Призрак и графиня

- Я не могу больше! Мне кажется, что все вокруг меня специально меня раздражают! Никто в этом театре не может просто выполнять свою работу! У всех всегда проблемы. И с каждой даже самой мизерной проблемкой идут ко мне! Будто я имею к этому отношение. А я просто не могу следить за всем, что здесь происходит! А тут ещё ты со своими указаниями, что и как следует делать… Не перебивай, я ещё не закончила!... Указания дельные, спору нет. Но как я должна объяснять всем остальным, что не с потолка взяла эти идеи? Если так дальше пойдёт, то твоей конспирации придёт конец. Не перебивай! А тут ещё Бастьен, наше ведущее сопрано, пришла ко мне и заявила, что на следующий сезон договор заключать не будет. Она, видите ли, выходит замуж и переезжает в Англию! И кого брать на её место? Нет, ты представить даже не можешь, как я устала от всего этого. И как меня всё раздражает! Нора, которая во время своего длинного монолога ходила взад-вперёд по гостиной в доме Призрака, остановилась и посмотрела на Эрика. - Ты всё сказала? – спросил он. Эрик сидел на скамье около рояля и следил за Норой со скептическим выражением лица. Он уже не пытался вставить слово, а ждал, когда она, наконец, выговорится. - Нет! – крикнула Нора. – Я ещё далеко не всё сказала! - И чем же ещё ты хочешь поделиться со мной в первый день весны? – вздохнул Эрик. - Ненавижу этот театр! И весь мир ненавижу! - Ну, это слишком, Нора. Театр не виноват в том, что у тебя плохое настроение, и что певица решила выйти замуж. И мир тоже в этом не виноват. - С каких пор ты начал испытывать симпатию к этому миру? – фыркнула Нора. - С недавних… Нора, не мельтеши. Сядь и успокойся. Нора плюхнулась на диван, Эрик подошёл и сел рядом с ней. - Я не могу успокоиться. Всё идёт наперекосяк. - Не всё. Эрик обнял Нору за плечи. Преград не было. Между людьми, которые столько знают друг о друге, столько видели, не может быть никаких преград. Странные отношения сложились у Норы и Эрика. Больше, чем дружба, они оба это знали. Но ещё чуть-чуть меньше, чем нечто другое. Они знали, что преодоление этого чуть-чуть - только вопрос времени, что они могут лишь оттягивать неизбежное. - Мы разберёмся, - сказал Эрик. – Весна едва началась, до начала следующего сезона ещё уйма времени… Ты знаешь Франсуазу, девушку из хора? - Знаю ли я по именам всех хористок? Нет, не знаю, но должна бы. А что? - А то, что Франсуаза могла бы заменить мадемуазель Бастьен. Если, конечно, позаниматься с ней. Но я слышал, как поёт эта девушка. Думаю, приложив усилия, из неё можно сделать новую примадонну. Нора чуть оживилась. - Искать примадонну не на стороне, а в собственном театре? Хорошая мысль! Эрик, ты просто чудо! Я тебе это говорила, когда-нибудь? Как знала, что нужно прийти к тебе, чтобы всё снова встало на свои места… И когда ты планируешь начать? - Что начать? – не понял Эрик. - Превращать серую мышку из хора в ведущее сопрано, - сказала Нора таким тоном, будто озвучивала общеизвестную истину. - А какое я к этому имею отношение? Найди преподавателя, поговори с Франсуазой… - Я думала, что преподавателем будешь ты. Она засмеялась, увидев, как изменилось лицо Призрака. - Нора, это не вариант. - Это самый лучший вариант, - уверенно сказала Нора. – Как мы знаем, у тебя просто талант возводить молодых певиц к вершинам славы. Молчи, не перебивай меня! Эрик, который хотел сказать что-то, сразу раздумал. Не стоит спорить с Норой, когда она так смотрит. Но она же говорит нелепицу! Какой из него учитель? Кажется, уже выяснили, что очень плохой. - Нора, я же Призрак Оперы. Да она в обморок упадёт, меня увидев. - Это я беру на себя, - махнула рукой Нора. – И дело