Призрак и графиня

Снова Эрик как бы смотрел на себя со стороны. Он пел. Пел чисто, эмоционально, прекрасно. Он играл. Он был своим персонажем. Но всё происходило как бы не с ним. Волнение и страх вдруг куда-то делись. В голове было странно пусто и чисто. Ноты, текст, музыка. Ничего больше. Откуда-то он точно знал, что ничего не забудет и не ошибётся. Как мог он ошибиться? Губы двигались почти против его воли. Эрик пел. Это его опера. Эрик помнил, как писал её. Каждая нота – признание в любви. И теперь в каждую ноту он вкладывал свою душу. Каждая нота была для неё. Для Норы. Он видел Нору в ложе номер пять. Она сидела, положив нервно сцепленные руки на перила ложи. И её губы шептали слова арии, которую пел Эрик. Она знала, что он смотрит. Она улыбнулась. Её тёмно-красное платье сливается с бархатом отделки зрительного зала. И она принадлежит этому месту. Как и он, Эрик. Опера-Популер – их судьба. Здесь они встретились, здесь узнали друг друга. И сегодня здесь Эрик снова поёт для неё. Эрик обвёл зал глазами. Все эти люди пришли, чтобы услышать его музыку. Он поёт и для них. В тот, прошлый раз, находясь на сцене, Эрик думал только о Кристине. А сейчас он думал о людях, которые слушают его музыку. Он писал музыку для себя. Всю жизнь лишь для себя. Ещё для Кристины, потом для Норы. Но никогда для людей. И сейчас он пел для Норы, но не только лишь для неё одной. Всю жизнь Эрик строил преграду между собой и всем остальным миром. Сквозь эту стену порой просачивалось людское презрение, долетали как бы издалека отголоски оскорблений. Нора смогла пройти, пролезть в щель между камнями старой крепости. Принести Эрику, запертому внутри по собственной воле, солнце и аромат весны. Она смогла пробить трещину в стене. А когда в финале первого акта зал взорвался громом аплодисментов, стена разлетелась вдребезги. Её просто вдруг не стало. А этот звук, похожий на шум водопада, оглушал и завораживал. Они аплодировали музыке Эрика, его голосу, ему самому. И неожиданно для самого себя он понял, что пока он здесь, на сцене, пока звучит его музыка, никому дела нет до его лица. Двадцать лет назад малыш Эрик нацепил на лицо кусок белого картона. Но бесконечно прав был Жан-Жак-Недоросток, говоря «Ничего ты не понял, Эрик». Он понял теперь. Его маска, то, что должны видеть в нём люди, - не застывшее белое нечто. Уже нет. Это его музыка. Нора вышла из ложи. Эрик был уверен, что найдёт её за кулисами. А зал аплодировал ему. Случайно взгляд Эрика скользнул по двенадцатой ложе. Когда он видел в последний раз Кристину? Примерно год назад. Когда впервые увидел Нору. И теперь, увидев Кристину снова, он ничего не почувствовал. Только сожаление, что когда-то причинил ей боль. Кристина что-то быстро говорит Раулю. Оба выглядят взволнованными. Значит, узнали его. А ведь Нора знала, что они здесь, подумал Эрик. Рано или поздно всё равно придётся объясниться. Почему бы не сегодня? А они ведь тоже аплодируют. Жаль, что Кристина оставила карьеру, подумал Эрик. У неё такой чудесный голос. Голос, который он когда-то так любил. Милая Кристина, чудесная девочка! Эрик так любил её голос! Любил ли что-то, кроме голоса? Теперь уже нет смысла думать об этом, нет смысла мучить себя. Тем более, сегодня. Сегодня его триумф. Нора ждала за кулисами. В шуме и суматохе антракта она увела Эрика в какой-то закуток между старыми декорациями, подальше от любителей сплетен. Держать Нору в объятиях, целовать её так естественно, так