Противоречивая натура

      В первый раз после изменения моего имиджа я жалею, что обстригла свои длинные волосы. Так как сейчас, как никогда, мне хотелось махнуть головой по кругу, ощутить то, как не сковываемые ничем волосы рассекают наэлектризованный воздух рядом со мной и самые прыткие пряди ударяют по лицу. Я так давно хотела почувствовать это, но, увы, теперь с моими короткими волосами, я не могу позволить себе такого.       Провожу рукой по волосам, зарываясь во все те же густые пряди. Наверное, решение обстричь мои длинные волосы до такой короткой длины было поспешным, но тогда я не заботилась о разумности моего поступка. Мне просто хотелось изменить себя, изменить все в своей жизни, чтобы ничего не напоминало мне о ней. Но я не смогла. Не смогла полностью отказаться от всего, что окружало нас с ней. Потому что слишком дорожила ей. Но я не жалею, что сейчас моя голова не обременена тяжелой ношей, и я чувствую волшебную легкость.       Раньше я думала, что никогда не отрежу свои волосы. Я ухаживала за ним, делала всякие масочки, они были густыми и шелковистыми. Но мне просто опротивело каждый день изощряться в попытках придумать какую-нибудь новую прическу, потому что плести одинаковые косы ежедневно не могла, ненавижу постоянство. А сейчас мне не нужно больше делать этого, мне нравится мой новый стиль, и я не жалею о своем необдуманном решении. И, думаю, оно было правильным.       Тряхнув волосами, я продолжаю танцевать. Эта ночь полна безумства, в котором я нуждаюсь сейчас. Мое тело как будто не мое. Оно танцует, как последний раз в жизни. Я двигаюсь в такт музыке, не замечая времени, не замечая ничего и никого вокруг меня. Я отдаюсь мелодии. Она заставляет мое сердце биться чаще, она ведет меня за собой. И я следую за ней, как слепой котенок ползет на зов матери. Давно я не танцевала. И полузабытая эйфория наполняет мое тело. Я улыбаюсь. Мне это нравится. И я практически ощущаю Крис за своей спиной, но ее нет. И от этого я понимаю, что мой танец будет незавершенным, так как нет продолжения меня. И улыбка медленно сходит с лица.       Я считаю, что во время танца душа человека обнажена, и зрители, если захотят, смогут прочесть в движениях танцора все его эмоции. По одному танцу можно судить, какой человек — страстный, активный, или, наоборот, спокойный и уравновешенный. Я даже не знаю, на что походит мой танец, мне кажется, что это просто какие-то беспорядочные дерганья моего тела, но достаточно большой толпе, собравшейся вокруг меня, кажется, это нравится. Я слышу хлопки, громкие подбадривания, но все это теряется на фоне моей боли. Если бы они захотели, они бы увидели меня. Мою боль. Потому что ей пропитана каждая косточка, каждая венка и артерия, каждый орган, каждое сухожилие, все мое тело. Потому что она заставляет меня рыдать навзрыд, но из-за приглушенного света, постоянного мелькания цветных огоньков, никто не видит моих блестящих глаз, мокрых дорожек на щеках, которые даже не успевают высохнуть, и никто не слышит моих всхлипываний. Ибо все просто пришли посмотреть на шоу, которое я устраиваю совершенно бесплатно. Я танцую болью. Но всем на это, конечно, наплевать.       Посещая места, где я была когда-то, я вспоминаю ситуации и людей, и осознаю, сколько всего изменилось с того момента. Последний раз в «Веге» я была с Кристиной. Кажется, мы устроили небольшую драку, но это неважно. Важно то, что мы веселись, радовались, хорошо проводили время. Многие расслабляются за счет алкоголя, но мы не были сторонниками этой идеи. Нам бы стаканчик водички, и мы готовы танцевать до упаду. Вот такие вот мы, непоседы. А потом, кажется, я пообещала себе никогда сюда не возвращаться. Но блин, судьба бывает ужасно иронична. И вот я снова здесь. Но уже без нее.       