У неё светло-русые волосы. Вьющиеся, мягкие. Седая прядь на виске. Мама всегда причёсывалась так, чтобы этой пряди не было видно. Я помню её улыбку, помню её глаза. Такие же, как у меня. Единственное наше сходство… В то последнее Рождество я подарил ей ангела. Деревянную фигурку, которую сам сделал. Но не знаю, что она подарила мне. - Вы умеете вырезать из дерева? – спросила Нора. - Да, мне это нравится. Хотите, покажу? Нора кивнула. Эрик принёс коробку с деревянными фигурками. Нора рассматривала их и всё больше изумлялась. Как в одном человеке может быть столько талантов? - Я люблю делать что-то руками, - сказал Эрик. – Когда-то я лепил из глины. Я научился складывать фигурки из бумаги. Но эти я вырезал с детства. Лошадку, которую вы держите в руках, я сделал, когда мне было четырнадцать. - А эту, наверное, совсем недавно? Нора взяла из коробки собачку, точную копию Ланцелота, даже раскрашенную. - Вы узнали? – обрадовался Эрик. - Значит, вот так вы убиваете время? Рисунки и игрушки? - А ещё музыка. - Вот эта просто прелесть. Нора вертела в руках ангелочка в длинном платье и с крылышками. - Копия того, которого я подарил маме, - сказал Эрик. – Только этот выполнен лучше. Я сделал его для себя, чтобы никогда не забывать. Мне было двадцать. Вам нравится? - Они все чудесные, - улыбнулась Нора. – Но да, этот мне нравится больше остальных. - Тогда он ваш. - Нет, не надо, - Нора поставила ангелочка на стол. – Вы же для себя его сделали. Я не могу его взять, Эрик. - Можете, - возразил он. – Я давно не праздновал Новый Год и не догадался купить вам подарок. Возьмите ангелочка. Пусть это будет подарок от меня. Нора всё ещё колебалась. Она знала, что эта деревянная фигурка много значит для Эрика. - Прошу вас, Нора, примите подарок от меня. Эрик говорил медленно. И как-то… нежно... Да, наверное, нежно. - Спасибо. Нора улыбнулась. И снова отчего-то застеснялась. И обрадовалась пустячному подарку, будто Эрик преподнёс её весь мир. Странная ночь сегодня, подумала Нора. - А который час? – спохватилась она. – Скоро наступит Новый Год? - Он наступил десять минут назад, - ответил Эрик, посмотрев на часы. – С Новым Годом, Нора. - С Новым Годом, - Нора потянулась к столику за своим бокалом. Тихий звон, с которым соприкоснулись хрустальные бокалы, прозвучал нежно и мягко и неожиданно вписался в атмосферу дома Призрака. - Я желаю вам счастья, Эрик, - сказала Нора. – Пусть в Новом Году всё будет по-новому. Пусть всё, чего вы хотите, исполнится. - И то, чего хотите вы, - Эрик взял Нору за руку. - Будьте счастливой в новом году. И знаете, что, Нора, никогда не меняйтесь. Оставайтесь такой, как сейчас, что бы там ни говорили. Нора засмеялась, откинувшись на спинку дивана. - Многие пожелали бы мне измениться как можно скорее. Похоже, только вам я нравлюсь такой, какой есть. Она не знала, что промелькнуло в его глазах. Что это было? Грустное и радостное одновременно? Она не могла знать, что Эрик подумал в этот момент «Я люблю вас такой, какая вы есть». - Сыграйте что-нибудь, - попросила Нора. – Праздник всё-таки. Эрик, кажется, обрадовался её просьбе. Он выпустил руку Норы и пошёл к роялю. - Что бы вы хотели услышать? – спросил он, открывая крышку. - Что-нибудь новогоднее, - ответила Нора. – А впрочем, мне всё равно. Эрик опустил пальцы на клавиши. Нора узнала вступление, она где-то слышала эту песню. Кажется, там есть слова… Что-то про кружащиеся снежинки… Нора забыла, она никогда не могла запоминать стихи. И тут Эрик запел. Нора судорожно вздохнула, слишком велико было удивление. Этот голос… Нора не смогла бы его описать. Этот голос достоин оперной