Противоречивая натура

 — … Между капризом и «вечной любовью» разница только та, что каприз длится несколько дольше… — Если так, пусть наша дружба будет капризом. Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»

      Я стою на балконе, вглядываюсь в ночной город и вдыхаю свежий воздух, а прохладный ветерок откидывает волосы назад и посылает мурашки по моим голым ногам. На плечи накинут теплый плед, которым меня укрыл Руслан. Передо мной раскинулось безграничное небо с яркой россыпью миллионов звезд, и я даже могу увидеть несколько созвездий. Всегда обожала смотреть на ночное небо, разглядывать каждую звездочку, представляя, как она выглядит на самом деле, а не в виде простой белой точки. В детстве я всегда любила смотреть фильмы о космосе, о нашей галактике, в частности. И даже подумывала связать будущую профессию с этим хобби, но, похоже, не судьба.       Смотрю на огни ближайших многоэтажек, представляя, что же может происходить в каждой квартире, где еще не погасили свет. Сколько различных судеб содержит в себе один лишь дом, а сколько их на всем свете? И у каждого человека своя семья, своя судьба, свои интересы, свои проблемы, своя личная жизнь, своя радость и печаль. И моя история теряется на фоне других миллионов и миллиардов историй. Я обхватила себя руками и оперлась локтями на перегородку. Посмотрела вниз и увидела яркие, еще не потушенные, вывески магазинов, огни фар проезжающих машин. Набрала побольше воздуха в свои легкие и улыбнулась своим непонятным мыслям.       Порой я думаю, что во мне живет два совершенно разных человека. Один — буйный, шумный, яркий, требующий постоянного общения и людей вокруг себя. Второй — одинокий, закрытый, меланхоличный, любящий тишину, кружку чая и книгу наедине с собой. И когда меня оставила одна личность, после смерти подруги, проснулась другая — и теперь она властвует надо мною. Поначалу это пугало и напрягало меня, потому что я еще не была готова оставить прежнюю жизнь, я еще не понимала, что теперь все изменилось. Ну, а сейчас эта тишина, спокойствие и уединенность, кажется, становились частью меня. Я полюбила свои мысли.       Но мне пришлось отвлечься от них, потому что рядом со мной присоседился Руслан, только он встал спиной к городу, внимательно смотря на меня.       — Давно ты здесь? — он выглядел сонным и лохматым, но все столь же родным. Похоже, этой ночью не спится не только мне.       — Не знаю… Когда я уходила, было два часа. А сейчас? — я прикусила губу и наконец оторвалась от созерцания огней, повернувшись лицом к другу.       — Почти три. Не спится? — он мягко улыбнулся, понимая меня. Я лишь неопределенно пожала плечами. Удивительно, даже не заметила, как быстро пролетели минуты; видимо, время ночью тоже спит и замедляет свой непрерывный ход.       Руслан подошел ко мне, крепко обняв сзади, а я еще сильнее прижалась к нему. Он — единственный человек, который реально заботится обо мне, пусть даже на подсознательном уровне, и понимает все, что со мной творится. Он столько лет был знаком с Крис, потом встретились мы, и почти все это время он был свидетелем становления нашей дружбы. Мы были не сильно близки, но сейчас я могу смело назвать его своим другом. И меня не волнует большая разница в возрасте, кому вообще нужны все эти рамки и условности? Я полностью ему доверяю. Ну, или почти. На ум тут же пришли слова Кристины. Не знаю, действуют ли они сейчас, когда ее нет рядом, но одна нести свет я точно не в силах. В одиночку я не смогу противостоять миру, и Руслан наверняка мне не помощник. А других кандидатов пока не наблюдается, да и они мне не нужны. Крис незаменима.       Стоя сейчас вот так в обнимку с Русланом, я почему-то вспомнила родителей. А хотелось забыть о них до завтрашнего утра, потому что я уже чувствую, какой вынос мозга мне устроит отец, как только я вернусь домой. Но эта проблема недопонимания между нами остается нерешенной, и я никак не могу отделаться от этого. Если мама хоть как-то пытается проникнуться ситуацией, понять меня, она видела, как мы были дружны с Крис, то отец относится к моему состоянию резко негативно и считает это лишним. Да, я знаю, что нужно двигаться дальше, не зацикливаться, смириться, понять, что «Все что ни делается — к лучшему», так должно было случиться, но пока не могу. Я еще не готова, я не готова улыбаться миру без нее, потому что наши улыбки являлись дополнением друг другу.       