привычно. Но всё равно ново, всё равно прекрасно. Шелковистые пряди её волос скользили между его пальцами. Кажется, Норе всё равно, что Эрик испортил ей причёску. А её волосы пахли сиренью. - Спасибо. - За что? - Ты исполнила мою мечту. Это была мечта, лишь мечта, такая далёкая и несбыточная… Но теперь она стала реальностью. Спасибо, Нора. - Не меня ты должен благодарить, - ответила Нора. – Ты исполнил мечту сам. Теперь ты видишь, ты понимаешь? Признание возможно. Для тебя тоже. Люди там, в зале, пришли в восторг от твоей музыки. Думаешь, их мнение изменилось бы, если бы они увидели тебя без маски?... Эрик, что с тобой? У тебя руки дрожат. У него, действительно, мелко дрожали пальцы. От волнения или от эйфории. - Нора, ты не представляешь, что я чувствовал, когда стоял там, когда пел! - Как жаль, что я не была с тобой! - сказала Нора. - Ты была, - Эрик взял её лицо в ладони, заглянул в тёмно-бархатную фиалковую глубину её глаз. – Ты была со мной. В каждом слове любви, в каждой ноте. Ты была со мной. Всё это для тебя. - Ах, Эрик! Если бы он не знал Нору, то подумал бы, что она сейчас заплачет. Но Нора не собиралась плакать. Её огромные глаза блестели, но не слёзы были тому виной, а радость. Прижимая Нору к себе, Эрик чувствовал, как вырос её живот. Он закрыл глаза. Нора появилась в его жизни и исполнила сразу все мечты, в существовании которых он даже самому себе не признавался. - Прости, что не предупредила тебя насчёт Рауля и Кристины, - сказала Нора, не прерывая объятий. - Я подарила им билеты на премьеру, я не предполагала, что петь будешь ты. - Ничего, - сказал Эрик. – Это не имеет значения уже. Помнишь, ты сама сказала, что если копаться в нашем с тобой прошлом, то обид хватит на десяток жизней. Я готов оставить прошлое позади. - Красивые слова, - усмехнулась Нора. – Вот только Рауль мой двоюродный брат. Ох, и дружная у меня семья. Со скелетами в шкафах, - она вдруг посерьёзнела. – Я люблю тебя, Эрик. Больше всего на свете. Но и их я люблю тоже. - Я знаю, - сказал Эрик. - Знаю, что для тебя значит семья. Я придумаю, как выпутаться из всей этой ситуации. Если ты поможешь. Ты же знаешь, я не очень хорошо умею разговаривать с людьми. - Со всеми, кроме меня, - Нора улыбнулась. – Хотя целовать меня ты умеешь гораздо лучше. - Скоро антракт закончится, - сказала Нора через некоторое время, мягко отстраняя Эрика от себя. - Лучше бы не заканчивался. - Ты врёшь, - Нора засмеялась. – Ты хочешь обратно. Хочешь на сцену. У тебя глаза сверкают. Ты не сможешь теперь жить без этого, признайся!... Ты сейчас будешь петь о черте, из-за которой невозможно вернуться. Ты пересёк черту сегодня… А как ты думаешь, Эрик, в какой день мы пересекли черту? - Я не знаю, - ответил он. – Мы столько раз её пересекали… В тот день, когда я доверился тебе, открыл сердце, когда музыка вернулась ко мне. Ты вернула её мне, и я понял, что ты особенная. В тот день, когда ты сняла с меня маску во сне. Я не увидел в твоих глазах отвращения и понял, что сделаю всё, что угодно, ради тебя. А может, в Новый Год, когда я подарил тебе вещь, которая много для меня значила. Или когда я играл тебе тот самый дуэт из «Дон Жуана». И в ночь нашей свадьбы мы тоже пересекли новую черту. Или… Он запнулся. В ту ночь, когда они дали жизнь ребёнку, который растёт внутри Норы. И она поняла, что Эрик хотел сказать. - Мне кажется… - лёгкая, застенчивая улыбка тронула её губы. – В ту ночь, когда мы поссорились, когда придумали идеальную