Отцы и дети

Эта часть не смешная. Да я и не стремилась ее таковой сделать. Это просто кусочек тепла в трудных отношениях наших героев. Надеюсь, у меня получилось передать их чувства. Если не получилось, скажите мне об этом и послушайте Radical Face – Welcome Home. Почему-то эта песня ассоциируется у меня с ними. И, да. С Новым Годом вас, друзья, пусть и запоздало :) Сочельник. Хорошее время. Маленькие дети со счастливым визгом делают из снега британцев, а затем, с не менее радостными звуками расстреливают их из снежных пушек. А те, кто постарше и позануднее, сидят у камина, подглядывая через окна на улицу, и критикуют резвящуюся детвору. Совсем молодежь-де распустилась. По большей части, говорят так те самые британцы, чьи снежные копии были только что зверски расстреляны. А где все англичане, так и наш старый знакомый - гроза ассасинов и любимец дам (если верить его собственным словам, он "еще очень даже ничего"), Хейтем Кеннуэй. - Современные дети какие-то слишком жестокие, - он проследил взглядом за летящим прямо в голову хладного солдата снежным снарядом, - надеюсь, ты таким не был? - Да вроде нет. Правда, у меня была соломенная кукла Чарльза Ли, и пока я не выбью ей все внутренности - не усну, - честно признался Коннор, а это был именно он, наряжая елку. - Ты меня разочаровал. - Хладнокровно произнес отец небольшого семейства, проигнорировав звук разбившегося елочного шарика. - Зато потом сны хорошие снились, - улыбаясь своим воспоминаниям, Радунхагейду взял из коробки новый шарик, послуживший заменой покойному. В комнате снова воцарилась тишина. Нарушали ее только шуршание соприкасающихся веток, да звон висящих на них стеклянных игрушек. - Скоро уже рождество... - Произнес вдруг Коннор тихо, словно боясь, что кто-то чужой может его услышать. Вышло как-то грустно. - Да... - Таким же тоном отозвался старший Кеннуэй. Он встал со стула и принялся помогать сыну наряжать убитое, то есть срубленное, ими сегодня дерево. Елка была размеров внушительных, игрушек хватало, и они, втянувшись, закончили только когда на улице уже стемнело. После брошеного мельком взгляда на часы, выяснилось, что уже полночь. Коннор вдруг засуетился, убежал наверх. Пару минут его не было, потом он вернулся, но уже с какой-то коробкой в руках. Его предок тоже прятал что-то за спиной. Вот старые напольные часы пробили 12 раз. Хейтем встал напротив сына. - Вообще, принято оставлять подарки под елкой до утра, но мы же не маленькие дети, - он протянул Коннору сверток, что до этого держал в руках, - с рождеством, сынок. - Слова эти прозвучали в ласковой, несвойственной Хейтему манере. Они словно извинялись за все прошлые ошибки и просили быть терпимее к другим, которые он по дурости еще может совершить. Коннор улыбнулся в ответ, принял подарок, и вложил на его место свой. - С рождеством. Папа. И только старые напольные часы, да блестящая елка были свидетелями объятий двух непримиримых, но таких близких врагов. Хотя, их уже с трудом можно назвать таковыми.