Вера нелюбимых

Возвращение домой походило на пробуждение от долгого и тяжёлого сна. Принц чувствовал себя оторванным от окружающих его людей и событий, будто какая-то, бОльшая часть его осталась на поле боя, на дорогах Сеговии, в замке Второго Дозора. Женщины, прежде казавшиеся желанными, мужчины, чьего уважения он когда-то добивался, казались ему не более реальными, чем полузабытые строки древней пьесы. Эйлис был реальнее их всех. Он был единственной реальностью. По случаю чудесного вызволения принца был объявлен турнир, большая королевская охота, бал. Празднества утомили принца, необходимость быть все время на виду раздражала. Радовало одно: его мать, королева Норвенна, увидевшая любимого сына живым, начала вставать с постели и даже снова заинтересовалась духами, драгоценностями и нарядами. Он проводил с ней довольно много времени. Он рассказал ей об Эйлис. Со свойственной ей импульсивностью королева загорелась идеей выкрасть прекрасную служанку, о чем и заявила Кадваллону с опасным металлом в голосе: – Любимый мой супруг, спасти эту девушку – дело нашей чести! Отец, казалось, понимал Дагонара лучше других. Он знал, как люди, вернувшиеся из битвы, на самом деле не возвращаются никогда. Король послал в Сеговию богатое посольство с подарками и с письмом для короля Гердена. В письме говорилось о том, что в связи с последними новостями условия договора необходимо пересмотреть. Не прошло и двух недель, как посольство вернулось и привезло с собой ответные дары короля Сеговии и двоих вельмож, уполномоченных вести переговоры. Сеговийцев приняли как дорогих гостей, развлекали пирами и охотами, для них приглашали наилучших менестрелей, акробатов и танцовщиц, им показывали заморские диковинки: разноцветных птиц, огромного зверя элефанта, змею, способную проглотить телёнка, и дикого недочеловека, поросшего черной шерстью. Только через неделю, наполненную приятными развлечениями, послов пригласили к королю на приватную беседу. Их было четверо в уютной студии, с книжными шкафами вдоль стен, с теплом камина и драгоценным вином в бокалах. Они сидели в удобных креслах и наслаждались приятной беседой, и только Дагонару казалось, что безликий и невидимый он снова стоит у стены и наблюдает за тем, как другие люди решают судьбу. – Примите моё восхищение вашим мужеством, принц! – проговорил один из сеговийцев, представившийся канцлером Сегом. – Как вам удалось ускользнуть от наших патрулей и в одиночку проделать путь от Второго Дозора до регедской границы, я даже не могу себе представить! – И это при том, что его высочество ещё не оправился от ран! – подпевал второй посол, советник Вертен. – Вы очень любезны, господа, – отвечал Дагонар и чувствовал себя скворцом, обученным повторять звуки, значение которых ему не дано понять. Наконец, король заговорил о деле. – Прошу вас, господа, передать моему брату Гердену, что наш с ним договор останется в силе. Я по-прежнему считаю, что брак моего сына с принцессой Шинейд служит интересам обоих государств. Если король Сеговии не изменил своего решения, мы будем счастливы принять принцессу в Регеде в любое время. – Благодарю, я уверен, что мой король сочтёт это решение и мудрым, и добрососедским, – отозвался канцлер. – Добрососедскими, да! – поддержал советник. – Однако, поскольку мой сын нашёл способ вернуться домой без помощи и участия герцога Ротгара, мы не видим причин платить за него выкуп герцогу. Согласитесь, эта часть договора утратила смысл. Герцог ввёл нас в заблуждение, уверяя, что мой сын находится в его расположении. Ко времени заключения договора ему, несомненно, было уже известно о побеге принца – Нам не дано было инструкций на этот счёт, ваше величество, – осторожно отозвался советник, – но как приватное лицо позволю себе заметить: ваши рассуждения имеют смысл. – Как приватное лицо! – канцлер поднял палец к потолку. – Я напишу подробное письмо королю Гердену, где сообщу ему о причинах изменения нашей позиции, – вежливо кивнул король. – Надеюсь, вы не откажетесь его передать? – Сочтём за честь! – с готовностью подтвердил советник. – За че... – подхватил канцлер, когда Дагомар перебил его неожиданным: – А также моё письмо герцогу Ротгару, в котором я сообщу ему о том, что надлежит ему сделать, чтобы все же получить обещанный выкуп. Король Кадваллон строго поджал губы. Накануне отец и сын говорили за полночь, спорили, горячились, обижались. Вспоминали старые обиды и новую близость. Никто никому не уступил. До этой самой минуты. – Скажи им, Дагонар, – велел король. – Ведь все равно письмо вскроют и прочтут. Преданность королю важнее. – Важнее... – печальным эхом отозвался канцлер. – Я прошу герцога отдать мне в компаньонки мистрис Эйлис, служанку из Второго Дозора. В случае согласия мы заплатим за неё выкуп. Тот самый, который должен был купить мою