сцены, если, конечно, оперная сцена достойна такого голоса. Тихая, нежная, мелодичная песня тонкой струйкой тепла проникала в сердце, теплом растекалась по венам. Нора почувствовала, что ей трудно дышать. Что-то похожее она ощущала, когда впервые услышала «Возрождение к жизни». Ей казалось, будто, музыка, волшебный голос Эрика и её собственная душа слились в одно целое. Что если мелодия оборвётся, то её сердце остановится, что весь мир перестанет существовать. Конечно, ведь это и есть весь мир: мелодия, неземной голос, больше ничего в мире нет. Только Эрик и Нора. И когда этот мир всё-таки разрушился, ведь песня не бесконечна, Норе показалось, что исчез не только голос Эрика, а исчезли все на свете звуки. Эрик всё ещё сидел за роялем, а Нора приходила в себя. Она не могла бы сказать, что происходило с ней последние несколько минут. Что вообще происходит с ней сегодня. Странная ночь. Прекрасная ночь. - Вы споёте ещё? - Если вы хотите. - Пожалуйста! – воскликнула Нора. – Эрик, спойте! И снова голос, который, казалось, не мог бы принадлежать человеческому существу, неземной голос, зазвучал под сводами пещеры. Нора никогда не загадывала желаний на новый год. Она не верила с чудеса. Но сегодня, в эту ночь, такую странную, она видела чудеса, слышала, ощущала кожей, каждой клеточкой тела чувствовала чудеса вокруг себя. И впервые за много лет Нора загадала желание. «Я давно ничего не загадывала, подумала она, и кто-то там, наверху, очень задолжал мне. У меня только одно желание. Я хочу, чтобы он был счастлив. Пусть он перестанет прятаться. От меня и от всего мира. Пусть он примет самого себя, поверит, на самом деле поверит, что достоин счастья, достоин всего, о чём мечтает. И пусть его мечты исполнятся. Я ничего не прошу для себя, хотя вы знаете, я многое не получила. Но я не прошу для себя. Сама справлюсь. А он не справится. И я прошу счастья для него. Это моё желание». Было уже далеко за полночь, когда Нора, наконец, заснула. Она долго слушала пение Эрика, потом они разговаривали. Просто так, ни о чём. И Нора заснула в доме Призрака Оперы. Она уже крепко спала, когда Эрик принёс одеяло и постарался устроить Нору как можно удобнее, при этом не тревожа её сон. Он долго думал, отнести ли Нору в спальню, в запасную спальню с кроватью-лебедем. Но он боялся разбудить её, поэтому оставил на диване в гостиной. А Норе снились снежинки. Много-много снежинок. И они кружились, танцевали под музыку. Во сне она слышала музыку Эрика. И сама она танцевала в вихре снежинок, но холода не было. И Эрик был в её сне. Он тоже танцевал, хотя Нора помнила, что в реальном мире он танцевать не умеет. Она полностью убедилась, что находится во сне, когда увидела лицо Эрика. В этом странном сне его лицо было симметричным, нормальным. И невероятно красивым. Нора смотрела, стараясь запомнить навсегда. Нора и Эрик кружились в вальсе. Снежинки летели со светлого неба. Нора знала, что это сон, но всё равно наслаждалась каждым мгновением. - Ты счастлива? – спросил у неё Эрик. Нора долго не отвечала, вглядываясь в его лицо. Какой он красивый! Каким он мог быть красивым… - Да! – ответила Нора. Они уже не танцевали, просто стояли, и странно тёплые снежинки не таяли на их волосах и одежде. Эрик обнимал Нору за талию, и ей было приятно чувствовать его так близко. Потом он чуть наклонился к ней. Нора знала, что он хочет её поцеловать. Это ведь только сон, подумала Нора. Только сон. Так что… почему бы и нет?... Нора ждала поцелуя, думая, каким же он будет во сне. Но тут она вновь посмотрела на Эрика и не смогла сдержать вскрик удивления. Его лицо стало таким же, как в реальности. Она