Всего один портрет

Натаниэль никак не мог понять, что именно от него хотят одногруппники. Они собрались вокруг его места и стали о чём-то оживлённо спорить, словно говорили о чём-то невероятно важном. Ему это не нравилось. Такие разговоры чем-то напрягают. Даже Хлоя оказалась возле него, постоянно жестикулируя. – Мы обязаны устроить невероятную вечеринку! И этим нужно начать заниматься сейчас, ведь потом уже будет поздно! – Хлоя с грохотом бросила на стол стопку книг. – Если к Рождеству нормально не подготовиться, то опозоримся перед всей элитой. Мне всё равно, как вы это сделаете, но праздник должен быть готов. – И кого мы можем взять в помощь? – Нино явно был не доволен таким поворотом дел. Он вовсе не собирался ничем подобным заниматься. – Значит так, вот мой план, – Хлоя встала за кафедру, взяла какой-то листочек и принялась читать. – Первое, отметим у меня дома. Второе, украшения для всего особняка сделают Джулека и Роуз. Третье, конкурсы подготовят Алекс и Нино, а вот едой пусть займётся Маринетт. Отличный план. – Меня это не устраивает! – Алекс поднялась из-за стола. – Разве мне обязательно самое сложное делать? Тут никого другого нет? – И в самом деле, – продолжила возмущения Джулека, – почему именно мы. А Натаниэль что делать будет? По-моему, именно ему следует таким заниматься. У нас много дел, родители хотят, чтобы мы учились, а не устраивали вечеринки. Внезапно Хлоя замолчала, присмотрелась к испуганному Натаниэлю и как-то зло улыбнулась. – Я знаю, что он будет делать. Ты ведь из Эльзаса, верно? Вина – по твоей части. Мы будем с тобой консультироваться каждый раз, как только понадобиться поставить алкоголь на стол. Только смотри, чтобы всё идеально подходило. Мы пригласим всех знаменитых людей Парижа! Натаниэлю это откровенно не нравилось. Он прекрасно понимал, что ничем хорошим такие планы заканчиваться не могут, но его волновала ещё одна проблема: портрет! Ни Адриан, ни Маринетт и виду не подавали, что видели его. Кто тогда? Или он плохо искал? Нужно было внимательнее смотреть? В чём проблема? Натаниэль закрыл лицо руками, стараясь сосредоточиться в этом ужасном шуме. Все ругаются, пытаются отстоять свою точку зрения. Может, если он тихонько встанет, то никто и не заметит этого? Попробовать что ли? Натаниэль максимально тихо начал приближаться к двери. Кажется, никто не собирается обращать на него внимание. Отлично просто. Теперь можно нормально подумать. Только ничего в голову всё ещё не лезет. Наверное, не стоило так поступать. Если бы Натаниэль мог вернуться назад во времени, то не стал бы оставаться дома в тот день. Тогда вся жизнь стала бы совсем другой, но сейчас слишком поздно об этом говорить или даже думать. Натаниэль решил выйти из аудитории, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Они сейчас придумают что-то, распределят обязанности, а он в это время сможет отдохнуть и почитать. Прикусив губу, Натаниэль задумался. Ведь и в самом деле, он уже давно не пробовал посвятить немного времени чтению. Было бы неплохо вспомнить известных поэтов или перечитать стихи, к которым он когда-то рисовал иллюстрации. Усевшись прямо на пол, юноша вытащил из рюкзака толстую книгу в фиолетовой обложке, которую всегда носил с собой. Оставлять её одну как-то не хотелось, ведь там собраны самые важные для него стихи. Блаженно прикрыв глаза, Натаниэль осторожно открыл наобум книгу. На этот раз выпало весьма странное стихотворение, но оно стоило того, чтобы забыть об окружающем мире и погрузиться в чтение. – Что это у тебя? Натаниэль не сразу