Олимпийское солнце

      — Ну, почему Макаров не дал мне хотя бы палку, чтобы я могла для успокоения души побить Дреера. Он же невыносимый кретин! — раздражённо говорила Люси, пролетая мимо раздевалки сразу в бассейн, попутно с остервенением стаскивая с себя школьную форму и бросая её на скамью. Быстро завязав волосы в тугую косу, она с разбега нырнула в воду, подняв шквал брызг. Девушка последнее время часто заглядывала сюда для успокоения и возможности побыть одной в Академии, наполненной пустыми студентами.       Бассейн был глубиной в два метра и находился на цокольном этаже Академии. Здесь не было окон, и свет исходил лишь от сфер, витавшими над потолком. Мраморные колонны и пол звонким эхом разносили любые звуки всплеска воды. У стен стояли деревянные скамьи, на одной из которых красовался комок школьной одежды Люси.       Девушка резко вынырнула из-под воды, хлестанув косой по спине, из-за чего резинка лопнула и потонула на дно бассейна. Девушка провела руками по лицу, убирая щекочущие прохладные капли воды. Морская стихия действовала на неё, как антидепрессант, и блондинка совершенно спокойно перевернулась на спину, внимательно смотря на сферы.       — Летунья, неужели Лексус настолько был влюблён в свою жену, что её предательство настолько его ранило? Он же Бог и должен понимать, что по одному человеку нельзя судить всех, — спросила Люси, подплывая к борту бассейна, на котором сидел её гид. Почему Лексус так изменил своё отношение ко всему человеческому роду из-за одной меркантильной девицы, что разбила его сердце? Неужели за пять веков он не смог её забыть и лишь сильнее отдалялся от человечества. Люси прикрыла глаза и нырнула под воду, всплыв только тогда, когда уже была у противоположного бортика. Игрушка грустно посмотрела на неё своими пуговичными глазами.       — Её звали Слезула, — издалека начала Летунья, решив, что её смертной лучше знать эту историю. — Девушка невероятной красоты и острого ума. У неё были тёмные волосы и ониксовые глаза. На первый взгляд можно сказать, что вы противоположны, но вы куда ближе чем, может показаться. На земле у неё была чистейшая душа, но праведный и сильный характер. Она безмолвно помогала нуждающимся и карала тех, кто пытался её обмануть или воспользоваться. Однако она очень легко подавалась чужому влиянию. Их первая встреча произошла, когда Лексусу поручили приглядеть за ней из-за её чрезмерной жестокости. Но его это только заинтересовало. Она резко менялась в настроении и часто могла дать Дрееру отпор при необходимости. Шли месяцы, и, не смотря на частые ссоры и недомолвки, они влюбились до беспамятства. У них была сильная, крепкая любовь, но Лексус не думал о том, чтобы забрать её на Олимп. Вместо этого он сам решил спуститься на землю и жить среди обычных людей. Проходили годы, они обвенчались и жили обычной человеческой жизнью. Но вот Слезуле перевалило за тридцать, она стала задумываться о полноте их семьи, о детях. Но для Бога это время пролетало совсем не так, как для людей. Он все так же был романтичным и ухаживал за ней, когда она уже была зрелой женщиной. Спустя некоторое время, Лексус стал замечать изменения, что делало время с человеческим телом. Ему открыли глаза её первые морщинки и появившаяся слабость в её теле из-за здоровья. Тогда он покинул землю смертных, дабы обдумать всё на привычном Олимпе. Спустя несколько месяцев он вернулся назад с полной решимостью сделать свою смертную жену Богиней. Он передал ей свою Божественную силу. Но Слезула вместо того, чтобы отблагодарить мужа, была разгневана тем, что он позволил ей постареть и лишь после этого решил подарить ей драгоценное бессмертие, Слезула будто сошла с ума. Совершенно не контролируя свою новую Божественную мощь, она убила половину своей же деревни. Лексус пытался вразумить жену, но ослеплённая яростью и силой женщина напала на него. Как я уже говорила, она легко поддавалась чужому влиянию, и её разум не смог справиться с силой Бога, которую ей подарил Лексус. Буря безумия родилась в ней, после того, как она узрела то, что держал в себе её муж. Она заставила содрогнуться весь смертный и бессмертный миры. Её сумасшествие унесло миллионы жизней, перевернуло мир с ног на голову в одно мгновение, — Люси обиженно поджала губы, её задело то, что её сравнивали с бывшей женой Лексуса. Ведь она совсем не такая. Но не существовало гарантии, что в подобной ситуации Люси бы тоже не сошла с ума. Блондинка отвела взгляд от игрушки, что горько посмотрела на неё и тяжело вздохнула.       — В каком месте мы похожи? — обиженно спросила Люси, резко выпалив вопрос. Девушка оттолкнулась от бортика и отплыла на середину огромного бассейна. Она не сводила карих глаз с гида и тут же нырнула в воду. Блондинка зажмурила глаза до белых кругов, заплывая до самого дна бассейна. Легкие сжимали спазмы от глубины и недостатка воздуха, но Люси упорно легла на плитку, что была на дне бассейна и выдохнула, выпуская последний воздух из легких, чувствуя, как хлорированная вода щиплет глаза до слёз, и паника накрывает с головой. Чувство адреналина заставляет кровь по венам бежать быстрее, в то время как последние маленькие пузырьки воздуха покидают её легкие. Сердоболия уже чувствовала, что картина смазывается и оттолкнулась, резко всплывая наверх, взмыв над водой. Люси часто так делала, когда чувствовала, что злость накрывает её. Заставляла себя почувствовать тонкое остриё лезвия грани между жизнью и смертью, когда воздух покидает её легкие, а толща воды приковывая тело ко дну. Глубоко вздохнув, она почувствовала, как кровь заливается в её голову, и она резко потяжелела. Облегчение от того, что она упала в сторону жизни по лезвию, накрывает с головой, и любая злость проходит.       — Хотя бы тем, что обе заинтересовали Лексуса. Слезула убивала Олимп изнутри, нарушая гармонию силы добра и зла. Этот дисбаланс дошёл аж до самих Титанов — создателей всего живого. Титаны восстали, заставляя весь Олимп содрогнуться. Один из них отобрал Божественную силу у Слезулы и вернул её Лексусу, после чего тот чуть было не убил девушку собственноручно, но его вовремя остановили. Титаны отправили смертную на вечные муки через девятые врата ада на седьмой круг. Слезула первая и последняя за всю историю, кто попал туда. Она стала игрушкой Роуга. Он позаботился о зверски страшных муках, к которым она не способна привыкнуть. Она стала бессмертной, как и мечтала, но за своё бессмертие поплатилась самым дорогим — своей жизнью, человеческим нутром. Она стала пустым местом, — Летунья грустно посмотрела на Люси, которая стала пепельно-белого цвета, лишь представив, что переживает девушка в течение пяти веков на седьмом круге ада в руках Роуга.       — Вы обе смертные, заинтересовавшие Лексуса. Но он уже не верит человеческому роду в течение пяти веков. Он злится на тебя лишь потому, что чувствует твой свет. Однажды он обжёгся об такую же светлую душу и ненавидит себя за это. За грехи Слезулы поплатились все, включая и тебя, и людей, и Лексуса…       — Он не злится. Он лишь боится, что вновь обожжётся. Лексус не несёт в себе зло, как думают многие. Он лишь трусливый кретин, который отрывается на мне. И он ещё поплатится за это, — кинула Люси, резко охладив свой пыл. Девушка легко выбралась из бассейна. Волосы мерзко прилипли к её спине. Блондинка заметила Нацу и Грея, что буквально влетели в бассейн во время очередной перепалки. Люси нахмурилась и прошла мимо, не припоминая, что какие-либо из её подопечных Богов занимались в бассейне. За эти несколько дней она постаралась запомнить всех, чтобы отличать их среди толпы пустых душ студентов.       — Ты говорила про Полюшку. Мне кажется, стоит её навестить завтра. Ведь в Академии будет выходной, а проводить его в обществе бестолковых Богов мне совсем не хочется, — брезгливо кинула Люси, по-детски сморщив носик. Блондинка остановилась у окна, за которым слышались крики её подопечных божеств, и присела на подоконник, выглядывая на улицу.       