свободу. – Неслыханно! – воскликнул советник, а канцлер лишь молча взмахнул руками, будто собираясь взлететь. – Это дело чести! – проговорил принц надменно. – Надеемся, что и король Герден, и герцог Ротгар тоже сочтут это делом чести, – холодно закончил король, вставая. Аудиенция закончилась. Послы покинули студию, король встал у окна, сцепив за спиной руки. По его напряжённой позе, по белым костяшкам сплетенных пальцев, по слишком выразительному молчанию Дагонар понимал: король взбешён. Он подошёл ближе, начал очень мягко: – Отец... Тот немедленно обернулся к нему, лицо в лицо, глаза в глаза. Рявкнул, будто кнутом обжег: – Скажи мне, почему я согласился на это немыслимое безумие?! – Потому что в противном случае мне пришлось бы её похитить. С группой наемных убийц проникнуть на территорию чужой страны, попасть в замок, в связи с последними событиями охраняемый с предельным вниманием, выкрасть девушку, вместе с ней вернуться в Регед. Это – рискованное предприятие с непонятным исходом. Недружественный шаг по отношению к стране, с которой мы пытаемся договориться о мире... – Ты меня идиотом считаешь? – спросил Кадваллон опасно тихим голосом. – Если нужны другие причины, то вот они: без её помощи я не смог бы бежать, и тогда выкуп пришлось бы платить. Хотя, без её помощи я был бы мертв сейчас, а значит и платить было бы незачем . Не за кого. Король вздохнул: – Неужели иначе никак? – Нет, отец, – так же вздохнул в ответ Дагонар. – Иначе нельзя. И потом, я обещал. Бежал, оставил её в опасности, обещал вернуться за ней. Иначе никак. – Ты и твоя мать! – снова вспыхнул Кадваллон. – Ничего знать не хотите, кроме своих прихотей. Дагонар решился, подошёл к отцу, обнял его за плечи. Получилось неловко: король был и выше сына, и шире в плечах. Раздался тяжкий вздох: – Ладно... Будем надеяться. Даже не на жадность Ротгара, а на гордость Гердена. Ведь мы-то слово держим, не смотря ни на что. Он тоже захочет сдержать. Может просто приказать Ротгару отдать девушку. – Будем надеяться... – отозвался Дагонар. Надежда сплеталась с тревогой. Они с Эйлис выставили герцога посмешищем перед всем миром, перед собственным королём. Вдруг желание отомстить нежеланному и нелюбимому сыну окажется сильнее доводов рассудка? Вдруг его Эйлис больше нет на свете... Так думать было недопустимо, невозможно. Такие мысли подводили его слишком близко к тёмной черте, за которой – только бездна. Вслед за тёплой и сухой осенью пришла зима. Пришла неожиданно и решительно. Просто в одно хмурое утро Дагонар встал у окна и не узнал знакомого с детства сада. Плотный слой пушистого снега покрывал землю, целые сугробы пригибали к земле ветви деревьев, не успевших сбросить листву, и казалось, что весь мир замер, затаив дыхание, ещё не совсем решив, как быть дальше: сбросить белый морок и немного продлить осеннее умирание или принять неизбежное, сдаться в белый плен. Но зима не оставила выбора. Снег шёл ночью и днём, а потом грянули морозы, рано, ещё до праздника Негасимого Огня выстудив солнечное небо до пронзительной и звонкой синевы. Жизнь замерла до весны. Дагонар заметил, что с каждым днём встаёт с постели все позже, и все труднее ему заставить себя спуститься в семейную столовую. Что надевает он не глядя то, что дают ему слуги, и неделями не подходит к зеркалу, и шкатулки с драгоценностями стоят нетронутыми. А ночью он лежит без сна и смотрит на тлеющие в камине угли и слушает, как воет за окном вьюга, и снова и снова, с упорством умалишенного призывает к себе лишь один образ с печальными глазами и крепко сжатыми бледными губами, его Эйлис, каким он видел его в последний раз... Тогда он разыскал лорда Аштона и спросил его, кто тренирует Белое Пламя в зимнее время. Таких мастеров оказалось несколько. Были они один другого злее, ни в грош не ставили его высокое происхождение и плевать хотели на недавние тяжёлые раны. Каждую ночь он засыпал, как убитый, покрытый ссадинами и синяками, и постоянная боль с отупляющей усталостью были именно тем, что сохранило его рассудок в ту зиму. Суровый режим принёс и другие, ожидаемые плоды: силы стали возвращаться к Дагонару. На турнире в честь первого весеннего праздника, Дня Пробуждающейся Воды, он хоть и не решился выехать на ристалище, но в общей схватке дрался достойно и даже получил венец победителя. Сама королева Норвенна надела венец на его голову и, склонившись к его уху прошептала: – Король Сеговии назначил встречу... Женщинам известно все, раньше, чем мужчинам, и в больших деталях. Подробности приглашения стали известны лишь к вечеру. Герден Шестой предлагал встретиться в нарядном и новом замке Корнелл, расположенном на берегу Священного озера под названием Око Мира... В письме король предполагал, что принцу Дагомару будет все же интересно поглядеть на святыню, да и обоим королевским домам