В последнее время я все чаще сравниваю жизнь с собиранием пазла. Сначала ты пытаешься только понять, что же от тебя требуется, и работа пока что не идет полным ходом. Но потом ты вливаешься, входишь во вкус, быстро подбираешь подходящий рисунок и уже не можешь остановиться. Ты уверенно строишь свою судьбу. Раньше и со мной было так же, наверное. Но сейчас, я и не знаю — строю я или разрушаю. Потому что я вообще не понимаю, какого черта творится со мной. Почему-то, что я строила, разрушается? И кирпич ломается. И я не знаю, за что. Да, я не говорю, что была пай-девочкой. Я и сейчас ей не являюсь. Но ведь у меня много хороших качеств. По сути-то своей я не тот ребенок, от которого только одни проблемы. Я примерная ученица, благодарная дочь, верная подруга. Но неужели за мое дерзкое поведение такая высокая плата. Никто не достоин такого. По крайней мере, я так считаю.       Сойдя со своей импровизированной сцены я, прорываясь сквозь толпу пьяных подростков, пытающихся танцевать, направилась прямиком к барной стойке. За ней стоял молодой парень и, как только я подошла, он сразу же широко улыбнулся.       — Лиса! Сколько лет, сколько зим! — я верила, что Руслан искренне рад меня видеть. У нас сложились хорошие отношения сразу после знакомства, и я благодарна судьбе, что она свела нас.       — Руся!!! — я неприятно протянула последнюю букву его имени, и это немного выбесило его. Впрочем, как всегда.       Перегнувшись через барную стойку, что разделяла нас, я схватилась за его шею и, насколько позволяло мое крайне неудобное положение, крепко обняла.       — Ну, ну, Лихачка, отцепись от меня! У меня клиенты! Мне работать надо! — парень начал шутливо вырываться из моей «стальной» хватки, на что я лишь задорно рассмеялась, прижав его еще ближе к себе.       — Я твой клиент, — сказала на ухо так громко, чтобы только он смог услышать, — и я прошу выполнить мой заказ! — да уж, настроение у меня и вправду игривое сегодня.       — А может, сегодня что-нибудь покрепче? — он подмигнул мне сначала правым глазом, потом левым. На что я ответила ему тем же.       — Ты же знаешь меня. И мой выбор всегда одинаков.       — Да-да, ты не меняешься. Секундочку! — и ровно через указанное парнем время передо мной материализовался стакан с водой. Который я залпом опустошила, наслаждаясь прохладой, растекающейся по моему горлу.       — Спасибо, — я горько улыбаюсь, вспоминая нашу первую встречу.       Тогда Крис привела меня сюда первый раз, два года назад. Я вырывалась, не хотела идти в это сомнительное место — ночной клуб «Вега», ведь такие места я раньше никогда не посещала. Но подруга уверила меня, что хозяин заведения — хороший друг ее родителей, и даже привела доказательства, и мне пришлось согласиться. Ведь, даже если бы я дала отказ, она бы все равно приволокла бы меня сюда, уж я-то знаю ее характер.       — Вот, знакомься, это Руслан! — блондинка представила мне парня, который, как я поняла, работал тут барменом.       Мне через высокую стойку улыбался темноволосый парень, а его глаза сияли ярче любого изумруда. Он был привлекательным, и что-то в его внешности показалось мне доверительным. Не знаю почему, но тогда я подумала, что он неплохой парень, поэтому, почему бы не завести знакомство.       — Алиса. — и хитро подмигнула ему, на что он ответил мне тем же жестом. И с тех пор, перемигивания — наша фишка.       Вместе с нами пришли и другие знакомые Кристины. Но мы сразу отделились от них, потому что напиваться — не наша цель на сегодня, в отличие от тех ребят.       Мы танцевали так, что у всех челюсти отваливались, из нас выходил прекрасный дуэт. Мы были как одно целое, заканчивая движения друг друга. Мы были созданы, чтобы танцевать вдвоем. И хоть ни одна из нас не занималась танцами профессионально, мы прекрасно владели своими телами. У меня была немного заниженная самооценка, потому что считала себя полноватой, но это полностью компенсировалось моей уверенностью на танцплощадке. Мы были неугомонны, и никто не мог нас остановить. У нас даже появились постоянные зрители, которые, завидев хоть одну из нас, уже знали, что вторая где-то тут же. Я никогда не посещала клуб без нее, но все меняется.       