Противоречивая натура

Стараться забыть кого-то — значит все время о нем помнить. Эрих Мария Ремарк

      Я крутила педали и была словно не в этом мире. Я летела, парила, была вольна делать то, что хочется только мне и не слушать чужих наставлений. Была свободна от постоянного и ежедневного выбора. Эти двадцать минут подарили мне спокойствие и какое-то воздушное возбуждение. И адреналин. Много адреналина.       Но нельзя расслабляться. Если я позволю себе отвлечься и думать о чем-то постороннем, мои мысли унесут меня далеко от этого соревнования, и для меня оно перестанет таковым являться. Нужно собраться и взять волю в кулак. Потому что этот гаденыш почти догнал меня. Я не могу позволить ему победить, не в этот раз, никогда в жизни. Да чтобы я, Лихачева Алиса, уступила такому напыщенному, самодовольному и много о себе возомнившему, да никогда!       - Алиса! Алиса! Алиса! Дава-а-а-а-а-й! – кричали мне люди, стоящие за ограждениями. Среди них было много, как знакомых лиц, так и нет, но все они болели за меня. Как-никак, финал городского велозаезда. И в него прошли я и этот… Даже не могу подходящего названия для него подобрать. Раньше я его практически нигде не видела, лишь изредка, но поговаривали, будто он был сыном то ли чиновника, то ли еще какого-то богача. Константин Горцов. Подходящая ему фамилия. Такая же тошнотворная, как и он сам.       Он не понравился мне сразу. Высокомерное выражение лица, надменный взгляд, оглядывающий всех и всё с презрением. И он не просто всем своим видом строил из себя засранца и хулигана, он был им. Одна моя знакомая, которая вертится в «высших» кругах общества, рассказывала, что у него совсем нет друзей, лишь пешки. Ему ничего не стоит купить верность за деньги. Он постоянно ввязывается в драки, которые, в большинстве случаев, сам же и начинает. Все люди для него – разменные монеты, чужая жизнь – выдумка, существует лишь он и его мнение. И он не терпит поражений. Ну, конечно, ему все на блюдечке с золотой каемочкой.       Как я говорила, видела я этого Горцова довольно-таки редко, но пару раз мы пересекались на соревнованиях. Принимали участие мы в разных видах спорта, но совсем недавно мне «посчастливилось» наблюдать сцену того, как он сцепился с каким-то парнем из-за мелочи, их никак не могли расцепить, этот мажор словно озверел. Было жутко наблюдать за этим, я не терпела насилия над слабыми. Поэтому, дождавшись удобного мгновения, когда пространство за ним не будет находиться в пределах боковой видимости и когда он уже собирался повалить бедного парнишку на пол, чтобы колошматить его уже там, я подскочила и резким движением со всей силы ударила его ногой, на которой были надеты шиповки, по руке, которую он занес для удара, так сильно, что его аж в сторону отнесло, а рука согнулась почти под неестественным углом, чуть не вывернувшись вовнутрь (благо, я правильно рассчитала силу удара). Но болеть будет долго, все-таки шипом по руке - вмятинка будет, хах.       Пару секунд он был в шоке, потому что не понимал, что сейчас произошло, и кто я вообще такая. В это время другие парни благоразумно оттащили пострадавшего в сторону, где девочки сразу начали обрабатывать ему пару ссадин на лице, в то время как тот громко стонал и корчился от боли, хотя, кажется, он уже просто преувеличивал причиненный ему ущерб. За эти, на самом деле, быстрые мгновения, драчун пришел в себя и, сузив глаза и плотно сжав губы с кулаками, шел ко мне. В это время кто-то из наблюдающих попытался схватить меня за руку и отвести подальше от этого парня. Но я лишь отмахнулась от помощи, как от назойливой мухи, и встала в выжидающую позицию, сложив руки на груди и усмехнувшись, глядя прямо ему в глаза. От подобной наглости с моей стороны он несколько опешил, но все же быстро взял себя в руки, и вот он уже стоит передо мной. Если до этого в зале были какие-то разговоры и просто шумы, все-таки многие разминались, то сейчас все молчали и наблюдали за нашей стычкой. Да уж, главные хулиганы и бунтари города сцепились, надо ведь посмотреть. Отведя взгляд от его лица за спину Кости, я увидела Крис, которая ободряюще улыбалась мне и подмигивала. Напитавшись ее нескончаемой энергией, я с новыми силами взглянула на этого сумасшедшего, который уже был готов начать диалог. Ладно хоть, не набросился с кулаками, уже хорошо.       - Итак, Алиса… Все хотел тебя увидеть. Поговаривали, ты хороша в бою и могла бы сравниться даже со мной. Померимся силой?       - Значит так, во-первых, для тебя я не Алиса. Во-вторых, я вмешалась только потому, что ненавижу насилие, ты меня никак не заботишь. В…       Он хотел прервать меня, приподняв одну бровь и уже открыв рот, но… никогда еще никто меня не перебивал. Видимо, он об это попросту не знал. Какой наивный мальчик.       - В-третьих, - с упором продолжила я, так, что ни у кого не осталось сомнений, кто выйдет победителем из этой схватки сильнейших, - я не собираюсь с тобой драться, потому что ты явно проиграешь, и вообще, мне надо разминаться, я занята. Поэтому, адьёс! – и с гаденькой улыбкой намеревалась уйти, как заметила движение его руки. Не на ту напал, я же говорила. Резко согнув ногу в колене, я прижала колено к груди и, частично выпрямив ногу вперед, поставила носок на его грудь, опершись всем весом так, что он явно почувствовал дискомфорт от шипов. Да уж, не зря я растягивала мышцы, пригодилась мне моя шикарная растяжка все-таки.       - Не смей. Ко мне. Прикасаться. Своими грязными. Руками. – Четко проговорила я, уже собираясь убрать ногу и точно свалить отсюда, как он взял инициативу на себя, не собираясь так просто проигрывать мне. Горцов обхватил мою икру ладонью, крепко сжав и, смотря прямо в глаза, произнес:       - Следующее соревнование – финал велозаезда. Если выиграю, ты сходишь со мной на свидание. Если нет, я исполню любое твое желание.       Вот же чертяга! Знал, что мы – финалисты. И с чего бы ему ходить со мной на свидания? Ха, еще чего. Буду я плясать под его дудку. Но… это ведь добавляет изюминки. Теперь у меня будет еще большая мотивация во что бы то ни стало победить его и наконец завязать ему руки, чтоб не распускал больше.       - Хорошо, я согласна. Но помни о своем слове. Здесь много свидетелей, - хватка ослабла, и я высвободила ногу. После моей фразы вокруг послышались удивленные возгласы и перешептывания. Ах, ну еще бы. Неприступная ледяная Алиса, и такое… Непостижимо, правда. Но в этом вся я. Как только я твердо стояла на ногах, мажор схватил меня за талию и притянул к себе, после чего между нашими лицами оставалось сантиметров пятнадцать. Я напряглась, но паниковать раньше времени не стала, хоть и положила свою руку на его в знак протеста, который он успешно проигнорировал.       - Только и ты помни о своем обещании, лисичка, - он подмигнул, и в уголках его глаз появились такие милые морщинки. И все-таки, каким бы подлецом он ни был, отрицать факт того, что он красив – просто глупо. Поэтому я на пару секунд позволила себе полюбоваться красивыми чертами его лица, которое сейчас не омрачала вечная ухмылка, и парень выглядел вполне миролюбиво. Когда мое разглядывание было обнаружено, в его глазах заплясали смешинки, на что я лишь цокнула и уже начала выбираться из его хватки, как услышала родной голос за своей спиной: «Не мог бы ты уже отпустить ее? Этого достаточно, поверь», после чего мгновенно вырвалась и встала рядом с блондинкой, взяв ее за руку.       - Ой, какие люди, а вот и вторая половинка подошла. Теперь вы точно одно целое! – Горцов напоследок ухмыльнулся, добавив при этом чуть менее громко: «Действительно, как сестры», а потом выпрямил спину, задрал подбородок и одарил нас своим самым омерзительным взглядом, на что мы с Крис одновременно показали ему языки, и гордо удалился.       Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу его. Как смеет он так просто вторгаться в чужие жизни и распоряжаться судьбами людей, как ему заблагорассудится? Теперь я уже начинала сомневаться в правильности своего решения, все-таки это была сомнительная авантюра. Я ему не доверяла, нисколечко. Но теперь уже поздно о чем-то говорить или жалеть, да и я привыкла не думать о том, как все могло бы быть, если бы я сделала иной выбор, ведь об этом никто не знает. Поэтому я в первую очередь должна уважать собственные решения. И не жалеть ни о чем. Это единственное, чего я желаю – не совершить непоправимой ошибки, ведь я так боюсь сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.       