не отпрянула, Эрик сам отпустил её. Он пошёл куда-то в снежную мглу, а Нора кричала ему вслед: - Вернись! Нора побежала за ним, звала, просила, но ничего не видела, кроме снега, бесконечного хоровода белых хлопьев. - Эрик! Эрик! – кричала она. Но ответа не было. Нора обзывала себя дурой. Она не должна была реагировать так. Это было лишь удивление. Удивление, которое лишило её, может быть, самого приятного сна в её жизни, превратив его в холодный снежный кошмар. Эрик появился неожиданно, застав Нору врасплох, впрочем, как и в реальной жизни. И сам он был как в реальной жизни. Нора смотрела на его лицо. Смотрела без страха, не чувствуя в себе неприязни или отвращения. Конечно, было бы лучше, если бы правая половина его лица была такой же, как левая. Но это не имело такого уж большого значения, по крайней мере, во сне. - Эрик, простите меня, - сказала Нора. Она подошла к Эрику и обняла его. Снег снова стал красивым и тёплым. А Нора снова захотела узнать, каков поцелуй во сне. - Ты счастлива, Нора? Нора приложила ладонь к его правой щеке. В реальности он бы, конечно, такого не позволил. Нора смотрела. И какое-то неведомое прежде томление овладело её сердцем. Незнакомое чувство, такое приятное и одновременно причиняющее боль, забилось внутри, зашевелилось, с кровью медленно растекаясь по всему телу. Нора всё смотрела. Просто человек. Никакой не урод и не монстр. Просто человек. Красивый мужчина, которого она хотела поцеловать. Это ведь сон, во сне можно делать всё, что захочется. Во сне, когда рациональная часть сознания не работает, люди честны с самими собой. Но Нора тогда об этом не думала. Она могла думать лишь об Эрике. О его руках на её талии, о его губах, что были так близко. - Да, я счастлива. И буду ещё счастливее, если ты поцелуешь меня. Эрик наклонился, Нора встала на цыпочки. Каков поцелуй во сне?... Нора так и не узнала. Она проснулась с сильным чувством досады. Нора детально запомнила свой сон. И она, чёрт возьми, хотела знать, что дальше. Что произошло бы дальше в этом странном сне? Нора помнила свои чувства и ощущения. Это слишком странно, чтобы разобраться и понять. Нора никогда в жизни такого не чувствовала. Может, так чувствовать можно только во сне? Тогда каким был бы поцелуй? Рациональная часть сознания, которая уже пришла в себя, заинтересовалась другим обстоятельством. Почему во сне был именно Эрик? Действительно, почему? Почему Нора хотела поцеловать его? Сознание сыграло с ней шутку? Тут в гостиную вошёл сам Эрик, даже не подозревающий о том, что вспомнила Нора при его появлении. А она вспомнила, как тянулась к нему, ожидая поцелуя. - Доброе утро, - сказала Нора, изо всех сил стараясь не покраснеть. - Если час пополудни считается утром, то доброе утро, Нора. Кажется, у него хорошее настроение. А вот у Норы настроение было ужасное, она не привыкла к чувству неопределённости и смятения. А она была в смятении. Она чуть было не поцеловала Эрика! Во сне, конечно. Нора представила, как подходит к Эрику. Не во сне, в реальности. Как касается его лица, представила то, чего так и не дождалась во сне. И почувствовала, как кровь приливает к щекам. В каком-то смысле сон не был неправдой. Нора хотела поцеловать Эрика. Хотела по-настоящему. И искренне недоумевала, как могла не хотеть этого раньше. Или как могла не замечать, чего хочет. Наверное, потому что она никогда не смотрела на Эрика, как на мужчину, с которым её могли бы связывать отношения, предусматривающие возможность поцелуя. А теперь Нора смотрела на Эрика, капаясь в себе и откапывая много всего интересного, о чём раньше не подозревала. Странно, что всё