как раз в том, что ты Призрак Оперы. Ты должен, просто обязан делать всё для успеха Опера-Популер. А сейчас это означает побороть свой страх перед общением с людьми, выбросить из головы нехорошие воспоминания и за несколько месяцев сделать из талантливой девушки чудо оперной сцены. Я знаю, что тебе это под силу. И если ты сейчас возразишь мне, то я накричу на тебя, и нам обоим потом будет неприятно. Эрик глубоко вздохнул. В её словах есть доля истины. Но не такая уж большая, если подумать. Учитель вокала… Маэстро Призрак… Смешно просто. Надо подумать хорошенько и поговорить с Норой, когда она будет в хорошем настроении. А Нора, видимо, решила, что молчание означает согласие, и тему можно считать исчерпанной. А ещё у неё было плохое настроение. - Эрик, сделай что-нибудь! - Что я должен сделать? Эрик выглядел разозлённым. Именно выглядел, а не был. Наигранное раздражение собеседника ещё хуже, чем настоящее. Это означает, что тебя не хватает даже на то, чтобы раздражать кого-нибудь. Сегодня определённо плохой день, подумала Нора. - Сделай что-нибудь, чтобы я почувствовала себя хотя бы чуточку лучше. Только, пожалуйста, без музыки. Я очень люблю, когда ты играешь и поёшь, но сегодня я провела три часа на репетиции, и с меня хватит музыки. Эрик снова вздохнул, и Нора почувствовала себя непослушным ребёнком. И это только увеличило её желание достать всех, кого только можно. Эрика в первую очередь. - Я когда-то умел показывать фокусы. - Что ж ты раньше молчал? - Нора не смогла удержаться и захлопала в ладоши. – Какие сюрпризы ты ещё припас? Каждый раз, думая, что знаю о тебе всё, я обнаруживаю, что не знаю и половины. Эрик с трудом нашёл колоду карт, давно их не доставал, наверное, с тех самых пор, как поселился в Опере. Он боялся, что уже забыл те несколько нехитрых фокусов, которым научился в цирке. Ведь это было двадцать лет назад. Двадцать лет!... Как время летит… Но страх развеялся, когда Эрик стал перемешивать колоду. Руки вспомнили. Мозг может забыть, а руки всегда помнят. - Нора, выбери любую карту. Нора чувствовала себя ребёнком. И это нравилось ей. Не такой уже плохой день сегодня. Она смеялась и удивлялась. И видела, как Эрик улыбается. Она любила, когда он улыбается, хоть улыбка и кривая из-за маски. А ещё ей нравилось смотреть, как ловко и быстро двигаются его пальцы. А сами фокусы и вовсе приводили её в восторг. - Как ты делаешь это? – в который раз воскликнула Нора. - А это магия. Я же Призрак, в конце концов. Эрик вынул из рукава карту и помахал ею. Нора засмеялась. - А может, сыграем? - предложил Эрик. - Играть в карты с тобой? После того, что я только что видела? Ну, уж нет, спасибо, - ответила Нора. – А у тебя шахматы есть? - Где-то были, - сказал Эрик. – Я играю иногда. Сам с собой. - Как можно играть с самим собой? - Приходится, когда никого нет рядом… А вот и шахматы. Белые твои. Нора играла хорошо и, расставляя фигуры, улыбалась. Она хотела выиграть. Но через три партии улыбка окончательно увяла. Нора приходила к Эрику за хорошим настроением. Но всё стало только хуже. Нора ненавидела проигрывать. А сейчас Эрик выиграл у неё три партии подряд. Не просто выиграл. Он сделал это в общей сложности за десять минут. Нора была более высокого мнения о своих способностях. И она уже начинала злиться. На себя, на Эрика и вообще на всех. Нерешительно она передвинула пешку на одну клетку вперёд. Эрик, который мысленно просил её этого не делать, покачал головой, сделал ход конём и убрал пешку Норы с доски. - Как?... Нора, ничего не понимая, смотрела на фигуры. - Ты просто не видишь всей картины целиком, - сказал Эрик. – Твой ход, Нора. - Не хочу больше играть в шахматы. Скучная