Олимпийское солнце

      Прожив в Магнолии некоторое время, Люси свыклась с причудами здешних жителей. К волшебным фейерверкам, что устраивали маленькие магические существа; к красочному небу, озаряющееся двумя планетами, - ко многому. Ей прижилась комната в общежитии и соседство с Каной, которая на удивление оказалась личностью с глубоким внутренним миром. Люси нравилось просыпаться на одной кровати с Богиней, открывать из-за штор вид во внутренний дворик, где под тенью необычного дерева с широкими вросшими корнями виднелись клумбы с огненными ирисами и зимними тюльпанами. Девушке было приятно дьявольское тепло и колючая прохлада от обоих видов цветов. Ей всего-то не хватало домашней суеты, приятного соседа, семейных ужинов и вечерних прогулок по аллее на юге Токио.       Блондинка свыклась с тем, что на неё оборачиваются, бросают смешки и лупятся дети своими большими любопытными глазами. Это напоминало Токио в выходные дни, когда люди позволяют себе отдых и выходят на прогулки с семьями. На уголках тихих улочек стояли такие же узкие и небольшие лавочки с сувенирами и прочим заманчивым борохлишком. По центральной улице тянулись теплые кофейни и булочные, в которых готовили отменные рогалики и кексы с шоколадом. Этот, казалось бы, волшебный и почти несуществующий мир был той же Землей, лишь немного расходясь с людьми в мудрости. Вместо собачек жители выгуливали небольших драконов или выпускали жар-птиц, которые иногда умудрялись что-то поджигать своими длинными ореолами хвостов.       Люси не хватало именно этого чувства. Будто ты среди своих, тебя ничто не удивляет, и эта обыденность: гулять в парках с единорогами, покупать ароматный чай со льдом у русалок, закусывать рогаликами в булочной, где все работники с крыльями.       Придерживаясь близь Каны в данный момент, девушка мечтательно заглядывала в глубины сумеречного небосвода, где начинает сиять Луна, отбрасывая тень на Солнце. На плечах блондинки ютилась накидка с приятным ворсом, а в руках она держала тот самый фруктовый чай со льдом. Вчера она полностью осознала, что не является человеком и только Макаров знает о её сущности. Сначала неизвестность пугала её, доводя до исступления чувств, вызывая страх перед неизвестным. Однако, бушующий внутренний мир блондинки качнулся в другую сторону, где обитали чувства к Лексусу и долгие поцелуи прошлой ночью. Не было недомолвок, не было тяжелой тишины, просто Бог сделал так, чтобы Люси перестала изматывать себя звёздными духами и нечеловеческим происхождением.       — Кана, я могу как-то связаться со своими родителями? — если что-то и могло помочь блондинке, так это правда, что скрывали её родные все эти долгие восемнадцать лет. Богиня неоднозначно ухмыльнулась и поспешила скрыться с террасы в свою комнату, откуда послышались копошения. Через мгновение в руку Люси упала платиновая карта, обрамленная витиеватой рамкой, внутри которой медленно проявлялось овальное зеркало с отражением ключа на подвеске Люси. Отложив чай на столик по правую сторону, девушка повертела карту в руках.       — Приложи к отражению ключа свою подвеску и назови имя того, с кем хочешь связаться. Вообще, это незаконная магия для тебя в теле смертной, но интриги Макарова ни к чему хорошему не приведут, — Альберона внимательно заглядывала в небо, пробуя терпкое настоявшееся вино из своих запасов.       Отрешенно проводя взглядом по витиеватым узорам карты, Люси вспоминала последнюю встречу со старшим братом. В глазах Руфуса было что-то странное, нечеловеческое. Они сверкали так же, как глаза Богов на Олимпе. Сердоболия могла поклясться, что он всё знал. Знал, где она всё это время была и, возможно, даже знал почему… Внезапно подувший ветер лизнул по оголённому участку шеи и девушка вздрогнула. Схватив Кану за руку, она вбежала в комнату и плотно закрыла за собой дверь и окна.       — Я не имею представления чего ожидать от этой карты и всей сложившейся ситуации. Однако, когда я вернулась в Токио, то лишь один член моей семьи дал мне знать, что это всё не просто так. Я боюсь остаться с ним наедине в сложившихся обстоятельствах, поэтому прошу, побудь со мной, пока я постараюсь связаться с братом, — кровь бурлила по венам, заставляя неспокойное чувство волнения оживиться в сердце. Живот скрутило в узел, когда девушка приложила карту к подвеске, и та загорелась изумрудными огнями. Сердоболия тут же положила карту на пол, заворожено вглядываясь в магию, исходящую от неё.       — Произнеси имя.       Секундный тяжелый вздох заставил мысли немного утихомириться.       — Руфус.       