Вера нелюбимых

Утро было солнечным и прохладным. Завтрак уничтожил его последние припасы. Дагомар искупался в холодной мутной воде. На белой коже кривые шрамы казались особенно красными, он с любопытством потёр ладонью бугристые рубцы. И это тоже была жизнь: холодная вода, запах осени и далекого каминного дыма в утренней прохладе, мерный шаг коня. После полудня Дагомар поравнялся с фермой, расположенной чуть в стороне от дороги. За невысоким каменным забором раскинулся яблоневый сад, тяжёлые темно-розовые плоды сгибали ветви. Он успел нарвать полную котомку яблок, пока на него не спустили собак. Невзрачный конёк приятно удивил прытью и выносливостью. Целый день Дагомар провёл в седле, хрустел сочными и сладкими яблоками, скармливая огрызки коню. К вечеру пошёл дождь. Дагомар нашёл укрытие под обвалившейся крышей заброшенного хлева. Коня он стреножил и оставил пастись на лужайке, но умное животное вскоре приковыляло в его укрытие, точно так же спрятавшись от дождя. Его присутствие, исходившее от крупного тела тепло, уютные звуки его дыхания неожиданно успокоили Дагомара, будто в непогожую ночь в чужой и враждебной стране был он не один. Впервые после побега он заснул, как младенец. На пятый день пути людей на дороге прибавилось. Все чаще стали попадаться стражники и гонцы, громоздкие кареты, прилично одетые господа со свитой. Промчалась кавалькада с флажками, нарядными лошадьми, дамами и кавалерами. Простолюдины, регедский принц в их числе, поспешно съехали с дороги, уступая место знати. Вскоре выяснилась и причина такой перемены: на холме над рекой показался большой замок с городом, выросшим за высокой крепостной стеной. Дагонар рассмотрел над башнями флаги с уже знакомой латной рукавицей. Герцог Ротгар, победивший его в последней битве, отец его Эйлиса, брат убитого им лорда Гарта, был совсем рядом и, быть может, прямо сейчас смотрел с башни на дорогу, по которой приближался к городу его враг. Здравый смысл требовал объехать город стороной. Пустой желудок к голосу разума не прислушивался. В последние дни Дагонар понял несколько вещей. Что рыбалка - высокое искусство, которое не освоишь ни за час, ни за день. Что сырые раки – жуткая дрянь. Что утки только кажутся тупыми и медлительными, а их яйца намного мельче куриных и в общем-то тоже дрянь... Мысль о ещё одной голодной ночи под открытым небом наполняла его смертной тоской. Не составляя никаких планов, Дагонар остался в общем течении, неудержимо увлекавшем его к городу на холме. Он вспомнил: родовой замок герцога Ротгара назывался Данвеган, и от него шла прямая дорога к прибрежной крепости Равенскип, древней твердыне королей Сеговии. Дорога к замку оказалась длиннее, чем казалось на расстоянии, и Дагомар въехал в город, когда замковые ворота уже закрыли на ночь. Повинуясь тому же течению, он свернул во двор большой нарядной таверны и тотчас же попал в водоворот занятого и чуть нервного хаоса. Слуги несли сундуки и седельные сумы, сновали посыльные, кучка паломников умывалась у колодца, конюхи вели лошадей, полный средних лет управляющий кричал им вслед: – Лошадей милорда советника – в дальние стойла! Дагонар торопливо спешился, взял своего конька под уздцы и поспешил вслед за конюхами. В дальнем конце неожиданно длинной и чистой конюшни на него обратили внимание. Он проговорил с привычным железом в голосе: – Милорд советник поручил мне лично проследить за тем, чтобы его лошади получили должный уход. Он сам давал такое указание слугам и оруженосцам, а значит не было в этом ничего необычного. Пожилой конюх поворчал для вида, но Дагонар взглянул на него сверху вниз пустыми глазами, и ворчание прекратилось. Он