понял, кто именно задавал этот вопрос. Он настолько был занят, что не обращал внимания на людей, проходивших мимо. Подняв голову, юноша не смог найти слов. Перед ним был Адриан. Он добродушно улыбался, даже пытался с интересом рассмотреть обложку. Сильнее сжав книгу, Натаниэль с трудом смог произнести несколько фраз. – Это Теофиль Готье. Мне нравятся его стихи. – И правда, – Адриан задумчиво почесал макушку. – У него прекрасные, пусть и странные сюжеты. Какой из его стихов тебе больше всего нравится? Натаниэль поднялся с пола, посмотрел в окно, пытаясь вспомнить все самые лучшие стихотворения Готье. Он частенько их перечитывал, даже пытался учить наизусть. Может, и нет среди них ничего особенного? Внезапно, в голове всплыло то, что так привлекало внимание все эти годы. – «La fleur qui fait le printemps»*, мне кажется, что это просто чудесное стихотворение, разве нет? – Весенний цветок? М-м-м, не знаю, мне больше осень по душе. – Признаться честно, мне тоже, но ведь хочется чего-то особенного. Такой стиль заставляет чувствовать какую-то возвышенность, желание жить дальше. Просто превосходно и я в этом уверен. – Пожалуй, у тебя хороший вкус. Натаниэль почувствовал, как начинает краснеть от таких слов. Он не готов к подобным разговорам. Ещё и с человеком, которого так сильно хочется увидеть. Нет, не нужно себе многое позволять. Юноша прищурился, рассматривая лицо Адриана. Он выглядит как обычно. Такой же привлекательный и сильный. Очень хотелось бы к нему прикоснуться, но ничего не говорит о том, что именно он взял портрет. Может, всё же Маринетт? – Тебе плохо? Ты весь красный, – в голосе Адриана слышалось беспокойство. – Может, к врачу тебя отвести? – Нет, нет. Всё нормально, не переживай. Я в порядке. Натаниэль отчаянно старался придумать хоть какое-нибудь оправдание своему румянцу, но прекрасно понимал, что ничего не может с этим поделать. Стыд или даже смущение заставляли его отворачиваться, избегать пытливых взглядов и говорить всякую ерунду. Ну разве так можно? – Пожалуйста, Адриан, ты можешь сказать всем, что я себя не очень хорошо чувствую? Просто пойду домой, всё будет нормально. – Может, тебе нужна помощь? Подумай, не переоценивай себя. – Нет, не стоит. Всё нормально, просто пойду и отдохну. Завтра точно приду, не волнуйтесь. Натаниэль не стал ждать, когда Адриан что-то ответит. Он быстро вышел из университета, стыдливо закрывая лицо руками. Это было просто ужасно. Юноша не мог поверить, что ему пришлось так долго разговаривать с настолько привлекательным человеком. Они даже поэзию обсуждали! Это уже само по себе странно. Натаниэль сел на лавочку в парке, с сожалением посмотрел на книгу в своих руках. Наверное, он ведёт себя, как какая-то влюблённая девочка, но разве это можно изменить? Хотелось бы. Юноша закрыл глаза и тихо прошептал: – Каштаны, гордые виденья, Я знаю всякий ваш наряд, Но мне неведомо цветенье И ваш весенний аромат. На душе сразу стало спокойнее. Натаниэль не знал почему, но его эти тихие, монотонные строчки вдохновляли. Становилось тепло на душе. Юноша тихо повторил про себя стих, заставляющий задумываться о лучшем. Вспомнилась родина, виноградники и равномерно протекающая там жизнь. В Париже всё совсем не так, словно мир сходит с ума и тянет за собой Натаниэля. Мысленно поставив перед собой задачу больше не ввязываться в неприятности, юноша спрятал книгу обратно в рюкзак и уже начал собираться домой, но быстро передумал это делать. Ему почему-то показалось, что в такое чудесное время можно расслабиться и нарисовать что-то особенное.