И они пытаются жалеть меня, при каждом случайном упоминании ее имени, они печально смотрят на меня, стараясь растопить лед, которым обросли мои эмоции. Они стараются лишний раз не упоминать ее в моем присутствии, хотят, чтобы я постепенно забыла ее. Но ведь я не хочу забывать, как они не могут понять! Я хочу помнить ее, я хочу, чтобы каждый помнил ее! Помнил ее целеустремленность, ее смех, буйство красок на ее одежде. Она хотела скрасить каждый день своей жизни! Она не переносила скуки, бралась за любую работу, что ей предлагали, будь то дома или в школе. Я хочу, чтобы помнили невероятный запах ее волос, чистоту ее кожи, блестящие небесным светом глаза, хрупкость телосложения, но силу характера. Я помню ее именно такой. Я не хочу вытеснять ее из моей жизни, как этого желают окружающие.       Отец даже одно время пытался запретить мне посещать ее могилу на кладбище, но, когда узнал, что тайно я все равно посещаю ее, сначала громко и долго ругался, но потом мама смягчила его гнев, заставив все-таки разрешить мне ходить к ней. Это место стало единственной связью с ней, где я могла изливать свои эмоции и просто подолгу молча сидеть. Мне осталось довольствоваться лишь этим односторонним общением. А папа хотел отнять и это у меня. Он даже не пытается понять… А я не могу заставлять его.       И только Руслан оказывает мне немую поддержку, за что я безумно благодарна ему. Он знает, что глупые утешения и лишние слова ничем не помогут. Они лишь вызовут всплеск эмоций, раздражение, гнев, как это бывает со мной. Он лишь крепко обнимает и утыкается носом в шею. Я чувствую его негласную защиту, что помогает мне восстанавливаться. Его крепкое плечо в любую минуту служит для меня опорой, и, когда бы я ему ни позвонила, он никогда не откажет. Он понимает меня, потому что прошел через то же самое. И мы залечиваем раны друг друга. Именно в таких ситуациях и выявляются настоящие друзья. Не те лживые и лицемерные «подруги», которым ты была нужна, только с широкой улыбкой на лице и без груза проблем за спиной. Ты не нужна им настоящая, они лишь желали оторваться и хорошо провести время. А когда ты изменилась, ты стала им не нужна. И вот тогда только Руслан молчаливо обнял меня и сказал: «Я не оставлю тебя. Мы справимся с этим вместе». С ним морской шторм на душе затихает, и наступает полный штиль. Но потом все возобновится.       Я не знаю, сколько мы простояли в одной позе, думая каждый о своем, но внезапно я вспомнила:       — Руслан, я же чайник ставила! — я уже хотела вырваться из его объятий, и мне это почти удалось, как он с усмешкой произнес:       — Да успокойся ты, он остыл давным-давно, и перед тем, как прийти сюда, я включил его заново. Я же знаю, что ты не упустишь возможности ночью выпить кружку чая, — я повернула к нему лицо, чтобы увидеть его мягкую улыбку. Все время забываю, как хорошо он меня знает.       Руся поправил постоянно соскальзывающий с плеч плед, и мы отправились на его кухню, в поисках хотя бы чайного пакетика, не говоря уже о крупнолистовом чае, который необходимо заваривать и преимущественно тот, что я и употребляю. Пакетики я ненавижу также, как ложь и притворство. Но оказалось, что Руслан приготовился к моему визиту и успел сбегать за чаем перед моим приходом.       Минут через пятнадцать мы сидели на диванчике, где мне приготовил постель друг, пили ароматный напиток и разговаривали. Вспоминали веселые и не очень моменты, смеялись, рассказывали свежие новости из жизни и просто молчали. Но только не о Крис, не сегодня. Хоть мы и виделись недавно, было что-то свое магическое в этих редких посиделках. В буднях мы забываемся, времени друг на друга катастрофически не хватает, поэтому такие вечера я очень ценю. Мне нравится хоть на малое время выпасть из реальности, уйти от этих вечных допросов, жалостливых взглядов, лживого сочувствия. Хочется тепла. Такого банального, но необходимого сейчас, когда сил терпеть уже просто не остается. Я устала. Как же чертовски я устала.       