жизнь… Идеальная жизнь… Разве может она быть идеальной? Если это возможно, то теперь их жизнь идеальна. Они придумали сказку. И сделали её реальностью, правдой, своим совместным будущим. В этот момент раздался первый звонок. Эрик хотел снова оказаться на сцене, снова петь. Но не хотел отпускать Нору. - Последний поцелуй тебе на удачу, - сказала она. – И я пойду. Я устала стоять. - Ты думаешь, это разумно с её стороны? Рауль долго не отвечал. Он открыл перед Кристиной дверь ложи, пододвинул ей стул. - Нора делает то, чего хочет Нора, - сказал он. – А разумно или неразумно... Сейчас это уже не имеет значения. Но если ты хочешь знать моё личное мнение, то я думаю, что это крайне неразумно. Кристина вздохнула. Ну, вот, они подошли к теме, которой стараются избегать. - Но искусство – это искусство, - сказала она. – Искусство не может быть добрым или злым. Ты уже слышал эту оперу, Рауль. И ты не можешь отрицать, что она великолепна. Рауль понимал, что Кристина права. Но всё равно на душе у него было неспокойно. - Я думал, что все экземпляры «Торжествующего Дон Жуана» сгорели. - Значит, какие-то уцелели, - пожала плечами Кристина. Там ничего не могло уцелеть, подумал Рауль. Бумага сгорает в первую очередь. Откуда Нора взяла эту оперу? От догадок, одна другой невероятнее, и плохих предчувствий голова шла кругом. - Я надеюсь, что ничего не случится сегодня, - сказал Рауль. Он посмотрел на Кристину. Ей тоже не по себе. - Ничего не случится, - уверенно сказала она. Они молчали некоторое время. Рауль искал глазами Нору. Её всё не было. Сегодня ничего не случится… Слишком много заключено в этом «ничего». - Рауль, - Кристина кусала губы и смотрела перед собой. – Если больше чем за год ничего не случилось… ты понимаешь, о чём я… то теперь точно ничего не случится. - Надеюсь, ты права, - вздохнул Рауль. У него было плохое предчувствие. И с каждым мгновением оно всё усиливалось. - Где Нора? – спросила Кристина. Рауль рад был сменить тему разговора. - Должно быть, она где-то за кулисами. Ты же знаешь, Нора любит командовать… А что ты думаешь обо всей этой истории с её замужеством? - А что тут думать? – Кристина улыбнулась. – Нужно радоваться за неё. Надеюсь, она будет счастлива. Так же, как мы. Скорее бы познакомиться с её мужем. Тайная свадьба... Прямо как в любовном романе! Рауль не был настроен так радостно и легкомысленно. Нора не раз и не два говорила ему «Я скорее умру, чем снова выйду замуж». И теперь она вдруг выскакивает замуж за какого-то толи музыканта, толи художника… Рауль так и не понял. Нора весьма туманно обрисовала сферу деятельности своего мужа. Они поженились тайно. Почему тайно? Нору никогда не волновало мнение общества. Всё это было странно и непонятно. И вся эта история Раулю очень не нравилась. А ещё меньше ему нравилась хитрая улыбка, которая не сходила с губ Норы сегодня утром. Нора что-то недоговаривает. Рауль был просто уверен в этом. И в том, что она счастлива. Никогда в жизни Рауль не видел свою сестру такой счастливой. Худенькая девочка Нора де Шаньи всё время ходила нахмуренная из-за скандалов с родителями. Элеонора де Марант в первые годы брака была постоянно заплаканная, а потом надменно-безразличная ко всему на свете. Вдовствующая графиня де Марант с её постоянным надтреснутым смехом и подавно не казалась счастливой. Но теперь Нора счастлива. Нора Дюваль. Кто этот человек, благодаря которому Нора так изменилась? Кто смог дать ей, наконец, то, чего она всю