В перерывах между танцами мы подходили к Руслану, чтобы попить воды. Самой простой и обычной воды, которая удовлетворяла нас и поднимала настроение не хуже любого другого сомнительного напитка. С тех пор брюнет, уже без спроса, наливал нам по стакану.       — Как ты? — спросил меня Руслан, после моего продолжительно молчания. Я вынырнула из омута воспоминания, заглянув в его глаза, которые поразили меня еще при первой нашей встрече. Он знал все. Все, что случилось с Кристиной. И, наверное, если бы не его молчаливая поддержка, я бы точно свихнулась. Хотя, в первые месяцы после трагедии я игнорировала абсолютно всех. Даже его.       — Ты знаешь, как. Так зачем задавать такие глупые вопросы? — иногда я бываю немного резка, но он привык. И вообще, нечего выводить меня.       Я пододвинула к нему стакан, намекая, что мне надо добавки. По вискам текли капельки пота, руками я стерла его, потерев ладони друг об дружку. А мой взгляд снова стал пустым. Я смотрела в одну точку, пока что-то холодное не коснулось моей руки, покоящейся на столе. Я сбросила взгляд и увидела стакан с водой.       — Я минуты три уже зову тебя. Спрошу еще раз, ты как? — как же много смысла было вложено в его последние слова. Руслан приподнял мой подбородок, чтобы я смотрела на него, взял мои руки в свои и посмотрел в глаза, как будто в распахнутое сердце глядел. И все же, я перегнула палку сейчас. Он же правда волнуется, переживает. А я как кусок титана. Непробиваемая и уничтожающая все на своем пути.       — Плохо, — прошептала, но он услышал, даже сквозь такой шум. Или же просто догадался, потому что еще крепче сжал мои руки, как будто бы передавая мне свое тепло.       А я смотрела на него, понимая, что никого роднее, чем он, у меня сейчас нет. Потому что никто не понимает меня так, как он. Его такие родные глаза смотрели на меня с неподдельной заботой и переживанием. И я верила. Верила ему. Даже родной матери так не верила, как ему. И губы тронула легкая улыбка.       — Но ты справишься, — он не спрашивал, он утверждал. И спорить с ним было бесполезно.       Мы не были с Русей близкими друзьями, мы даже не гуляли никогда вдвоем. Просто при нашей первой встрече он сказал мне, что я могу обратиться к нему в любой момент, и он всегда окажет посильную поддержку. До сих пор мы виделись и болтали только тогда, когда мы с Крис приходили в «Вегу», а то это было очень редко, потому что мы все-таки не любительницы посещать такие места, хоть и неугомонные бунтарки. Но после ее смерти, и после моей депрессии, длящейся примерно месяц, я была вынуждена все-таки использовать его номер, который он дал мне. Мы взаимно помогали друг другу. У нас было мало общего, но у нас была общая подруга. И мы помогали друг другу заживлять раны. Он понимает меня, а я его. Мы можем часами болтать о Крис. И это помогает, правда. Мы редко видимся, но я знаю, что он со мной.       И я не знаю, какой бы была моя жизнь, если бы в ней не было Кристины. Если бы ее перевели не в наш класс, а в другой, если бы она вообще не переходила из своей школы, если бы мы никогда не встретились. Я не знаю. Наверное, я была бы обычной девчонкой-отличницей, во всем слушавшаяся своих учителей и родителей. Наверное, моя жизнь была бы такой же скучной и однообразной, как и у всех девчонок моего возраста. Я бы ничем не отличалась от других. Но я где-то слышала, что именно окружение формирует нашу личность. Те, с кем мы общаемся, кто наши родители. И я знаю, по большому счету Крис сделала меня такой. И за это я буду благодарна ей всегда. Я не говорю, что родители не уделяли мне внимание. Под их влиянием я не выросла какой-нибудь разгильдяйкой. Именно они привили мне чувство ответственности, справедливости; любовь к учебе; верность себе и друзьям; и много других качеств. И за это им огромное спасибо.       Тут я почувствовала чьи-то холодные руки на своем оголенном животе, потому что на мне был лишь короткий свободный розовый топ на тонких бретелях, открывающий живот, что я могла себе позволить, и, видимо, какой-то гад решил этим воспользоваться. К его несчастью.       — Какая красивая девушка сидит в одиночестве, — голос был приятный, хоть и немного заплетающийся.       Я резко поднялась со своего стула и повернулась к моему обидчику. Им оказался довольно-таки симпатичный парень, может, моего возраста, может, чуть старше, но явно пьяный, так как запашок алкоголя я уловила даже на расстоянии.       — Какой симпатичный парень сейчас получит по свовей милой мордашке, — я всегда была остра на язык, но редко где находила этому достойное применение. Ну, а сейчас, этот и вправду милый блондин просто напросился. И попал под мою горячую руку.       Мельком глянув на Руслана, я увидела, что он сложил руки на груди и с ухмылкой наблюдает за происходящим. Да уж, он ждет шоу. И он его получит. Только сначала мы немного поиграем, правда, блондинчик?       — Эй, ну зачем же так дерзко? — он попытался обворожительно улыбнуться, что вышло у него просто ужасно. Это больше походило на попытку серийного маньяка улыбнуться своей очередной жертве. И, видимо, я его «жертва». Но парень не догадывается, что охотник тут не один.       Блондин схватил меня за руку и притянул к себе, но я сохранила между нами дистанцию, выставив другую руку в перед. Я приподняла голову, чтобы смотреть на его лицо. Лукаво улыбнулась. Отклонила корпус немного назад и вместе с этим согнула ногу в колене и резко выбросила ее вперед. И попала в самое яблочко. Оглушительный стон, крики мата и согнувшийся пополам корпус явно говорили об этом.       Я нагнулась к его уху и сказала:       — Если я еще раз увижу тебя рядом с собой, то это покажется тебе райской сказкой. Будь уверен, я сделаю так, что ты можешь оказаться в больнице с парочкой серьезных переломов.       — Да пошла ты, тварь… — прошипела моя «жертва», подняв голову. И лучше бы он этого не делал. Потому что не стоит обижать Лихачеву Алису, о чем он, видимо, не знал и даже не подозревал.       Кровожадная улыбка. И я как будто бы выхожу из себя, и то, что творится дальше уже не моих рук дело. Расчетливый удар кулаком по лицу. От чего ослабевший подросток, а в том, что он моего возраста, я уже почему-то не сомневалась, заваливается на пол. Слышатся визги рядом стоящих девчонок. На щеке у него виден кровоподтек, а глаза горят ненавистью. А я начинаю истерично смеяться. Наверное, это ужасно смотрится со стороны. Спокойствие посетителей клуба нарушено, и теперь вокруг меня и этого блондинчика, корчившегося в «адских муках» на полу, собралась небольшая толпа людей, удивленных сложившейся ситуацией. Через пару секунд слышу приближающиеся шаги и громкий бас.       — Разошлись все!!!       Да, Сережа умеет убеждать. Или пугать. Не важно.       Массивный охранник становится радом со мной, и все потихоньку начинают возвращаться к своим делам.       — Алиса, ну что опять? — он старается выглядеть грозно, но в глазах я вижу смешинки. А для пущей серьезности сложил руки на груди. Ну все, боюсь-боюсь.       — То-то ты сам не знаешь.       — Знаю. — обреченный вздох и Сережа уже поднимает на ноги этого недо-искусителя и ведет в сторону выхода, говоря ему, чтобы он здесь больше не появлялся.       — Будет знать, как нападать на беззащитных девушек. — с улыбкой и поворачиваюсь к Руслану, который просто задыхается со смеху.       — Да уж… беззащитная ты наша, — он начинает смеяться еще пуще прежнего.       — Ты уверен, что тебе двадцать четыре, а то больше пяти я дать, к сожалению, не могу.       — Хватит морально убивать меня, Лихачка! — буквально орет он, перекрикивая музыку.       — Я? Упаси Боже, — я замахала перед собой руками, попутно пытаясь успокоить друга.       — А ты все такая же, — услышала я голос со стороны. — Прям «агонь-баба».       Я повернула голову влево и увидела ухмылку той, которую век бы не видела. Но, как я уже говорила, судьба ужасно иронична.       — Кое-что не меняется со временем.