Конечно, такой красоты она не видела даже тогда, когда они всей семьей выезжали за пределы страны их проживания. Насыщенно изумрудная листва переливается под насыщенными солнечными лучами. Нежные цветы, некоторые из которых были выше самой Люси, плодоносные кусты сочных ягод. Жар-птицы, которые рассекали небо своими огненными крыльями и языками пламени. Единороги стадами паслись на лугах, изредка среди них мелькали и пегасы. Золотые волосы всё ещё были темнее обычного от сырости. Локоны развевались на тёплом ветру и отблескивали жидким золотом под лучами олимпийского солнца.       Крики Богов усиливались, что заставило Люси опустить взгляд на шайку из Бикслоу, Фрида и Роуга под окном. Удивительно, но даже Фрид показывал свой сдержанный баритон голоса. Роуг, что казался не от мира сего, лишь изредка вставлял свои фразы. А вот Бикслоу видимо вовсю потешался над своими товарищами и задорно улыбался, когда ловил на себе грозные взгляды Фрида. Пока зеленовласый пытался вразумить Бикслоу, Роуг уже заметил смертную на подоконнике и прожигал её таким же кровавым взглядом, что был и у Гажила. Девушка чем-то симпатизировала к нему и Фриду, потому что оба были спокойны и полностью игнорировали её нахождение в Академии.       — В очередной раз поругалась с Лексусом? — внезапно спросил Ченни, заставив Люси чуть ли не свалиться с подоконника. Блондинка, прищурив глаза, посмотрела на Бога. Наверняка, крики блондинов слышали все, и ни для кого не секрет, что они ругаются довольно часто. Девушка коротко кивнула, заставив тонкие губы Роуга растянуться в усмешке.       — Вы, как дети, — кинул парень, скрываясь в тени листвы и глубине леса, в который направился. Люси закатила глаза, почувствовав укол обиды. Кто же виноват, что Дреер был слишком наивен, а Люси чересчур упёртой. Их ссоры происходят из-за их же характеров.

***

      Сердоболия боязно оглянулась вокруг. Никого. Лишь она и Летунья. Девушка закусила губу, но всё же преодолела внутренний страх и постучала костяшками в дверь. Гид рассказала, что Полюшка довольно скверная дама и часто прогоняет всех, кто к ней придет. Макаров припозднился, когда забирал женщину на Олимп, и она была уже в зрелом возрасте. Блондинка сминала руками края длинной кофты и вздрогнула, когда дверь резко распахнулась.       — Хм, что здесь делает смертная? — ворчливо спросила женщина, не скрывая неприязни. Люси уже закипала и всем своим естеством ненавидела это слово и своё происхождение. Ну, разве так сложно назвать её человеком или девушкой. Почему сразу смертная?! Неужели все так свихнулись на этом из-за сумасшедшей подружки Лексуса?       — Хочу Вас о том же спросить. Как Вы выжили среди этих чёртовых Богов в своё время? — блондинка сложила руки на груди, заставив Полюшку одобрительно усмехнуться. Женщина отошла в сторону, приглашая Сердоболию. Дом был довольно просторным, но отличался от Академии тем, что был абсолютно обычным, даже земным. Ни мрамора, ни высоких потолков, ни лишнего изыска. Обычный дом, как у бабушки. Люси улыбнулась, когда почувствовала отголосок земной жизни, и с диким блаженством рухнула в кресло.       — Так ты очередная девушка с Земли, которой поручили обучить Богов человеческим чувствам. Бедная девочка, — покачала головой женщина, поставив на столик между креслами поднос с ароматным чаем и угощениями. Люси благодарно приняла кружку домашнего чая и с блаженством почувствовала жгучее тепло, что разнес по горлу горячий напиток.       — Летунья сказала, что Вы обучали Макарова и других Богов. Как Вы с ними справились? Они же невыносимы. Постоянные угрозы, подколы, клички, полное неуважение и хамство. Как Вы смогли это выдержать и обучить их? — Сердоболия засыпала розовласую женщину вопросами, поставив фарфор на столик. Любопытство победило спокойствие и уважение к собеседнице. Полюшка умиленно улыбнулась резкой блондинке и увидела в ней себя же. Когда-то она точно так же яростно и зло кричала про Богов, включая Макарова, и чуть ли не сошла с ума, пока находилась на Олимпе.       — А кто сказал, что я их обучила? Я не осилила девятерых Богов, которых возложили на меня. До пары я смогла достучаться, и они преодолели свои препятствия, но… Макаров был самым упертым и ужасным Богом. Он лишь пользовался мощью, мог отбирать жизни смертных просто так и часто плевал на людей, не обращая внимания на молитвы миллионов смертных. Макаров был, как и его внук — Лексус. Эти двое ужасно похожи. Мания величия, похабное отношение, опора на Божественную силу. Когда истёк мой год на Олимпе, я не смогла достучаться именно до Макарова. Он принимал титул главнейшего Бога Олимпа — Зевса. Он был ужасным правителем и ехидно улыбался, когда взошёл на трон, а я вернулась к себе на Землю. Оказавшись на земле, я обнаружила, что вся моя семья была зверски убита и отправлена к Аиду. Все люди по неведомым причинам возненавидели меня. Многие забыли меня. Тогдашний Зевс обещал, что не тронет мою семью, но так, как я не справилась с одним Богом, он наказал меня за это, — голос женщины дрогнул. Она вспомнила, как прижимала к себе истерзанное тело матери. Как кровь испачкала её руки, ноги, волосы. Кровь испачкала её душу. Именно это мгновение заставило её возненавидеть всех Богов за считанные секунды.       — Убили семью? Но как же… Моя семья, родители. Мои братья, я не могу их потерять, — встрепенулась блондинка, почувствовав, что её сердце сделало кульбит и путешествие по организму. Слова Полюшки и её застывшие слезы на глазах заставили Люси сжаться в кресле. Стинг. Руфус. Мама. Папа. Она не может их потерять. Они не могут умереть из-за её оплошности. Пусть умрёт она, отправится к Аиду, пройдет через девять врат и семь кругов ада. Пусть она будет вместе со Слезулой, только не семья. Они должны жить.       — Да. Мой отец был обезглавлен, мать истерзана неизвестным животным, а на меня наложили заклятье неприязни. Я стала изгоем. Когда Макаров узнал об этом, то обещал, что заберёт меня на Олимп. Эта ситуация сломала его барьер, и он стал таким, какой он сейчас. Но это не означает, что он не убьёт твою семью. Боги намного хуже, чем их описывали в легендах. Их жестокость не знает границ, людская кровь для них, как вода. Человеческие жизни, как игрушки. Ты должна сделать всё, чтобы Лексус исправился. Если ты не справишься с ним, то умрёшь на Земле, возненавидев весь Олимп, — Полюшка огорчённо смотрела на сжавшуюся блондинку. Она видела в ней родную земную душу. Макаров, конечно, забрал её на Олимп, чтобы хоть как-то сгладить рану на её душе, но она была потеряна в той боли, которую пережила до старости в мире людей. Сейчас она бессмертная травница. Этой силой её наградили Титаны, когда узнали о её горе. Но стоило ей вспомнить, как картина родителей вставала перед глазами, и она окуналась в те времена, когда получала всю ненависть мира к себе. Она ещё никогда так не ненавидела всё и вся, всех Богов и всё, что с ними связано.       Люси подорвалась с места, забыв про Летунью, что осталась у Полюшки и выбежала из дома, чувствуя накатывающую тихую истерику. Её братья. Её семья. Её жизнь. Она не могла рисковать всем этим, из-за каких-то нерадивых Богов.       Девушка не замечала перед собой ничего, пока бежала в сторону Академии. Неудачно врезавшись в спину Дреера, она почти потеряла равновесие, но успела схватиться за его предплечье. Мужчина смотрел на неё с высока и почти презренно, ведь перед ним почти разрыдалась та девчонка, что смела дерзить ему. Но её мокрый взгляд и дрожащие губы пошатнули его уверенность, и он подхватил девушку за руку, вытягивая на себя.       — Что случилось, блондинка? Редфокс бросил? — ехидно спросил он, позволив девушке почти навалиться на него. Люси потеряно огляделась и с размаху ударила его по плечу, всё же проронив пару слёз.       — Вы все обязаны преодолеть свои преграды! Ты меня слышишь?! Плевать на ваши желания, характеры и предвзятое отношение к человечеству. Я не могу позволить своей семье погибнуть из-за ваших прихотей, — её голос дрожал, но не срывался, она продолжала держать себя в руках. Люси даже представить не могла, что вся эта игра с Академией может грозить её семье смертью, а для неё — личным наказанием. Поэтому она продолжала упорно давить на Лексуса, хватать за рубашку и не отводить мокрый взгляд.       Дед рассказывал, чем ему пришлось поплатиться за своё упрямство. И его пугало то, что Лексус был полной копией деда.