Сейчас не время размышлять и анализировать происходящее, Алиса, это не твоя специализация, забыла? И я начинаю быстрее крутить педали, отпуская все думы на самотек. Меня не должно ничего волновать, единственная допустимая мысль – победа. Победа! И мышцы напрягаются. Победа! И ноги работают еще быстрее. Победа! И я мчусь на велосипеде вперед.       Вот крутой поворот, меня чуть заносит, но я не выбиваюсь из ритма и снова несусь на всех порах. Дальше небольшой спуск вниз, я позволяю себе немного расслабиться, перестав крутить педали, немного привстаю и наваливаюсь всем телом вперед. Горцов не отстает, и я слышу, что он совсем рядом, почти наравне со мной. Я обязана оторваться, чтобы быть неоспоримой победительницей велозаезда.       Выезжаем на финишную прямую, кругом топот, визги, крики, наши имена. Поверхность ровная, так что я разгоняюсь еще быстрей, выворачивая скорость на максимум. Капельки пота стекают со лба и падают мне на нос, на ресницы, на щеки. Невыносимо. И не вытереться даже. Быстро моргаю несколько раз.       Впе-ред! Победа! Впе-ред! Победа! Впе-ред! Победа! Не позволь ему догнать себя.       Слышу недовольное и яростное рычание позади себя и победно усмехаюсь. А потом округляю глаза и в приступе ярости кричу изо всех сил: «Не-е-е-е-е-т! Не сме-е-е-е-й!» Но уже поздно. Горцов быстро обгоняет меня, выжимая из себя последние силы и первым пересекает черту с такой неприятной сейчас надписью «Финиш!!!». Я была слишком уверена в своей собственной силе и победе, что не взяла в расчет и его стремления и стопроцентные шансы на успех, чем и поплатилась сейчас.       Картинки быстро сменяют одна другую, и вот я уже вижу, как соскакиваю с велосипеда, ставлю его на подножку и невидящим взором смотрю себе под ноги, на кроссовки, а вокруг крики и поздравления победителя забега этого года. А я опустошена изнутри, во мне ничего ни рвется, ни кричит, ни плачет. Пусто. Ничего нет. Рядом стоит Крис, она трясет меня за плечи и говорит успокоиться и не совершать глупостей. Как же хорошо она меня знает. И как же плохо одновременно. Потому что говорить мне сейчас что-то просто бессмысленно. Я все равно поступлю по-своему. И она знает это. Прекрасно знает.       Закусываю нижнюю губу, прищуриваю глаза и сцепляю руки в замок, после чего как можно сильнее сжимаю их, чтобы отрезвить себя. Потом как можно шире открываю глаза, запрокидываю голову назад и начинаю дико смеяться. Громко. Как сумасшедшая. Отталкиваю Крис и вцепляюсь руками в волосы, разделывая и без того непрочный пучок. Крики вокруг постепенно стихают, и все ждут моей реакции. Потому что я еще ни разу не проигрывала. Тем более такому мажору.       - Лихачка, я выиграл. Теперь ты…       Не обращая внимания на его реплику, громко говорю, смотря себе под ноги и продолжая безумно улыбаться.       - Константин Горцов. Победил меня. Меня. Алису Лихачеву.       Поднимаю голову и смотрю на него, стоящего в напряженной позе и прищурившего глаза. Он качает головой и приподнимает бровь, улыбаясь одним уголком губ, как бы испытывая меня на прочность.       - Да как ты вообще посмел, скотина!!! – ненависть застилает глаза. Не прощу… Не прощу. Не прощу!       Это было моей ошибкой. Не сосредоточенные действия всегда приводят к подобному исходу событий. Но мне надо было выплеснуть свою ярость, что я сделала, подлетев к нему, словно фурия, и нанеся точный удар по его идеальной левой скуле. Не видя перед собой ровно ничего, я начала беспорядочно махать руками и пытаться ударить его побольнее. Вскоре он скрутил мои руки за спиной и довольно-таки больно уложил на асфальт, навалившись сверху и удерживая меня, чтобы я снова не слетела с катушек. А я постепенно успокаивалась и усмиряла дыхание, закрыв глаза. Хоть я и не нанесла ему сильных внешних повреждений, я осталась довольна, так как я выплеснула все свое отчаяние и боль на него. Открыв глаза, увидела его, нависшего надо мной. Горцов оперся на одно колено по правую сторону от моего бедра, а руки установил по разные стороны от моего лица. Он выглядел несколько удивленным и ошарашенным, но всё таким же противным.       - Эй, Лихачка, и это ты называешь боем? Интересно мне, за что это тебя прозвали лучшей в своей деле?       - Не называй меня так, козел, - после чего я согнула ногу и коленом ударила его в пах. – И не думай, что такое прозвище я получила зря, - уже более уверенно произнесла я.       