***

      Мы бродили с Олей по магазинам, украшенными яркой мишурой, гирляндами, где отовсюду звучала веселая музыка, в каждом бутике были огромные скидки и тому подобные «подарочки». Ведь скоро Новый год. Люди, которые попадаются нам, улыбаются, разговаривают друг с другом, задорно смеются. И мне бы тоже поддаться этому безумному потоку новогоднего настроения, но не могу. Может, потому, что Крис не смогла пойти с нами за покупками, так как у ее мамы День Рождения, и они в кругу семьи отмечают этот праздник. Просто без нее я чувствую себя какой-то потерянной, она вселяет в меня какую-то необыкновенную уверенность в своих силах, и куда бы я ни пошла, я везде беру ее с собой, а она и не против. А сегодня ее нет рядом, а с Олей мы еще мало знакомы, и я не чувствую легкости в общении с ней.       Не люблю привыкать к новым людям в моей жизни, но таков закон — человек, существо социальное, и без общения жить не может. Быстро забывается язык, и он превращается в обычного дикаря. Новые знакомства дают нам опыт. Мы перенимаем знания друг друга, а жизнь есть совершенствование. И вывод такой, что нельзя закрываться от людей.       Я хоть и люблю повеселиться, но только с теми людьми, которых я хорошо знаю, а таких раз, два и обчелся. Я люблю заводить новые знакомства, но впускать людей в мою жизнь — этого достоин только «избранный». Я мало кому доверяю, но если доверяю, то этот человек заслужил такое отношение к себе. Я не стремлюсь быть для всех ласковой и хорошей, все мои знакомые прекрасно знают, что со мной лучше не связываться и не оскорблять дорогих для меня людей, а то я в глотку вцеплюсь и не отпущу, пока человек не попросит прощения. Я всегда честна и требую такого же отношения к себе, хоть и моя прямолинейность некоторых выводит из себя.       Сейчас у меня совершенно нет настроения ходить по магазинам, примерять наряды, но Оля была бы не Олей, если бы не вытащила меня из моей норки. Этой девчушке постоянно нужно куда-то бежать, что-то делать, суетиться, это крайне неусидчивый человек. Вот и в эту предновогоднюю пору она потащила меня в торговый центр, чтобы подготовиться к Новому году и быть, так сказать, во всеоружии. Пришлось смириться, потому что спорить с ней бесполезно.       Мы зашли в какой-то отдел одежды, где мне ничего не приглянулось, но Ольга затарилась там основательно, и пыталась нацепить на меня хоть одну вещичку, но потом поняла, что меня лучше не злить, и благополучно свалила в примерочную от моего праведного гнева.       Вышли мы в пять часов, пробыв в торговом центре около трех часов. Подруга, если так можно сказать, шла довольная приобретенными вещичками, и весело щебетала о том, что она наденет на свидание с каким-то парнем. А я вполуха слушала ее, временами делая какие-то замечания, чтобы она не думала, что я не слежу за ее увлекательным рассказом. Но я ее не слушала, потому что единственное, что мне хотелось сейчас сделать — это поскорее прийти домой и залезть в ванную, наполненную теплой водичкой, о которой я мечтала с утра, но меня бессовестно вытащили на мороз.       На улице было уже темно, поэтому фонари служили своеобразными проводниками, освещая нам путь. Немного похолодало, и мне пришлось засунуть руки в карманы пуховика, потому что варежки я забыла дома. Мы шли по улице совершенно одни, что немного настораживало. До автобусной остановки идти примерно минут пять, поэтому я надеялась уже скоро оказаться в более-менее теплом автобусе. Оля уже перестала трещать, и мы шли, наслаждаясь тишиной.       — Слушай, а как ты познакомилась с моим братцем? — вдруг спросила она.       — Нуу… это долгая история, давай в другой раз? На улице холодно, и мне не хочется говорить сейчас.       — Ну, хорошо. Но помни, что ты обещала, и я буду требовать с тебя, — она ехидно улыбнулась.       — Ладно, ладно… только не надоедай слишком часто, а то я вообще ничего не скажу тебе, — ну люблю я поиздеваться, что ж делать-то.       