игра. - Ты так заговорила, потому что всё время проигрываешь, - ответил Эрик. – Начатую партию нужно закончить. - Нет! - Да. - Нет! - Да. - Нет! Театрально-красивым движением Нора смахнула фигуры с доски. Пешки, слоны, короли попадали на пол со звуком, напоминающим стук дождевых капель. А Нора оперлась локтем о стол и положила подбородок на руку. В её глазах ясно читался вопрос «Ну, и что ты сделаешь?». - Ты проиграла в четвёртый раз, - спокойно сказал Эрик. - Неправда! – воскликнула Нора. – Я не проиграла! И даже если так, тебе что сложно было разок поддаться? - А ты была бы рада нечестной победе? Нора ничего не ответила и ещё больше разозлилась. Потому что он был прав. Да, он был прав. Но это не отменяло нелюбви Норы к поражениям. - Я хочу домой, - сказала она, поднимаясь. – Достаточно я сидела в театре. - Я провожу тебя. Пару дней назад Эрик начал ремонт в том коридоре, которым обычно пользовалась Нора. Нужно было сделать перила на лестнице. Так что на время ремонта самой быстрой дорогой из директорского кабинета в дом Призрака был путь по воде, через озеро. Нора села в лодку, проигнорировав протянутую руку Эрика. Он пожал плечами и взялся за вёсла. Несколько минут Нора нервно постукивала ногтями по борту лодки. - Четвёртую партию я не проиграла, - заявила она. – Тогда была ничья. - Не ничья, - ответил Эрик совершенно спокойным голосом, чем ещё сильнее разозлил Нору. – Ты сдалась. - Я не сдавалась! Это обидело её даже больше, чем проигрыш. Нора встала и демонстративно повернулась спиной к Эрику. Она прекрасно знала, что капризничает, как ребёнок. - Нора, сядь и не качай лодку. - Я не качаю. - Качаешь. - Нет!... Ой! Нора не испугалась, что утонет. Во-первых, она умела плавать, во-вторых, рядом был Эрик. Но холод был таким пронизывающим и таким внезапным, что она вскрикнула. - Нора! Эрик подхватил её на руки. Вода доходила ему до шеи, а Нора едва-едва касалась дна. - Ты как? Ты в порядке? Он не сердился на Нору, только боялся за неё. И это лишило её возможности обижаться. Эрик видит в ней слишком много хорошего и почти не замечает плохого. Вот сейчас Нора полу случайно, полу намеренно, из вредности, сбросила его в озеро. А он беспокоится за неё. Нора могла бы вздохнуть, если бы не стучала зубами от холода. Эрик вынес Нору из воды и оставил на ступеньках, ведущих из гостиной к озеру. Через минуту он притащил лодку. За эту минуту Нора успела пройти все стадии раскаяния. Она хотела покапризничать. И сама пострадала от этого. И Эрик пострадал. - П-прости меня, - с трудом проговорила Нора. Она очень редко просила прощения, почти никогда. Но сейчас осознавала, что виновата. - Тебе нужно согреться как можно скорее. Сам Эрик, будто, вовсе не чувствовал холода. Он отвёл Нору в ванную, примыкающую к запасной спальне. - Я сейчас включу нагрев, и пойдёт тёплая вода, - сказал он. – Сними мокрую одежду. Находиться в мокром на холоде – самый верный способ простудиться. Эрик вышел, закрыв за собой дверь. Нора попыталась последовать его совету и снять мокрое платье, но ткань прилипла к телу и стесняла движения, Нора не могла дотянуться до застёжки. Нора с трудом шевелила пальцами, она вся дрожала. - Эрик! – крикнула Нора. Он появился в ту же секунду, будто, ждал, что Нора позовёт. - В чём дело? – он приоткрыл дверь. - Помоги мне. Нора повернулась к нему спиной. Эрик расстегнул платье, мокрая холодная ткань отлипла от спины. - Спасибо, Эрик. А теперь выйди, пожалуйста. - Конечно. Эрик ушёл. Ему ведь тоже надо переодеться. Если он и страдал от холода, то не показывал этого, заботясь только о Норе. Нора избавилась, наконец, от мокрого платья и белья. Из крана, действительно текла