Сеговии и Регеда благословение Неиссякаемой Воды будет нелишним. Ни о герцоге, ни тем более об Эйлис в письме не говорилось ни слова. До встречи оставалось больше месяца. В дорогу собрались через две недели. Ехали не спеша, растянув красочную кавалькаду на полмили, с каретой королевы, с нарядными дамами и кавалерами на убранных разноцветными попонами конях, с обозами с музыкантами, прачками, кухарками, сундуками с одеждой и драгоценностями, с подарками королю Сеговии и его семье... Останавливались в замках вельмож, сначала регедских, потом сеговийских, где каждый вечер ждал их новый пир, а каждую ночь – пуховые перины. Не таким запомнилось Дагонару его последнее путешествие. Он недоумевал: как мог он раньше принимать как должное весь этот пресыщенный сытый комфорт? Горячие ванны в конце каждого дня, чистую одежду – каждое утро, обеды под открытым небом, по роскоши не уступавшие приемам во дворце?.. Каждый день неторопливый шаг их колонны раздражал его все больше. Каждый день он боролся с желанием под завязку наполнить дорожный сумы овсяными лепёшками и пришпорить коня, и за день покрыть расстояние, которое их процессия проезжала за пять. Он ждал конца путешествия с горячечным нетерпением, а закончилось оно неожиданно. Просто однажды в тёплый и ленивый послеполуденной час они выехали на невысокий пригорок и увидели перед собой огромную идеально круглую чашу, наполненную глубокой синевой. Дальний край чаши скрывался в дымке. Замок на берегу, сложенный из белого и розового камня, казался игрушечным. Корнелл и вправду оказался небольшим, но страшно уютным и нарядным, с золотистыми стёклами в широких окнах, с ажурными перилами мраморных балконов и висячими садами, роняющими алые и синие цветы на белые плиты внутренних двориков. Принцу досталась крошечная комната с видом на озеро и он до рассвета просидел на широком подоконнике, глядя на лунную дорожку, дрожащую на воде, на первые лучи зари, на светлеющее небо, думая о том, что, быть может, завтра увидит герцога и услышит от него то, что определит его дальнейшую судьбу. За завтраком их ждал сюрприз: оказывается король Сеговии со свитой решили остановиться в павильонах на берегу озера. Регедцев приглашали присоединиться к ним на лугу и провести время в приятных играх на воздухе. Предложение пришлось по душе, из сундуков доставались светлые одежды из атласа и шелка, удобные туфли и подушки, на которых можно сидеть на траве. Дагонара била нервная дрожь, скрывать которую становилось все труднее. Король Герден со своей супругой и наследным принцем вышли им навстречу. Герден был все таким же взъерошенным, каким запомнил его Дагонар, королева Сеговии оказалась пышной матроной с мягкими материнскими манерами, наследник сжал Дагонара в медвежьих объятиях. Невысокую щуплую девочку вытолкнули вперёд, Герден обрадовался: – Принц Дагонар, знакомься со своей будущей супругой, принцессой Шинейд! Он церемонно склонился над худенькой лапкой с простым колечком на среднем пальце: – Принцесса, я ослеплён... Девочка хихикнула, за что Дагонар полюбил её сразу. У неё были бойкие карие глаза, горящие любопытством и озорством, чуть кривоватый передний зубик и веснушки на слегка курносом носу. Она показалась Дагонару совершенно очаровательным ребёнком, которого хочется баловать, учить кататься на пони и угощать сладостями. – Позвольте поблагодарить ваше величество за эту огромную честь: быть женихом прелестнейшей принцессы в мире... Шинейд снова хихикнула и вдруг сказала: – Вы очень добрый, мой принц... И такой красивый! Кто-то из дам, сопровождавших принцессу, возмущённо ахнул, девочка вспыхнула алым румянцем, маленьким вихрем взлетели её по-детски незаплетенные волосы, а в следующее мгновение она уже бежала прочь, и дамы за ней не поспевали. – Вот, такая у меня младшая дочь! – засмеялся довольный Герден. – Что думает, то и говорит, как такая будет жить при дворе, ума не приложу. – Не беспокойтесь, ваше величество, – вступила в разговор королева Норвенна, – Мы сумеем защитить такую дивную девочку, ей не придётся менять своих привычек. Я нахожу её непосредственность бесценным свойством. Обе семьи между тем дошли до широкого луга, на котором яркими цветами сияли шёлковые шатры, алые и синие, белые и золотые, увенчанные ещё более пестрыми флагами. Между шатрами прогуливались придворные. У озера под большим золотистым навесом слуги накрывали длинный стол. Рядом в плетённых креслах расположились музыканты, приятная мелодия звучала негромко. – Ваше величество, прошу меня простить, – обратился к королю Дагонар. – Могу ли я узнать, каково решение герцога по поводу мистрис Эйлис? Он здесь? Смогу ли я поговорить с ним? – Конечно, дорогой мой зять, сможешь! Только скажу тебе сразу, просьбу твою выполнить не удастся. Никакой служанки Эйлис нет во Втором Дозоре. Нет и не было.