жизнь не получала? Счастливая Нора. Влюблённая Нора. Женщина, которая не верила в любовь. Кто тот волшебник, который заставил её поверить? - А где же героиня романа? – снова спросила Кристина. Рауль начинал беспокоиться. Он прекрасно знал, что логических причин для беспокойства нет. Но всё равно сидел как на иголках. И как назло пятая ложа была пуста. Не может быть, чтобы Нора оставляла ложу для Призрака. Никто на свете не сможет добиться от Норы того, что она не хочет делать. Когда занавес открылся, Рауль всё ещё продолжал убеждать себя, что волноваться не о чем. Музыка была, действительно, прекрасная. В тот прошлый раз Раулю было не до музыки, но теперь он мог оценить оперу. И признать гениальность Призрака. Признаться, Рауль никогда по-настоящему не ненавидел этого человека. Невозможно ненавидеть того, к кому испытываешь сочувствие, кого считаешь гением. Рауль не хотел сейчас думать о Призраке. Но на сцене появился Дон Жуан. Если бы рядом с Раулем не было Кристины, он и не узнал бы Призрака. Но на первых словах его арии Кристина ахнула и прижала ладонь к губам. - В чём дело? – забеспокоился Рауль. - Этот голос… - пробормотала Кристина. – Я помню его голос… Это Призрак Оперы! Это он, Рауль, я уверена. Рауль посмотрел внимательней. Теперь он тоже был уверен. Кристина, конечно, лучше запомнила голос Призрака, но Рауль тоже помнил. Он узнал голос, узнал фигуру и походку. Несомненно, на сцене пел Призрак Оперы. - Он вернулся, - сказала Кристина. В её голосе вместе со страхом прозвучало облегчение. Ведь во всём плохом, что могло за этот год произойти с Призраком, Кристина винила себя. И она была рада видеть его живым и здоровым. Рауль тоже был рад, что Призрак не умер где-нибудь в подвале под Оперой. Но не мог бы сказать, что рад его видеть. Пусть он живёт, пусть пишет музыку, разбирается в себе, всё, что угодно… Но не здесь. Не трогая их. Рауль не знал, что заставило его снова посмотреть на ложу номер пять. Там была Нора. Её красное платье сливалось с красным бархатом зрительного зала. Нора делает только то, чего хочет Нора. В её театре никто не выйдет на сцену без её разрешения. Может, Нора каким-то образом обманута? Вовлечена в игру, правил которой не знает, как когда-то Рауль и Кристина? Нет, её нельзя так обмануть. Она переиграет кого угодно. - Я не верю, что он шантажирует Нору, - сказала Кристина. – Мы должны узнать всё прежде, чем делать какие-то выводы. Но Рауль уже сделал вывод. То, что происходит на сцене сейчас, происходит с ведома и одобрения Норы. А Нора посмотрела на Рауля. На секунду их взгляды встретились. Она не могла не заметить его смятения, не понять немого вопроса. И она улыбнулась радостной, хитрой улыбкой. Она торжествовала. Рауль ещё раз убедился, что Нора знает. Она знает, и она так хотела. В антракте Рауль и Кристина безуспешно пытались найти Нору. Впрочем, Рауль и не надеялся, что они смогут её найти. Если и удастся поговорить с Норой, то только после спектакля. Когда начался второй акт, Нора снова появилась в своей ложе с опозданием. И снова послала Раулю торжествующую улыбку. Вопреки ожиданиям, не произошло ничего ужасного. Наоборот, представление прошло как нельзя лучше. Зал аплодировал, стоя. Рауль и Кристина тоже аплодировали. Эта музыка прекрасна. Прекрасно и исполнение. Кристина не отводила взгляда от сцены, а Рауль успел заметить, как Нора выскользнула из ложи, пока публика выражала своё восхищение актёрам. После спектакля Рауль и Кристина