тёплая вода. Наверное, тут есть какой-то насос, откачивающий воду из озера, и система нагрева. Нора погрузилась в воду, чувствуя, как оживает застывшее от холода тело. Согреваться было немного больно, тепло обжигало вначале. Нора вышла из ванной, завернувшись в полотенце. Женской одежды в доме Эрика, конечно, нет. Нора вздохнула. Ей не улыбалось сидеть в одном полотенце, пока платье будет сохнуть. От нечего делать она открыла комод, стоящий рядом с кроватью-лебедем. В верхнем ящике оказалось постельное бельё. Нора взяла две простыни, одну обернула вокруг себя, другую накинула на плечи. Всё-таки лучше так, чем в полотенце. - Эрик! – она приоткрыла дверь и выглянула в коридор. – Эрик, куда повесить мокрую одежду? Эрик не ответил, наверное, не услышал. Нора вздрогнула, когда надела холодные туфли, искупавшиеся в озере. Но другой обуви не было, а пол в доме Эрика холодный. Оставляя за собой мокрые следы, она прошла по коридору к комнате Эрика. Дверь была закрыта не плотно. Нора жила одна и не привыкла стучать прежде, чем войти. Эрик стоял перед открытым шкафом и повернулся, когда Нора вошла. На нём были чёрные брюки, такие же, как обычно. И маска, закрывающая правую половину лица. От Норы не ускользнуло нервное движение, Эрик проверил, на месте ли маска. В руках он держал рубашку, которую не успел надеть. Эрик явно растерялся. Нора резко вдохнула. Вот так должен выглядеть красивый, хорошо сложенный мужчина, подумала она. Она всегда замечала детали во всём, что видела. И сейчас взгляд Норы упал на прямой, длинный шрам на правой руке Эрика выше локтя. Такой порез невозможно получить случайно. След от шпаги или другого оружия. А маленький, но заметный круглый шрам на животе – несомненно, последствие огнестрельного ранения. От такой раны вполне можно умереть. Пуля, должно быть, прошла навылет. Эрику повезло. А каким оружием оставлены четыре параллельных шрама у Эрика на плече, Нора не могла догадаться. - Откуда это? – спросила она. - Что? Ах, ты заметила мои шрамы… Нора подошла почти вплотную к Эрику. Она знала, что ему жутко неловко, и он изо всех сил старается оставаться на месте. - Тебе доводилось бывать в Индии? - спросил Эрик. - Нет. Нора смотрела на его плечо, пытаясь представить, как оно выглядело, когда раны были свежие. Нору слегка затошнило. - Эти шрамы остались мне на память от тигра. Большой был зверь и умный. Сумел достать меня. И честно сказать, просто чудо, что я остался жив. - Должно быть, ужасно больно, - сказала Нора. Она прикоснулась к шрамам. Кожа Эрика была приятной и тёплой. Тёплой несмотря на то, что он недавно искупался в ледяном озере. Нора почувствовала, как Эрик вздрогнул, как участилось его дыхание. - Не больнее, чем многое другое, - ответил он. Казалось, Эрик с трудом может говорить. И Нора знала, почему. А ещё она знала, что они оттягивают неизбежное. Нельзя изменить то, что уже решено, предопределено… Может, именно сейчас?... - Я найду для тебя какую-нибудь одежду. Эрик буквально вылетел из комнаты, схватив из шкафа пиджак. А Нора села на кровать и сжала пальцами виски. Но привести в порядок мысли было не легче, чем успокоить бешеное сердцебиение. Она уже не задавалась вопросом, что происходит. Нет, Нора знала. Знала, чего хочет. Знала, что Эрик хочет того же. Одно лишь оставалось загадкой. К чему это приведёт? Обычно, находясь в подобной ситуации, Нора знала, что будет дальше, и чем всё в конечном итоге закончится. А сейчас… Ни один человек в мире не знает её так же хорошо, как Эрик. Ни с одним человеком она не была так откровенна. И никогда в жизни ни к кому Нора не чувствовала того же, что чувствовала к Эрику. Рано или поздно всё закончится. Нора