Олимпийское солнце

      — Зачем я-то в библиотеке?! Я уже сделала задание! А они недавно сами выделывались, что имеют знания всех времен и народов, так зачем я им там?! — противилась Люси, пытаясь выдернуть запястье из хватки Гилдартса, который тащил упрямую блондинку в библиотеку. Люси была возмущена всеми фибрами души и готова расплакаться от безысходности. Да с кем она спорит?! С Богом, у которого нет амулета, который ещё и один из жесточайших. Блондинка надулась и обиженно топнула ногой, пожалев об этом, когда по ноге прошлась игольная боль. Летунья шла рядом и несла учебники скривившейся блондинки. Конечно, надо же было догадаться ударить ногой по каменному полу.       — Ты думаешь, они будут делать свои задания? Вот одна из твоих задач: заставь их повиноваться заданию и сделать его. Для тебя это было легко, потому что ты человек. Ваша раса рассчитана на подчинение, а они нет, — Гилдартс кинул многоречивый взгляд, заставив Люси на мгновение испугаться. Куда делось её равнодушие, хладнокровие, умиротворенность и спокойствие, что всегда были с ней с самого рождения? Лишь легкие отголоски радости во время совместного времяпровождение с семьей и усталость от вечных разговоров с Юкино и Ангелом изредка сменяли умиротворение её души. Как она соскучилась по двойняшкам за эти несколько дней. Люси была готова продать душу Аиду, лишь бы вернуться на землю в свою жизнь.       — Я не обязана…       — Нет, ты обязана. Макаров выбрал именно тебя, а не кого-то другого. Значит, он знает, что ты исправишь их. Хватит уже ныть! Неужели человечество так быстро сдаётся, даже не начав?! Передо мной ты можешь быть слабой, никчемной мямлей, но перед ними стоит тебе показать свою слабость, и тебе не выжить. Соберись уже и прими это. Боги очень жестоки, пора бы уже смириться. Не стоит полностью верить всему, что сказал Макаров про твою семью, — Гилдартс прервал Люси, нахмурившись. Его раздражала вся эта авантюра, куда его втянул Макаров. И стоило же ему по пьяне согласиться участвовать в этом цирке. Ведь эти Боги безнадежны. Но нет же, ему нужно заставить эту блондинку выжаться по полной, хотя он уверен, что её усилия ни к чему не приведут.       Люси сжалась, когда слушала Гилдартса, и опустила голову, виновато смотря в пол. Её Боги сейчас обычные люди, а значит, у них природой заложены человеческие чувства, лишь стоит им открыть на это глаза. Слова про семью разбили в ней розовое стекло, через которое она смотрела на своё будущее по возвращению землю. Люси шумно сглотнула и покорно направилась в библиотеку вместе с Летуньей, забрав у неё тяжелые книги и принадлежности для письма. Гилдартс оставил девчонку у дверей, отправившись на встречу в мир алкоголя.       Люси остановилась перед двойными дверьми в храм знаний и прикрыла глаза, сжимая тонкие пальцы на учебниках и мысленно давая себе пощечину. Она должна быть такой же, какой была на земле. Подумаешь, на Олимпе оказалась в окружении избалованных ручных Богов и парой маразматиков старшего поколения. Положив ладонь на дверцу, она распахнула её, заходя в огромный зал, заставленный белыми стеллажами до потолка, забитыми книгами в плотных переплетах всех цветов радуги. Закат слепил через большие окна и освещал виноградную лозу вместе с наливными сочными плодами и хрустальную люстру под потолком. Люси медленно шагнула внутрь на каменный узорчатый пол, оповестив Богов о её прибытие стуком небольших каблучков на её ботинках. Пока она преодолевала расстояние от двери до большого круглого стола, за которым развалились Боги, она отчетливо слышала внутренний голос, что велел ей валить, пока не поздно.       — Интересно, — под гробовое молчание, Люси вплотную подошла к столу, выдерживая заинтересованные взгляды Гажила и Лексуса. Девушка со скрежетом отодвинула стул подальше от всех, стараясь держаться на расстоянии. — Даже не поздороваешься, Барби? — поддерживая подбородок ладонью, Дреер подался вперёд. Пару минут назад их всех заволокли в эту библиотеку под предлогом «выполнения задания». Из-за напряжённой и несуразной ситуации с обучением, никто особо не хотел общаться, пытаясь привыкнуть к новому обличию и слабости человеческого тела, поэтому с приходом Люси в библиотеке появилось хоть какое-то движение. Девушка посмотрела на него исподлобья, явно не имея дружеских намерений на общение с Дреером.       — Доброго вечера, о не великий и не могущественный, — пожалуй, единственное, чем Люси могла уколоть Богов в ответ, — это их беспомощность. Над столом сразу повисла напряженная атмосфера, казалось, что воздух уплотнился и потяжелел, пригвоздив всех к стульям. Лексус сощурил взгляд, откидываясь на спинку.       — Продолжаешь играть с огнём и дерзить. Скольким из нас ты помогла за сегодня? — с наигранной заинтересованностью он обвёл сотоварищей взглядом и вновь вернулся к Люси. — Ах, да, ни одному. Так что можно ещё поспорить, кто из нас более бесполезный, — Лексус не любил, когда кто-то такой мелкий, как человек, пытался подорвать его величие среди других Богов. Он не мог позволить оставить выходку Люси без ответа. Девушка на секунду опустила взгляд, не зная, что ответить Богу, на чьи слова отреагировали все.       — Не думаю, что все ваши проблемы решаться за день или неделю, если вы сюда попали, значит, хорошенько облажались на своих должностях, — в ответ Люси получила злобный взгляд, не предвещающий ничего хорошего. На мгновение у неё даже промелькнула мысль быстро вскочить и сбежать отсюда, но гордость не позволила ей даже отвести взгляд. Откашляв ком в горле, она продолжила. — Сегодня мы здесь для того, чтобы вы выполнили задание, и чем раньше вы начнёте, тем быстрее мы разойдёмся, — ей ничего не оставалось, как перевести стрелки, пока не началась очередная ссора. Боги медленно начали работу, пожелав оставить её присутствие без внимания. Может, она и не хотела их задеть, но слов не вернуть, и ей остается лишь наблюдать за ними, стараясь не зевать от скуки.       Спустя какое-то время, Гажил подозвал девушку к себе, заставляя пересесть ближе к нему, и вручил увесистый фолиант в плотном переплёте и с резным корешком. Книга не выглядела новой, но открылась с щекочущим до дрожи хрустом папирусных листов и приятным сладковатым запахом. Люси недоуменно вглядывалась в необычные письмена, которые спустя время начали складываться в понятный для неё текст. Всё её внимание и сознание сосредоточилось на беглых строчках, несущих в себе историю о происхождении Олимпа, как такового. С каждой новой строкой её виски сдавливало от напряжения, но сил остановиться она не находила, усерднее погружаясь в смысл книги. Поэтому она даже не заметила неоднозначного взгляда со стороны Гажила, который наблюдал за ней с лёгкой усмешкой. Никто и не предполагал, что она сможет совладать с этим языком.       Люси бы и дальше продолжила вникать в занимательный фолиант, если бы на её плечо не опустилась грубая рука, что и разорвала её связь с миром книги. Она недовольно отвела взгляд и заметила, что большинство её подопечных уже начинали расходиться, а за её спиной стоит Дреер.       — Хватит. Это язык Богов, человечеству даже неизвестно о его существовании, — его фраза звучала громко для напряжённой девушки. Она стряхнула с плеча чужую руку и резко встала, скрипя стулом.       — С завтрашнего дня вы сами будете выполнять свои задания. Моё присутствие теперь бесполезно, — скороговоркой выдала Люси, прежде чем первой выйти из библиотеки вместе с Летуньей. Книга, брошенная ею на столе, попала в руки Бога, который с интересом взглянул на текст. Этот язык не подвластен человечеству. Люси свернула за угол в небольшую нишу и скатилась по стене на корточки, сдавливая виски. Ей казалось, что голова взрывалась от давления, но единственное, что её волновало, — это будущее взаимодействие с её подручными Богами.       — Летунья, отведи меня завтра к Полюшке, потому что либо Лексус меня убьёт, либо кто-нибудь другой, а работать с ними необходимо, чтобы вернуться домой, — протянула Люси, устало прикрыв глаза и подтянул ноги ближе к себе. Мысли ворошились, затмевая друг друга. Её мучило далеко не высказывание о каком-то там языке, а начинавшаяся вражда с одним из сильнейших — Лексусом. На мгновение ей даже показалось, что у неё проснулась ненависть к нему из-за его ночной выходки.       — Не обращай внимание на Лексуса. Он ещё смириться не может с тем, что оказался в такой ситуации. Всё же мы — Боги и привыкли к роскоши и безграничной власти над смертными, а за последние века она стала слабеть, и мы потеряли связь. У него всегда был строптивый нрав, поэтому он реагирует на произошедшее острее других, — девушка подскочила на месте, когда вместо тонкого голоса Летуньи услышала грубоватый баритон Гажила. Она растерянно отошла дальше в угол и испуганно взглянула на Бога.       — Что? Боишься, что я съем тебя? — взгляд Гажила до сих пор настораживал Люси, будто в его глазах плескалась кровь. Девушка нервно икнула, и быстро сориентировавшись, даже замахнулась на него, как часто делала с братьями, но Бог оказался проворнее и перехватил её руку. Он вывел её из ниши, в коридор, залитый сочно-малиновыми лучами заката, направляя к одному из подоконников.       — Если вы знали мощь, когда люди свято верили в вас, то сколько же вам веков? Разве вам не надоедает такая жизнь, где постоянно надо наблюдать за смертными и оберегать их жизни? — внезапно спросила Люси, повинуясь Гажилу. Раз уж она не свихнулась и действительно находится бок о бок с Богами, то почему бы ей не узнать больше о них самих, их жизни и Олимпе. Она была рождена и выращена в верующей семье, заведующей храмами, и её жизнь протекала плавно и равномерно, пока она не нашла дурацкий ключ в подсобке. Непроизвольно схватившись за подвеску, она получила лишь разряд тока и обиженно фыркнула, потрясывая ладонь.       — Момент сотворения мира известен только Титанам, проживающим на самой высокой вершине Олимпа. Как ты могла заметить, мы не такие, как в сказаниях людей, передающихся каждое поколение. В ваших поверьях говорится, что Олимп это гора, что так и есть, но с небольшой неточностью. У нас как и у вас, есть целое государство, материк, Фиор, в котором живём все мы: нимфы, музы, сказочные существа, Боги и все те, кто для вас является выдумкой. Мы можем передавать свою силу приемнику, если устанем от жизни Богов, и пожить некоторое время в Фиоре, как обычный житель. Среди приемников может быть кто угодно, даже человек, если он будет способен перенести такую ношу. Если быть точным, то нам больше двух тысяч веков. Мы пережили ваш мир с самого зарождения, его развитие, войны, геноциды. Однако мы не выбираем ваш путь, мы лишь направляем вас, помогаем преодолеть препятствия на пути, которые вы сами же себе и создаёте. Пусть мы и Боги, но мы все разные, как люди, можем также чувствовать человеческие чувства, вроде страха, боли, радости и любви, — пока Бог рассказывал Люси об устройстве их жизни, они успели дойти до подоконника, и девушка удобно устроилась на нём. В спину ей поддувал тёплый ветер, подхватывая тяжёлые волны волос. Её охватывало удивление и порой разочарование. Вся история людей о Богах полнейшая ложь и всё, чему её учили, пустозвонная выдумка. Она даже не задумывалась об этом, пока не очутилась в какой-то треклятой Академии, среди девяти обозлённых Богов.       — Однажды около пяти веков назад у Лексуса была возлюбленная из рода смертных. Он настолько её любил, что даже стал человеком на несколько людских годов, чтобы быть ближе к ней. Спустя время Лексус решил забрать её с собой, на Олимп, но она его предала. Стоило ей ступить на наши священные земли, как всё начало рушиться. Не припомню её имени, но она пыталась убить Лексуса, из-за ярости и чувства преданности она почему-то решила, что он её обманывал всё время. Тогда погибло много наших. Однако она не знала, что он может не только дать силу, но и отнять её. После всего её душу отправили на последний круг Ада, к Аиду, где она подвергается ужасным мукам, к которым она не может привыкнуть. Этот приговор выбрали Титаны, помогая ему справится с ней. После этого он и стал таким отдалённым от человеческого рода, из-за чего его связь начала обрываться, — Гажил встал прямо перед девушкой, закрывая её собой, прекрасно зная, что за углом стоит Дреер и прекрасно их видит и слышит. Люси же внимательно следила за Гажилом, обдумывая его слова. С одной стороны, Лексуса даже было жалко, ведь он был ослеплён любовью к той девушке, которая хладнокровно вонзила нож предательства в его спину. С другой стороны, он поступал, как ребёнок, отрекаясь от людей и считая и вешая на них одинаковые ярлыки. Хотя учитывая алчную натуру людей, возможно, он поступал даже правильно, но всё равно неправильно. Ведь он Бог, он должен поступать мудро.       Стоило Люси поднять взгляд на Гажила, как он тут же подошёл к ней непозволительно близко, хватая её за руки.       — Подыграй мне, — кинул Бог, прежде чем накрыть губы девушки лёгким прикосновением своих. Это даже поцелуем нельзя было назвать, ведь он просто прижался к ней, не проявляя никаких действий и не отводя взгляд от ошалелой Люси. Он прижал её к себе за талию, заставляя тихо выдохнуть. Со стороны послышались грузные шаги, и в следующий момент, Гажила резко оттянули, а саму девушку спихнули с подоконника. Она врезалась в стену, закрывая глаза от острой игольчатой боли в позвоночнике, от которой в глазах на мгновение потемнело.       — Ты совсем рехнулся! Какого чёрта ты творишь при живой девушке? — взревел Дреер, грозно наступая на брюнета с хитрой ухмылкой. — А ты чего удумала, бестолковая?! Тоже решила продаться за жизнь на Олимпе после этого цирка с Академией? А потом ещё будешь взывать к разуму и доказывать, что люди не такие, и ты не одна из обычных людских аморальных девушек, — резко выдал Лексус, обращаясь уже к Люси. В его груди что-то неприятно дёрнулось, когда он заметил, что Гажил забирает его игрушку. И он, словно капризный ребёнок, не хотел отдавать её кому-либо ещё, ведь сам ещё не наигрался.       — А ты зацикливаешься на одном! Какая тебе вообще разница, что я делаю?! — в ответ не сдержалась Люси, отлипнув от стены. Горящие щеки выдавали её смущение, смешанное со злостью, что, как цунами, рушило её спокойствие в душе. Карие глаза потемнели, маниакально сверкая при последней вспышке заката.       — Никакой, ты мне и даром не сдалась, а вот у него есть девушка, которой ты уже начала переходить дорогу, идиотка, — Дреер начал медленно наступать на смертную, чувствуя бурю гнева внутри. Его распирало от того, что кто-то помел тронуть его приглянувшуюся игрушку. Это било по его достоинству, словно мешая ему и дальше быть первым в рядах врагов Люси.       — Да отвали, придурок, — внезапно выдала девушка. Лексус схватил её за скулы, пальцами сжимая их сильнее. Он наступал на неё, не отпуская лица, и прижал к стене, заглядывая в полыхающие от злости глаза. Такая глупая и бестолковая смертная встала на его пути и подрывает его авторитет среди остальных. Он бы хотел её ударить, но вот только не мог себе этого позволить. Размахивая свободными руками, Люси дала звонкую пощёчину блондину, заставляя его, наконец, отпустить её лицо. Пока он был в замешательстве, она отскочила от него и напоследок кинула.       — Ты идиот!