сразу же пошли за кулисы. Первыми, кого они там встретили, были девушки из кордебалета, подруги Кристины. На вопрос «Кто только что пел партию Дон Жуана?» половина танцовщиц ответила «Маэстро Эрик», другая «Маэстро Призрак». Час от часу не легче. Оказалось, что этот маэстро Эрик известная фигура в театре. Эрик… Где Рауль недавно слышал это имя? Таинственного мужа Норы тоже зовут Эрик. Но это совпадение, конечно. Норы нигде не было. Рауль и Кристина искали её повсюду, но она как сквозь землю провалилась. - Если мадам директрисы нигде нет, то она, скорее всего, в своём кабинете, - сказал им один из рабочих сцены. Они поднялись в кабинет, зашли в приёмную. И услышали смех. Нора смеялась за дверью директорского кабинета. Её смех теперь другой. Он не резкий, не надломленный. Такой же громкий, но намного более мягкий. - Я знала! Я знала, что у тебя получится! – воскликнула Нора. Она не смеялась больше, в кабинете наступила тишина. Рауль не успел удержать Кристину. Она открыла дверь, оказавшуюся незапертой. Кристина ойкнула. А два человека отскочили друг от друга. Мужчина сразу же отвернулся, успев пробормотать что-то явно не слишком лестное для тех, кто врывается без стука. А вот Нора совершенно не выглядела растерянной. Тыльной стороной ладони она стёрла с губ остатки помады. Нора смотрела то на Рауля и Кристину, застывших в дверном проёме, то на Призрака, который стоял к ним спиной. А потом она засмеялась. Нора буквально упала в кресло и хохотала. У неё даже слёзы на глазах выступили, а она продолжала смеяться. - Ой!... Ой, не могу!... Призрак шарил по столу, видимо, в поисках маски, которой Нора обмахивалась, как веером. - Вы бы видели свои лица! Будто, привидение увидели! И ты не лучше! - Нора, отдай маску, - произнёс Призрак внешне безразличным тоном. – Нора, это не смешно. Нора корчилась от смеха, не в силах произнести хоть слово. Но ясно было, что маску возвращать она не собирается. И если не считать её смеха, в кабинете стояла мёртвая тишина. И первой заговорила Кристина. Она была взволнована, её голос звучал неуверенно. - Здравствуй, - сказала она. - Кристина. Должно быть, Призрак огромные усилия прилагает, чтобы выглядеть спокойным. - Я вижу, что у тебя всё хорошо, - Кристина помолчала, но не дождалась ответа. – Я рада. Призрак вздохнул. Он повернулся в профиль к Раулю и Кристине. Маска всё ещё была в руках у Норы, и это явно заставляло Призрака нервничать. - Спасибо, - сказал он. – Я рад, что у тебя тоже всё хорошо. - Ну, вот и поговорили, - Нора перестала смеяться и теперь смотрела на Рауля, Кристину и Призрака с неприкрытой иронией. – Неплохо для начала. Уже шаг вперёд. Вам, дорогие мои, придётся подружиться. Милый брат, милая сестра, познакомьтесь с моим мужем. Эрик Дюваль, композитор с прекрасным будущим. Думаю, вы по достоинству оценили его оперу, которую только что слушали. - Нора, ты должна объяснить… Жестом Нора велела Раулю не продолжать. - Это преинтересная история, - сказала она. – Прекрасный сюжет для романа. Любой хороший роман заканчивается свадьбой. - Нора, отдай маску, пожалуйста, - подал голос Призрак… Эрик… - На этот раз ладно, отдам, - сказала Нора, протягивая ему маску телесного цвета, почти незаметную на лице. – Но ты знаешь, как я этого не люблю. Призрак надел маску и повернулся к Раулю и Кристине. Он не выглядел напряжённым. Может, немного взволнованным. И усталым. - Я думаю, нам всем есть, что сказать друг другу, - его голос звучал спокойно.