привыкла думать, что любые отношения рано или поздно заканчиваются. И она оставляла всё в прошлом без сожаления. Сможет ли она без сожаления оставить Эрика? Нет, призналась себе Нора. Если они сделают этот шаг, то обратной дороги уже не будет. Если Нора сделает этот шаг, то окажется посреди неизвестности, в вихре незнакомых чувств. Она не сможет просто находиться рядом с Эриком, чтобы избавиться от одиночества. А ведь именно эту цель она преследовала, вступая в новые отношения. Нет, её отношения с Эриком будут чем-то большим. Они уже стали чем-то большим. Неизвестность пугала и манила. А готов ли Эрик ступить в эту неизвестность вместе с Норой? Нора подумала о его любви к Кристине. Это в прошлом, сказала она себе. Но при этом почувствовала болезненный укол где-то в сердце. Нора не знала, что это. Она привыкла оставлять людей без сожаления. Она никогда не чувствовала ревности. Потому что никогда никого не любила. Платье, которое принёс Эрик, явно было взято из костюмерной. Нора даже смутно помнила, что видела его на ком-то во время репетиции. Глухое средневековье, подумала Нора, разглядывая себя в зеркале. А впрочем, неплохо. Платье было красно-черное. Любимые цвета Норы. Когда Нора оделась и вышла в гостиную, Эрик сидел за роялем и тихонько что-то наигрывал. Нора устроилась на диване и стала наблюдать за Эриком. Незнакомые чувства разрывали сердце на части, сотни вопросов роились в голове. Но одно Нора знала точно. Она знала, чего хочет. Хочет шагнуть в неизвестность, чтобы узнать, какими могут быть отношения между мужчиной и женщиной. Настоящие отношения. Ведь всё, что было в её жизни раньше, Нора никак не могла бы назвать настоящим. Сейчас она хотела узнать, попробовать, почувствовать ещё глубже. Это уже было в ней. Она хотела больше. - Спой мне, - попросила Нора. – Пожалуйста. - Что ты хотела бы услышать? Нора подумала было… но нет. Она не может требовать от него так много. - Мне всё равно, - ответила Нора, хотя на языке вертелся другой ответ. - Ты хотела что-то определённое. В чём дело, Нора? О чём ты думаешь? Нора кусала губы. Как он может безошибочно угадывать, когда она недоговаривает? Иногда Норе казалось, что Эрик почти читает её мысли. - Вообще-то я хотела… - Ладно, он сам спросил, подумала Нора. – Может, ты исполнишь что-нибудь из своей оперы? Я слышала, что это настоящий шедевр. Нора ждала его ответа. Она уже давно хотела услышать оперу Эрика. Ту самую оперу, которая была написана для Кристины. Она хотела услышать музыку, в которую Эрик вложил душу. Он рассказал, как выхватил горящие ноты из огня. Нора хотела знать, ради чего он готов был обжечься. - Если ты не хочешь, я не настаиваю, - добавила Нора. – Если тебе слишком тяжело… - Нет, - неожиданно громко ответил Эрик. Он встал и подошёл к столу, заваленному нотами. Из ящика Эрик достал папку. Несколько листков, обгорелых по краям, чуть не выпали. Нора смотрела, как он осторожно перебирает листы, проводит пальцами по страницам почти с нежностью. - У тебя есть любимое место? Любимая ария в этой опере? – спросила Нора. - Да, - грустно-мечтательная улыбка тронула его губы. – Дуэт из начала второго акта. Я исполню мужскую партию. - Только сними маску, пожалуйста. Нора произнесла эти слова как бы против собственной воли. Она обещала себе, что не будет торопить Эрика. Однажды он снимет маску, но должен сделать это по своей воле. Нора готова была ждать, когда он преодолеет своё вечное желание спрятаться, когда найдёт в себе силы ей довериться. Но сегодня она хотела видеть Эрика. Хотела видеть его душу в музыке и видеть его лицо. И сейчас Нора не увидела в его глазах затравленного выражения, которые иногда замечала. Почему