Игра

Вселенная: UnderFell UnderFell! Азриэль/UnderFell! Чара ----------------------------------------------------------------------------- Мама говорила мне, что ангелов больше нет. Они давно канули в бездну, еще задолго до того, как наш народ начал гнить в этой ужасной тюрьме. Остались лишь мы, монстры, почти боги, и люди, жалкие плебеи, что заточили нас под землю. Папа всегда рассказывал мне об ушедшем времени. О невероятном могуществе и силе, что была у нас в руках. Об огромном страхе людей перед нами и об их ненависти. Часто он пересказывал мне великие битвы, восхвалял нашу жестокость и упивался своим рассказом настолько, что его нельзя было отвлечь. Только вот он всегда упускал одну деталь. Мы ведь проиграли. Придворные говорили, что люди — мерзкие существа. И мы, монстры, должны править ими. Мы — элита, мы — их ночной кошмар. Подданные твердили, что мы обязательно выберемся из этой тюрьмы, мы обязательно спасемся и отомстим этим жалким, ничтожным людям. Мне было тринадцать, еще совсем ребенок, правда? Но почему-то только я видел очевидное. Эта злость и жестокость. Она переполняла наш народ, переполняла наши сердца. А мы не хотели ничего исправлять. Я даже начинал верить их словам. Начинал верить в эти сказки, начинал верить в то, что мы — боги на земле, просто нас свергли под землю. И я бы, наверное, так же окунулся в этот мир злости и боли. Вот только… Я встретил тебя. Я не верил, что ты была человеком, нет. Я думал, что ты небесное божество, ангел, что пришел спасти меня из этой бездны, в которую медленно катился мой мир, мой народ. А ты лишь нежно улыбалась, когда на твоей бледной коже начинали появляться порезы или следы от ударов. И я готов был умереть. — Азриэль, ничего, я понимаю. Так надо. Ты не виноват, Азриэль… Не плачь, хорошо? Видишь, я в порядке. Твой нежный голос, Чара. Ты заставляла меня жить, заставляла меня страдать. Я готов был сделать все что угодно, лишь бы видеть твою улыбку. Я бы убил за тебя, моя милая. И я бы сделал это еще раз. Отец. Он был рад, узнав, что к нам попал человек. Я еще не видел его таким довольным, только, пожалуй, когда он вспоминал прошлое. Знаешь, я бы убил его, если бы с твоей головы упал хоть волосок твоих драгоценных светло-рыжих волос. Ты говорила, они похожи на цвет листьев осенью. Я непременно увижу листопад, милая. Ты покажешь мне его? Уговорить его отдать тебя мне — было легче, чем я думал. Но он не мог и представить, чем именно я буду заниматься с тобой. О, как я наслаждался тобой. Твой невероятный голос, твоя улыбка, что заставляла мое сердце пылать. А твои глаза? Алые, как кровь, опьяняющие, как вино, и такие ласковые, как мамины прикосновения, когда я был совсем мал. Я делал тебе комплимент — а ты лишь просто тихо смеялась и тянула меня в сад. Я звал тебя с собой в город — но все, что ты хотела, это быть рядом. Я защищал тебя от нападок недовольных — и ты дарила мне свое испуганное объятие. Что уж тут говорить, мне кажется, я стал зависим от твоего тепла. Ты была невероятной. Твоя доброта могла бы спасти наш мир, если бы не эта гордость отца. «Помощь человека? Да я лучше умру! Как ты вообще смеешь говорить такое, жалкий щенок!» Ох, как же я пожалел об этом, видя, как на твоих щеках сверкают дорожки слез. И мое сердце рвется на части, и единственное, что превыше моей боли — твои слезы. — Не плачь, Чара… Видишь, я в порядке? Все хорошо… — я улыбаюсь и ощущаю нежную, но влажную от слез кожу под пальцами. Прошу, не плачь, моя дорогая… Ничто в целом мире не стоит твоих слез. Я не позволю тебе плакать. И ты несмело улыбаешься, и твои губы осторожно касаются моих. Я не чувствовал себя лучше. Иногда я замечал твой грустный взгляд. Мимолетный, и такой… понимающий? Ты всегда знала, что и когда нужно сказать. Будто знала все наперед. Ангел, я же говорил? Я любил время, когда мы могли валяться в моей комнате и разговаривать. Твой мир, откуда ты пришла, действительно ли полон красок? Там есть день, а есть ночь. Там есть дождь, настоящий дождь, а еще там есть небо. Хотел бы я увидеть небо когда-нибудь. Ты обещала показать мне небо и свои любимые цветы. Наверное, они такие же красивые, как и ты? Часто мы играли в прятки. Отца не было дома, а мама не обращала на нас внимания, так что мы исследовали дом вдоль и поперек, ища друг друга и прячась. Наконец это наскучило. Ведь дворец гораздо больше? Теперь мы не прятались друг от друга. Мы прятались от отца, и вот это было невероятно весело. Мы ни разу не попались. Ты всегда вела нас так, чтобы никто не нашел. Только вот я все чаще замечал эту грусть на твоем лице. Но ты отмахивалась. Улыбалась, гладила мое лицо, и я забывался в твоем взгляде, в твоем запахе. Только липкое ощущения страха никак не хотело уходить. Я чаще видел кошмары. Там не было монстров, не было чудовищ… Все как обычно, вот только до ужаса страшно. Просто там не было тебя. И я просыпался в холодном поту и судорожно находил ладонью тебя. Проводил по мягким волосам, вслушивался в мерное дыхание и биение сердца и позволял себе расслабиться в твоих объятиях. Определенно, я умер бы, потеряв тебя. И мне кажется, я начинаю умирать. Что случилось с твоей улыбкой? Что с твоим голосом? Куда делся тот мягкий взгляд? Почему ты больше не касаешься меня? Неужели мой ангел хочет уйти? Но тогда ведь я сойду с ума. Не заставляй меня принимать меры, милая. Не. Заставляй. Меня. Причинять. Тебе. Боль. Я ведь готов сделать все, чтобы ты осталась со мной, мой ангел, как ты не понимаешь? Такая глупая… Как ты могла подумать, что сможешь улететь и бросить меня гнить здесь, среди мрака? Если надо, я обрежу тебе крылья. Мой милый ангел. Я так долго ждал этой ночи. Ты говорила, сегодня твой День Рождения? Разве не чудесный подарок я придумал? — Что… что ты делаешь, Азри…арх... ах, Азри… я… я не могу дышать, перес… с... акх… Твоя душа, такая алая… Как твои глаза, что медленно закрываются, как твое сердце, что больше я не слышу. Главное поймать момент — и мы всегда будем вместе. Ведь когда души сливаются… Мы станем больше, чем ангел и демон — мы станет богом. И ты покажешь мне свои любимые цветы, да, мой ангел?