Костя сморщился и, наклонившись, прошипел мне на ухо:       - Площадь Цветов, завтра в час дня. Ты не забыла об уговоре? И да, я буду тебя так называть.       - Еще чего! – я плюнула ему на лицо и откинула с себя в сторону, тут же взявшись за протянутую руку Крис.       Картинки снова меняются, я кружусь в водовороте воспоминаний. Они вихрем окутывают меня, заставляя переживать все заново. Я не хочу! Отпустите меня! Хватит этой пытки, я не выдержу долго! Вспоминать все очень тяжело, а тем более вспоминать такое. Я не понимаю, где я, и что со мной происходит. Но я хочу прекратить это. По щекам текут слезы, и я растираю их тыльной стороной ладони.       Словно в каком-то слайд-шоу пробегают кадры из моей жизни, день за днем. Скоро будет… Тот день. Нет! Хватит! Хватит! Я не хочу видеть все вновь, мне хватило одного раза на всю жизнь. Прошу, прекратите издеваться надо мной. Судорожно всхлипываю и рвано вдыхаю воздух.       Вдруг все вокруг почернело, и я слышу голос, который раньше будоражил меня, а сейчас вызывает лишь ледяной страх и отвращение. И желание скрыться от него, чтоб никогда больше не слышать.       - Эх, Алиса, Алиса…       Меня окружают лишь темнота и этот ненавистный голос. Я встаю с колен, неизвестно, когда, упав на них, и начинаю бежать. Но куда? Я не могу бежать, не могу сидеть, не могу стоять, не могу лететь, я в пустоте. И этот голос. Вызывающий мурашки, проникающий в самую суть, заставляющий ненавидеть себя. От него никуда не деться. Не спрятаться. Не убежать.       Потому что он живет внутри меня, это я заставляю его говорить.       - Нет! Молчи! Я не хочу ничего слышать! Хватит! Прекрати-и-и-и-и!       Но воспоминания живы, и они не хотят молчать. Они громко заявляют о своем существовании. О котором я старалась забыть последние несколько месяцев.       - Алиса, это ты виновата… Это из-за тебя погибла Кристина. И ты прекрасно знаешь это, да ведь? – он окутывает и заставляет дрожать. От страха. От правды. От нереальности происходящего.       - Нет! Молчи! Не смей так говорить! Ты ничего не знаешь! Не знаешь, как было!       Я снова пытаюсь бежать. Только некуда.       - Нет, я-то как раз всё и знаю. Ведь это я убил Кристину. Из-за тебя. Из-за твоего неверного выбора. Впервые в жизни ты совершила ошибку, Лихачка…       Вдруг из темноты выходит темный мужской силуэт, окруженный белоснежным сиянием. Он приближается ко мне. А я пытаюсь отдалиться от него, насколько это возможно.       - Нет! Это неправда! Ложь! Это ты убил ее! Ты! – в страхе кричу я, осознавая его горькую правду. – И не называй меня так, сколько можно повторять тебе?! Ты не имеешь права на это!       - Хватит себя обманывать, Лиха-а-а-чка, - протяжно и нараспев закончил он, вплотную приблизившись ко мне, настолько, чтобы я увидела черты его лица.       - Ненавижу! – выплевываю я.       И от собственного крика просыпаюсь.       Совершенно внезапно, поэтому не сразу осознаю, что лежу на диване в квартире Руслана. Мой разум все еще витает в той непроглядной черной пустоте, о воспоминаниях которой я пытаюсь избавиться. Я накрыта тоненьким пледом, а в моих ногах лежат несвернутые вещи друга, которые он не потрудился переложить. На прикроватной тумбочке стояли две кружки, ночью из которых мы пили чай. События последних часов быстро вспоминаются, и я морщусь от них. Слишком много всего. Слишком. Встреча с Горцовым. Ужин с Калининым. Ссора с родителями. Ночь у Руслана. Кошмарный сон. Голова гудит и я тяжело дышу, пытаясь усмирить учащенное дыхание.       Быстро моргаю и понимаю, что плакала наяву. Стираю ладонями мокрые дорожки с щек, растирая влагу между рук, как раз перед тем, как в комнату врывается Руслан, подбегая ко мне и падая на колени возле дивана. Он рассеяно вглядывается в мое лицо, взяв его в свои руки и заделав крайние пряди волос за уши.       - Эй, Алиса, посмотри на меня. Что случилось? Почему ты кричала?       Я прикрыла глаза и немного потерлась о его левую руку, ощутив ее тепло.       - Кошмар, - встретилась с ним взглядом и вновь отвела его.       Руслан гневно нахмурился и поджал губы.       - Даже во сне он не оставляет тебя, да?       - Угу, - я положила свою ладонь на его руку и попыталась улыбнуться, что у меня совершенно не получилось, поняла я, увидев его настороженное выражение лица. – Не переживай, я в норме.       - Да уж, я заметил, - недовольно цокнув языком, Руся поднялся с колен и нежно улыбнулся мне, глядя на меня сверху вниз. – Вставай, тебе пора в школу. Или ты не пойдешь сегодня?       - Не думаю, что в состоянии. Надо с родителями помириться, - сказала я, уже встав с диванчика и направившись в сторону ванной комнаты.       - Я завтрак почти приготовил, собирайся и приходи. Мы тогда заедем на работу по пути, мне надо предупредить Юру, и потом я отвезу тебя домой.       Через некоторое время мы уже сидели в машине Руслана и ехали в бар. Дороги были уже заполнены машинами, так как многие спешили на работу. Солнце уже взошло и голубое небо было озарено его лучами. Раньше мне очень нравились рассветы, такие нежные. А теперь природа уже больше не вдохновляла меня.       Позавтракали мы с Русланом овсянкой, которую он сварил специально для меня, потому что знает, как я помешана на ЗОЖ и всем таком. Пока мы кушали, я включила телефон и обнаружила там много звонков от мамы и лишь одно сообщение от папы с коротким текстом: «Прости, я был не прав. Знаю, ты у Руслана, поэтому не переживаю. Возвращайся утром и спокойно поговорим. Я люблю тебя». Поэтому сейчас я ехала домой уже более подготовленная к разговору с родителями. Надо просто объясниться, и мы снова помиримся. Делов-то. Но на душе все равно было неспокойно.       Я понимала, что отец наговорил мне всего со зла, но также я осознавала, что большая часть того, что он сказал мне тогда – это действительно то, что он считает правдой. Он никогда не любил Крис и противился нашей дружбе. Не знаю почему, но он на дух ее не переносил. Кристина знала об этом, но старалась закрывать глаза на вечное бурчание отца под нос и косые взгляды в нашу сторону, когда он видел нас вместе.       Я люблю папу, но также я люблю Кристину, и делать выбор между ними было неразумно, из-за чего мы с отцом часто ссорились, но быстро мирились, хотя оба знали, что проблема вовсе не решена, и что наврятли она будет решена хоть когда-нибудь. Но все же делали вид, будто мы снова в хороших отношениях друг с другом. Как же мне было больно от этого, но я старалась не уделять происходящему сильно много внимания. Да я вообще тогда мало о чем здраво и взвешенно думала. Мне на все было по барабану и поэтому отношения с папой я пустила на самотек. Что, естественно, ни к чему хорошему не привело.       И сейчас я жалею о том, что не разобралась с папиным мнением тогда, что не выслушала его вовремя, что не попыталась понять его. Я просто наплевала и подумала, что меня это не касается, что это не мое дело. Впрочем, как я делала всегда в трудных ситуациях. Просто сбегала. Как трусливый заяц. Ненавижу себя за это. За то, что сейчас у меня такие натянутые отношения с родителями.       Когда папа запрещал мне ходить на могилу к Крис, я винила во всем его и постоянно обижалась и дулась. Хотя виновата во всем была я сама. Я довела ситуацию до крайнего состояния, я вынудила отца поступить так жестоко по отношению ко мне. Но он сам так настроен против Крис. Он никогда не любил ее. А я любила. Поэтому нам никогда не разрешить этот конфликт мирным путем, хоть я и поняла свои ошибки, не допустив которые я смогла бы сгладить ситуацию в настоящем времени.       Через десять минут пути Руслан притормозил машину на обочине дороги, и я, вынырнув из своих мыслей, поняла, что мы прибыли в пункт назначения. Друг вышел из машины и, обогнув ее спереди, галантно открыл мою дверцу, приглашая меня выйти, на что я ответила ехидной улыбочкой и все-таки вышла.       - Постоишь тут, или пойдешь со мной в бар? – Руслан стоял рядом, вопросительно глядя на меня.       - Пойду с тобой, мне будет скучно здесь одной.       - Тогда пошли, - он взял меня за руку, и мы направились к двери.       Но как только мы подошли, двери распахнулись сами и из помещения вышел Дмитрий Калинин собственной персоной. И вместе с ним… мой ночной кошмар. Который не преминул тут же криво улыбнуться одним уголком губ.       - Горцов… - с рычанием произнес Руслан, после чего отпустил мою руку и съездил кулаком по его смазливой мордашке.        И самым прекрасным было то, что я сама желала также ударить его.