именно сейчас он перестал бояться? Нора не знала. Может и ему пришло в голову, что всё решится именно сегодня? Эрик снял маску. Нора обошла рояль и села справа от Эрика. Он не отвернулся и не отодвинулся. Нора знала, как важна для него маска, знала, каких усилий стоит Эрику сохранять спокойствие сейчас. Он пел, открывая перед Норой сердце, как открыл лицо. На первых же нотах у Норы участилось дыхание. В каком смятении, наверное, находился Эрик, в каком отчаянии! Это ощущалось в музыке, в каждом звуке слышался крик боли. Но была в этой музыке и сила, и угроза. И страсть. Вот от чего Нора не могла дышать. И она с болезненной ясностью ощутила, что завидует женщине, для которой была написана эта музыка. Эрик пел о черте, шагнув за которую, вернуться невозможно. И Нора знала, что он имел в виду. И она поняла вдруг, что уже пересекла черту. Да, черта осталась далеко позади. Нора пересекла черту в ту секунду, когда вошла в потайной коридор, зажав револьвер в мокрых от возбуждения пальцах. Она пересекла черту, когда сняла маску со спящего Эрика и поняла, что это лицо не имеет значения для неё. Она пересекла черту, когда загадала желание в новогоднюю ночь, впервые за много лет загадала желание. И сейчас снова перед ней черта, из-за которой вернуться невозможно. Но Нора уже знала, что сделает этот шаг. Не осталось вопросов, не осталось мыслей о том, «что будет, если», «что будет, когда». Не осталось несказанных слов, они просто не нужны. Нора не знала, что ждёт её за чертой, но знала, что сделает. Она решила. Она пересекла черту. Когда Эрик замолчал, когда замолкло эхо последних аккордов, и тишина укрыла жилище Призрака, Эрик и Нора долго сидели рядом за роялем и молчали. Им не нужны были слова. Всё было решено. Последний шаг через черту сделан, или вот-вот будет сделан. И сейчас слова не нужны. - О чём ты думаешь? Нора посмотрела на Эрика, будто, увидела впервые. - О чём я думаю? – переспросила она. – Я думаю о том, что мне хорошо. И о том, что будет дальше. Мы ведь знаем, что будет… Я знаю, как сложно бывает пересечь черту. И мне тоже сложно. - Я знаю. Они знали, что будет дальше. Но как быть сейчас, в этот момент, не знали. Что сказать? Что сделать? - Эрик, я не хочу просидеть здесь весь вечер, - Нора решительно поднялась. – Идём. Я научу тебя танцевать. - Что? Нора засмеялась и увлекла Эрика за собой на открытое пространство перед озером. - Надо же что-то делать, - сказала она. – Так, встань ближе ко мне. Возьми меня за руку. А вторую руку положи мне на талию. Не бойся, я не из снега, не рассыплюсь. А теперь повторяй мои движения, только наоборот. Раз, два, три. У тебя неплохо получается. Раз, два, три… Нет ничего, подумала Нора. Ничего. Только Эрик. Только его лицо, кажущееся ей сейчас таким красивым. Только серые глаза. Что Нора видела в них? Она не знала. Не знала, как это назвать. Но сама чувствовала это что-то, такое новое, необычное, прекрасное и пугающее одновременно. - Раз, два, три… У Норы кружилась голова. Не от танца. Нет, от чего-то другого, чему она ещё не знала названия. - Раз, два, три… Нет ничего, кроме этих глаз. Они не холодные, не застывшие. Как Нора могла считать их холодными когда-то? - Раз, два, три… Эрик и Нора уже не двигались, только покачивались в такт воображаемой музыке, которая звучала в их сердцах. - Раз… два… Они остановились. Нора отпустила руку Эрика, обняла его, притянула к себе. Дорога без возврата. Омут, в который можно броситься с головой. Целая бездна новых чувств, незнакомых Норе. Мыслей уже не осталось. Кроме одной-единственной. В голове верталась мелодия. И слова. Слова, как нельзя подходящие. Мы пересекли черту, и нет возврата…