Если бы год назад мне предложили остаться дома, никуда не выходить целый день, ни с кем не цапаться, никому не звонить, а заниматься собой, анализировать, читать. Я бы показала этому человеку изящный фак, усмехнулась и побежала бы на встречу с Крис. А сейчас я бы с радостью заперлась у себя в комнате и жила там припеваючи. Потому что наступила какая-то апатия, все перестало иметь какой-то смысл. Я даже не знаю, зачем живу. Наверное, потому, что Крис бы точно не одобрила мой самовольный уход из жизни. Она бы разочаровалась во мне, ведь она всегда считала меня сильной. А я не хотела ее расстраивать.       Мы сидели с Русланом друг у друга под боком, он медленно перебирал мои волосы, уже долгое время мы молчали. И это было такое нужное молчание. Потому что мне надоели звуки мира, хочется отдохнуть от них. Интересно, а Крис сейчас смотрит на меня? Нет, только не о Крис. Не сейчас. Пустые кружки уже давно стояли на тумбе, а я обвила торс друга руками, подогнула ноги под себя и положила голову ему на грудь, прислушиваясь к его мерному дыханию и биению сердца и постепенно погружаясь в сон. «Было бы приятно проснуться в его объятиях…» — уже сквозь сон подумала я. Внезапно Руслан спросил меня:       — Кстати, что там за Дима такой волшебный? Ты по телефону тараторила, и я толком ничего не понял.       — Никакой он… не волшебный… Очередной мудак… мешающий мне жить… — медленно и почти на автомате протянула я.       — Если он тебя обидит, ты мне обязательно скажи! Я ж быстро устрою ему разбор полетов, — он нервно рассмеялся.       — Надеюсь, в ближайшее время я смогу уберечь его личико от синяков…       — Так он красавчик?       — Еще какой… — и после этого я окончательно вырубилась.

***

За несколько часов до настоящих событий

      Блондин уверенно шел по улице, время от времени поглядывая на оборотную сторону пропуска Лихачевой, где был указан адрес этого загадочного клуба «Вега», в котором, похоже, Алиса была желанным гостем. Дима снова не понимал, почему после ухода этой девчонки он тут же схватил свою куртку и отправился в это заведение. Как тогда, на кладбище, было такое ощущение, будто бы неведомая сила руководит им. Но почему-то он был уверен, что этот незапланированный поход будет успешен, и он узнает новую информацию. И еще это имя… Смольникова Кристина на надгробии все никак не давало покоя.       Наконец, подойдя к высокой новостройке, на первом этаже которой находился вход в «Вегу», над которым крупными и светящимися буквами красовалось название клуба, Дмитрий приоткрыл массивные двери и вошел. Он очутился в небольшом полутемном коридоре, ведущем прямо, где единственным источником света была длинная лампа, идущая вдоль всего коридора. Все ближе подходя к следующей двери, Дима начинал слышать тяжелые басы. Значит, он пришел по адресу. Отворив следующее препятствие, блондин немного зажмурил глаза от яркого света, ударившего в глаза и тут же исчезнувшего. В той части помещения, что он увидел, со всех сторон были крутящиеся и светящиеся диско-шары. Гремела музыка, много людей различного возраста танцевали, просто прыгали, жались друг к другу. Парочка сидела у стойки бармена, остальные же отдыхали на диванчиках, попивая свои напитки. Рядом с собой Калинин заметил высокого мужчину крепкого телосложения, хмуро смотрящего на него.       — Сколько тебе лет, мальчик? — проорал он.       — Мне семнадцать, но у меня День рождения через неделю, я пришел посмотреть, могу ли я отпраздновать его здесь, — Дима улыбнулся и выглядел непринужденно. У него все было тщательно продумано заранее, но если этот… Сергей, как написано на бейдже, все-таки не поверит ему и не пропустит, то он не знает, что делать. — Мне дала свой пропуск Лихачка, — парень покрутил карточкой перед лицом охранника, — она сказала, что Сережа пропустит меня, — он закончил говорить и снова широко улыбнулся.       — Ну если Алиса… то ладно, проходи, — мужчина слабо улыбнулся и кивнул в сторону.       Дима ухмыльнулся и прошел внутрь, радуясь своей маленькой победе.       Блондин начал пробираться сквозь толпу танцующих подростков (по большей части) к стойке бармена. Наконец усевшись на высокий стул и подогнув под себя одну ногу, парень убрал со лба упавшую прядь. Да уж, нелегкое это задание: протиснуться сквозь прыгающую толпу, которая так и норовит тебя затоптать и отдавить ноги. Дима скинул с себя джинсовку и повернулся к бармену, который наливал что-то другому мужчине, сидевшему неподалеку.       — Безалкогольный мохито, пожалуйста, — произнес парень, когда уставший бармен повернулся к нему.       Через минуту заказ уже стоял перед ним, и Калинин сделал глоток прохладной жидкости. Он достал из кармана куртки пропуск, который убрал туда, когда подошел к стойке. Посмотрел на маленькую фотографию улыбающейся блондинки и подумал, увидит ли он когда-нибудь такую же искреннюю улыбку на ее лице. Но, впрочем, его это не должно волновать. Он подозвал к себе бармена и показал ему карточку.       — Эмм… Юра, ты знаешь эту девушку? — он прищурил глаза, выжидая положительный ответ. Он и сам не знал, что хочет конкретно узнать. Просто, раз у нее есть свой пропуск, то она должна быть здесь важной персоной, о которой персонал обязан знать ну хоть что-нибудь.       — Нет, парень, я ничем не могу тебе помочь. — Дима уж хотел немного расстроиться, как мужчина заговорил снова. — Но мой сменщик — Руслан, если я не ошибаюсь, то они близкие друзья. Алиса здесь часто раньше появлялась, но потом куда-то пропала. Но когда она здесь, то они с Русланом обязательно находятся вместе.       — Ого, спасибо большое, — Калинин немного улыбнулся и решился задать еще один вопрос, но не знал, как сделать так, чтобы бармен ничего не заподозрил. — А ты, случайно, не знаешь, почему сейчас она редко здесь появляется?       — Ну, раньше они были здесь с еще одной блондинкой… вроде бы ее зовут Кристина. Но сейчас она приходит одна. А… ты зачем спрашиваешь? Извини, я немного рассеян. Я работал днем, здесь проводили корпоратив, весь измучился. А сейчас еще и Руслан позвонил, попросил выйти за него в ночь. Наверное, с Алиской зависают где-нибудь. Он только из-за нее подменяется. А я и ночью работал, и днем, а еще сейчас в ночь выхожу. Ну, ты это, извини, что выговорился, просто устал очень, — мужчина печально улыбнулся и отвлекся на подошедшего клиента.       «Кристина, Кристина, Кристина… что-то знакомое… Ах да, Мельникова Кристина, та, у чьей могилы я встретил тогда Алису…» — крутилось в мыслях у парня.       — Спасибо большое, Юра, ты мне очень помог. — Дима заговорил, когда бармен снова обратил на него внимание. — Да ты не переживай, я понимаю, что нагрузка большая. И вообще… Я люблю выслушивать истории людей, — и блондин как-то невесело усмехнулся.       Юрий улыбнулся, печально покивал головой и снова отвлекся на очередного посетителя. Блондин опустошил бокал и решил отправиться домой, а по пути обдумать полученную информацию. Вдруг его кто-то несмело трогает за плечо, и парень оборачивается, встречаясь с пронзительными янтарными глазами друга.       — Дима, это ты? — перед Калининым предстал не очень высокого роста парень, старше его на год или два, с черными, насыщенного цвета, волосами, растрёпанными во все возможные и невозможные стороны, яркими янтарными глазами и заразительной улыбкой. Он был в черных джинсах, модной фирменной рубашке с короткими рукавами и белых адидасовских кроссовках. «Он все такой же», — успел подумать блондин перед тем, как громко закричал:       — Костя?! Сколько мы не виделись? — Дима встал со стула, и парни крепко обнялись.       Оба улыбались, просто светились изнутри — они были рады встрече. Блондин был чуть выше брюнета, что не помешало Косте растрепать светлые волосы друга, как делал он всегда, заливисто смеясь при этом. Друг Калинина махнул ему рукой и начал пробираться к дальней стене большого помещения. Диме ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Парни уселись на большой мягкий диванчик в VIP-кабинке. Константин властно разлегся на нем, раскинув руки на спинку, Дима же сел напротив, широко расставив ноги и откинув голову назад, отдыхая от надоевшей музыки, что звучала здесь чуть тише.       — Ты себе не изменяешь, — задумчиво произнес Калинин, голос его отдавал хрипотой.       — Знаешь ли, могу позволить. Как и ты. Но наш Димочка предпочитает сидеть дома и читать умные книжки, — голос Кости был полон веселья, парень вел себя непринужденно.       — Я не читаю, — блондин все-таки повернул голову в сторону собеседника, внимательно всматриваясь в его лицо. — Где ты был? Внезапно пропал из школы после выпускного, я никак не мог с тобой связаться, никто не знает, где ты. А сейчас ты сидишь тут? Серьезно?       — Ну, знаешь, когда я выпустился, у меня были некоторые проблемки. Но сейчас я ведь здесь.       — То есть ты даже не считал нужным поставить меня в известность, да? — Дима оперся локтями на ноги, смотря в стену перед собой.       — Я не…       Парней прервал внезапный щелчок открывающейся двери, с открытием которой в комнатушку ворвались громкие басы.       — Дорогой, извини, что так долго, я… Ой, мальчики… Костя, познакомишь? — на пороге стояла миниатюрная девушка с длинными светлыми волосами, которые были уложены в пышную прическу. В руках она держала поднос с полными бокалами. Черное платье выгодно подчеркивало цвет ее волос, голубые глаза и стройную фигуру. Она переминалась с ноги на ногу, ощущая на себе тяжелый взгляд Калинина и насмешливый Горцова и закусив губу.       — Алина, уйди. — Лицо Константина потеряло всякое веселье, сменившись на презрительное. Он не терпел, когда эта девчонка мешала ему. А она всегда мешала ему. — Ты меня плохо поняла? Я сказал, оставь нас, — он выжидающе прищурился и для пущей убедительности нахмурил брови.       Блондинка знала, что лучше не доводить его, поэтому лишь молча кивнула, тут же покинув помещение и прижавшись к холодной двери снаружи, молча сглатывая слезы. Он всегда такой… Властный и независимый на людях. Она взяла поднос в одну руку, второй вытерла глаза, немного размазав тушь и, улыбнувшись как ни в чем не бывало, пошла к барной стойке.       — Зачем ты так? Можно было и помягче, она ведь девушка, — Калинин снова откинул голову назад и прикрыл глаза. На самом деле чувства этой блондинки были ему безразличны, но он имел уважение ко всем людям в равной степени, независимо от их происхождения, национальности, возраста и так далее. Это и отличает его от Кости. Он не циничен. Также блондин не понимает, что происходит с его «другом», поскольку раньше он не был так суров и жесток. Он запомнил его относительно доброжелательным парнем, по крайней мере, в нем не было серьезности и наигранности, которую Калинин наблюдает сейчас.       — А она уже привыкла. Потом помиримся. — Костя крайне натянуто улыбнулся, что не ускользнуло от цепкого взгляда его друга, ведь Дима давно привык подмечать такие мелочи.       — Так где ты все-таки пропадал? Ты мне так и не ответил.       — Не важно, тебя это не касается, не выводи меня из себя. Давай поговорим о тебе. Я слышал, ты перевелся в другую школу?       — Да, в другую… — блондин задумался.       — И…? Что тебя гложет? Расскажи, мы ведь друзья.       — Одноклассница. Моя новая одноклассница. Она странная. То улыбается, то посылает тебя, в одну минуту она плачет, в другую как неприступная стена. Я не понимаю ее…       — Какая незадача для нашего юного детектива, — брюнет всегда любил постебаться над другом, вот и сейчас не упускает возможности, — но ты ведь обязательно доведешь это дело до конца, правда? Еще ни одна «жертва» не уходила от Калинина.       — Горцов, ты можешь закрыть свой рот? Я правда не понимаю ее! И это меня жутко бесит, — Дима нахмурился, запустив пальцы в пышную шевелюру.       — Как ее имя? — Костя пытался сохранять самообладание, но все же все его внутренности напряглись в ожидании ответа.       — Алиса. Лихачева Алиса.       — Значит, Лихачка… — и губы растянулись в улыбке, больше напоминающей звериный оскал, — крайне интересная личность…