Тут мне в лоб прилетел комочек снега, рассыпавшись на миллионы снежинок у меня перед лицом. Хорошо, что я была в шапке, а вот если бы нет… То эта бессовестная… девушка поплатилась бы за мои мокрые волосы. Через пару секунд я услышала заливистый смех Оли. Видок у меня был не очень, да и еще это тупое выражение лица. Ясно, почему она засмеялась. Быстро стерев воду с лица руками, и, обтерев их о пуховик, я приготовилась мстить.       — Кто-то захотел приблизить дату своей смерти? — с этими словами я накинулась на сестру моего парня, которая валялась в сугробе, и принялась со всех сторон забрасывать ее снегом. Девушка не переставала смеяться, шутливо брыкаясь и пытаясь оттолкнуть меня от себя. Шапки уже давно слетели, и все мы были с головы до ног белые. Пакеты и наши сумки в пылу битвы были отброшены в сторону. Руки замерзли, но я не собиралась сдаваться.       — Ну хватит, хватит, — сквозь смех еле проговорил мой противник. Ну ладно, с Вас на сегодня достаточно.       Я откинулась на спину рядом с ней, чувствуя, как снег, забившийся под ворот, под рукава, начинает таять, вызывая неприятные ощущения. Повернув голову вправо, я начала рассматривать профиль Оли. Было темно, но я чувствовала, что она улыбается, так же, как и я.       Через некоторое время я услышала чьи-то тихие, крадущиеся шаги. Резко сев на пятую точку и приставив указательный палец к губам Оли, которая уже хотела что-то сказать, я начала вглядываться в темноту перед нами. В слабом свете фонаря я сумела разглядеть лишь чей-то силуэт, который двигался хоть и медленно, но хруст снега с потрохами выдавал его. Все мое тело напряглось и насторожилось. И вот этот проходимец хватает сумку Оли и начинает бежать со всех ног в противоположную от нас сторону, уже не скрывая своего присутствия. Я поднимаюсь на ноги, но понимаю, что мы с подругой залезли глубоко в сугроб, и чтобы выбраться из него понадобится время, которого у меня нет. А подлец убегает все дальше и дальше. Как только могу, быстро поднимаю высоко ноги, вылезая из сугроба, и начинаю преследовать воришку. Спасибо легкой атлетике. Не зря хожу.       — Стой, козел! У меня папа в полиции работает, он тебя за решетку посадит!!! — я быстро догоняю, как я поняла, парня, ибо девчонки бегают совсем не так. От неожиданной погони он теряется и в попытке завернуть в переулок не удерживается на ногах и падает.       Тут я прибавляю скорости, благо дворники каждый день расчищают дорожки от снега, и уже через секунд двадцать притормаживаю у распластавшейся туши. Ставлю ногу на спину и вырываю из цепкой хватки небольшую сумочку.       — Катись своей дорожкой, ублюдок! Теперь будешь знать, как обижать беззащитных девушек! — и я коротко рассмеялась, а парнишка выполз из-под моей ноги и, не оглядываясь, побежал дальше.       К этому моменту ко мне подбежала запыхавшаяся Оля, не привыкшая к таким физическим нагрузкам.       — Держи, — я подала ей сумочку, за что она благодарно повисла на моей шее, тяжело дыша.       — Спасибочки, Алиса! Если бы не ты! У меня же тут всё, абсолютно всё! А у тебя папа, что, правда, полицейский?       — Нет, ты что, я соврала, чтобы подпугнуть его.       Оля удивленно расширила глаза, а я лишь похлопала ее по плечу, и мы пошли в сторону наших вещей.       — Ты бы видела себя со стороны! Вот это ты погналась за ним! Это же просто… агонь! Ты прямо «агонь-баба»!

***

      — Что ты здесь делаешь? — не желая церемониться, я сразу задала вопрос.       — Тебя искала. Знаешь, соскучилась? — сарказм так и сочился из ее слов.       — Оля, говори на чистоту. Что. Ты. Здесь. Делаешь?       — Хотела сказать тебе кое-что, — уже мягче заговорила она. — Наш отец способствовал тому, что Костю выпустили из тюрьмы раньше срока. Я просто хотела предупредить, чтобы для тебя это не было новостью.       Ну, а чего я ждала? Что он отсидит весь свой срок? Смешно. Деньги решают все. Вот только мне от этого не легче. Потому что ярость и обида начинают закипать во мне.