это она поняла только во сне. Во сне она впервые подумала, что Эрик красив. Полностью, не только слева. Он такой, какой есть. И Нора считает его красивым. Занятая собственными мыслями, она не сразу поняла, что Эрик говорит с ней. Он предлагал позавтракать. Нора рассеянно кивнула и через несколько минут уже завтракала в обществе Эрика, который, как всегда, сидел и смотрел, как она ест. - Вы заснули на диване, - сказал Эрик. Нора с трудом заставила себя сосредоточиться на смысле слов, а не на его губах, которые совсем недавно чуть не поцеловала. - Я боялся, что разбужу вас, если попробую отнести в спальню. Нора была бы благодарна Эрику, если бы он всё-таки не побоялся нарушить её сон. От ночи, проведённой в неудобной позе, у неё болело всё тело. А окажись Эрик смелее, она могла бы провести эту ночь в кровати в виде лебедя. А был ли у неё шанс провести ночь в кровати Призрака?... Нора поперхнулась, закашлялась, чашка с кофе выпала из её руки и разбилась, горячий напиток пролился на платье. Кажется, костюм Афины безнадёжно испорчен. - Нора! Нора, что с вами! Нора кашляла так сильно, что у неё слёзы на глазах выступили. - Ох! – выдохнула она. Ну и дела… «О чём я думаю, вопрошала Нора. Что происходит? Что случилось этой ночью со мной? Странная ночь». Нора извинялась за разбитую чашку и уверяла Эрика, что с ней всё в порядке, она не больна и прекрасно себя чувствует. А мысли Норы всё время катились куда-то не в ту сторону. С огромным трудом она заставила себя не думать на тему «Эрик-ночь». Вместо этого Нора разбиралась, или пыталась разобраться, что на самом деле чувствует. То странное ощущение, которое было во сне, когда она посмотрела на Эрика… Это ощущение было и сейчас. Где-то глубоко, но было. Нора знала это, знала, что непривычное, неизвестное ранее чувство вернётся, если Нора захочет его вернуть. Если, например, поцелует Эрика. А что всё это значит, и что с ней происходит, Нора не знала. У неё голова шла кругом. Нора ещё раз поздравила Эрика с Новым Годом и пошла домой, не забыв про свой подарок – деревянного ангелочка. Когда Нора вошла в пустой дом, навстречу ей бросился Ланцелот. - Привет, привет, малыш, - сказала Нора, пёс лизал ей лицо. – И тебя с Новым Годом. Она поднялась в спальню, ещё раз осмотрела своё платье и тяжело вздохнула. Определённо, платью конец. Как и душевному равновесию Норы. Ланцелот ни на секунду не отходил от хозяйки и смотрел на неё хоть и радостно, но укоризненно. - Прости, что я тебя тут бросила, - Нора поцеловала собаку в холодный нос. – Но, понимаешь, я просто не могла взять тебя на бал… Ты не представляешь, что со мной случилось… И я сама не представляю… Нора устало опустилась на кровать. Ланцелот тут же лёг рядом с Норой, положив голову ей на живот. Нора машинально гладила собаку. Она о многом должна была подумать. Нора любила думать вслух, особенно, если рядом был Ланцелот. Он ведь всё понимает. - Знаешь, я понятия не имею, что чувствую, и что мне делать дальше. Дог смотрел на Нору большими умными глазами. Он всё понимал, но говорить, к сожалению, не мог. - Ты хоть и не человек, но мужчина, и я не знаю, поймёшь ли ты меня и как вообще с тобой о таком говорить… Но меня влечёт к Эрику. Я только сегодня это сообразила, но, наверное, это уже давно. Меня к нему тянет, и… я не знаю… Я не знаю, что чувствую. Но без сомнения, я чувствую к нему не то, что чувствовала к другим мужчинам. И я не знаю, что это, и как это назвать… Ланцелот, ты меня слушаешь? Дог приподнял голову, лизнул Нору в нос. Больше он ничего сделать не мог, чтобы помочь ей пережить последствия этой странной, прекрасной Новогодней ночи.