сам распряг и почистил своего коня, потом действительно заглянул в каждое стойло и проверил каждую кормушку. Внезапная идея озарила его. Он достал из седельной сумы свой холщовый балахон и натянул поверх пыльной одежды. В общем зале было тесно и душно. Дагомар протиснулся к столу с паломниками, скромно присел на край скамьи. Девушка на бегу сунула ему миску с бобовой похлебкой. Пришлось постараться, чтобы не проглотить еду вместе с миской. Утолив первый голод, он стал прислушиваться к многоголосому гулу, повисшему в душном воздухе таверны, в запахе эля и лука. – Вы вообще носы позадирали... Это чтобы самого милорда советника не пустить в замок! – Его светлости что советник, что фермер с Кривого Луга. Правила одни для всех... – Интересно, припасы мы в замке получим, или самим надо закупаться? – Ты как хочешь, а я прямо с утра на рынок. Шмат бекона, лепёшек, может рыбки соленой. Чай на реке живут, небось, солят рыбку-то? С козьим сыром, знаешь как идёт? – Да, идёт... А выходит ещё шибче. – Да что ты понимаешь? До Равенскипа четыре дня пути, а что, как кормить не будут? Курицу ещё возьму жареную, огурчиков малосольных, хлебца... Будешь потом просить, а хрена тебе... – ...завтра в путь? Только милорда советника и ждали... – ...никогда нашего короля не видел, может хоть щас повезёт... – А Регедского короля видел? Вот, будет оказия посмотреть... – Да нахрен он мне сдался! Смотреть ещё на него. У меня шурин без ноги остался, в войске его светлости состоял, герой ёбаный, придурка кусок. А у самого жена да трое детей... Постепенно из отдельных реплик, из обрывков случайных фраз складывалась немыслимая картина. Герцог Ротгар, король Сеговии и король Регеда встречаются в замке Равенскип. Их сопровождают вельможи, вроде того же милорда советника, которому предстояло заплатить за овёс Дагонарова конька. Задрожала рука, ложка звякнула о пустую миску. Его отец будет в Равенскипе, в крепости на побережье, в четырёх днях езды от Данвегана... Паломники ночевали на полу в общем зале. Дагонар проснулся ещё в темноте. Решил, что должен прибыть в Равенскип раньше герцога, а значит следовало пуститься в дорогу как можно скорее, и так уже отлежал все кости на жёстком полу. Скинув балахон, снова превратился в слугу, отправился на конюшню. Там ему не повезло: вчерашний пожилой конюх узнал его и принялся расспрашивать с подозрением. Пришлось импровизировать, кстати вспомнив название ближайшего городка: – Баронет Хардгрейв забыл в Фаргейте свой тёплый плащ. Вот, велели вернуться, да нагнать своих не позже вечера... Старик поцокал языком, с солидарностью всех подневольных пожалел Дагонара: – Зря съездишь, парень. Если хороший плащ, то давно уже его к рукам прибрали, тем более в Фаргейте вообще такое жульё, это что-то. – Само собой, – вздохнул принц, выводя своего конька из стойла. – Так ведь им разве объяснишь? Ещё и среди ночи подняли... – И без завтрака остался... – посочувствовал конюх. – На тебе хоть хлебца. Вчерашний, правда, сегодняшний ты уж в Фаргейте есть будешь, если эти жадюги тебе ещё предложат. Что вряд ли. Дагонар с благодарностью принял четверть краюхи ещё не чёрствого хлеба и даже пожалел немного, что отсыпал вчера почти полную котомку овса для конька... Но возвращать украденное было, конечно, нелепо, и принц тепло простился с конюхом, назвав его на прощанье отцом. Едва выехав на дорогу, отдохнувший и отъевшийся конь сразу припустил хорошим ровным галопом, оставляя позади просыпающийся город с первыми дымками над крышами. Дагонар не сдерживал коня: пусть порадуется. Им предстояло четыре дня пути, но впервые за все время путешествия они знали куда направляются, и знали зачем.