Под картой образовалась малахитовая пентаграмма и, развернувшись в большой круг, она заставила Люси подскочить на ноги и испуганно зажать рот ладонью. Из карты взмыла яркая сфера, которая начала образовывать высокий силуэт старшего брата. Странно было то, что вместо обычной домашней одежды, на нём был высокий бардовый фрак, шелковая рубашка с многослойным жабо. Пшеничные волосы завязаны в низкий хвост и перекинуты на правое плечо, а на голове красовалось алая шляпа с широкими подвернутыми полами. Кана нахмурилась. В памяти всплыл образ этого человека ещё из времён её появления на Олимпе. Этот человек обладает невероятно скрупулёзным, дотошным и неоднозначным характером, чем вызывал раздражение у Каны.       Встретившись взглядом с Руфусом, блондинка вздрогнула. В его глазах снова появился тот необычный свет, которым обладали только Боги.       — Я знал, что ты сможешь со мной связаться, — голос мужчины был похож на мягкое эхо, которое не выходило за пределы комнаты. Люси осторожно протянула руку, желая прикоснуться к силуэту брата, но пальцы прошлись сквозь него, ощущая щиплющий холод.       — Удивительно. Ты врал мне всю мою жизнь и так спокойно смотришь мне в глаза, — девушке было больно слышать подобное от брата. Особо тёплую связь Люси имела лишь со старшим братом. Только сейчас, она вспомнила, что они ни разу не ходили в гости к своим родственникам, только потому, что их не было. Родители отдалённо держались на людях и предпочитали полностью отдавать себя храмам, не обращая внимания на внешний мир. Они даже с прихожанами старались не связываться. Люси всегда этому удивлялась, но предпочитала не обращать внимание.       — Я не буду извиняться за ложь. Ты всё ещё слишком глупая для правды и остро всё воспринимаешь, — скосив лисий взгляд, мужчина заметил за спиной блондинки Альберону, которая неотрывно смотрела на него. Она его однозначно узнала. И по её взгляду можно было разобрать негодование и недовольство, которое захлестнуло Богиню.       — Восемнадцать лет — это тебе не три дня, чтобы смахнуть всё рукой, забыть, как страшный сон. Это целая жизнь, целая юность. И я была абсолютно счастлива и довольна своей жизни, пока не попала сюда, — девушка задыхалась от желания высказать всю тираду, размахивая отросшей челкой. Руфус лениво перевёл взгляд на сестру, слегка приподняв кончики губ в улыбке. Он всегда умилялся этой девушке.       — Ты бессмертна.       В минутное гробовое молчание ворвался удар в дверь, от которого сердце Люси чуть не выпрыгнуло из груди. Дрожащими руками она схватила карту, стараясь избавиться от проекции Руфуса, исходящей из неё. На мгновение Кана задержалась на стуле, но тут же растворила образ Руфуса и направилась к двери.       Люси упала на кровать, нервно перебирая пальцами тёплую платиновую карту, которая всё ещё поблёскивала изумрудным светом. Грудь сдавило, и она с трудом сипло выдохнула. Всё это было настолько нелогичным, что мозг отказывался принимать такую действительность. Девушка надеялась, что всё происходящее окажется не более чем простым и откровенно глупым стечением обстоятельств. В комнату бесцеремонно ворвался Локки, заставляя блондинку инстинктивно спрятать карту под подушку.       — Отдай мне их, — Люси непонимающе посмотрела на парня. Сейчас он совершенно не походил на Бога. Взъерошенные волосы стояли почти дыбом, мятая рубашка, диковатый взгляд и нервно подрагивающие пальцы протянутой вперёд руки придавали ему пугающий вид.       — Прости, что? — Локки на мгновение прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки.        — Ключи. Отдай мне их. Они не могут принадлежать простой смертной! — тон Бога был нервным, сбивчивым. Блондинка испуганно посмотрела на Кану, ища в подруге поддержку. Шатенка лукаво прищурила глаза и вальяжно расположилась на стуле.       — Ну, с простой смертной ты определённо промахнулся, — когда Локки перевёл своё внимание на Богиню, она явно не спешила завершать свою мысль. Лениво потянувшись, Кана стала наливать в бокал новую порцию вина, делая это нарочито неспешно. Локки нахмурился. Он всегда не любил хитрые игры Богини, особенно если их целью был он сам. Сделав большой глоток, она поставила бокал обратно на стол и наконец подняла тёмный взгляд на парня. — Да и зачем тебе ключи? Ты всё равно не сможешь ими пользоваться. Ты не заклинатель и уже даже не дух, чтобы иметь к ним хоть какое-то отношение.       Локки начинал терять терпение. С того момента, как увидел свою возлюбленную, целой и невредимой, он места себе не находил. И сейчас единственное, что имело значение, находилось в чужих руках. Он хотел ощутить тепло, исходящее от золотого ключа Овна. Прикоснуться к блестящему металлу и почувствовать её присутствие. Всё остальное меркло, превращалось в пыль, перед этим желанием. Люси и моргнуть не успела, как Бог оказался рядом с ней, с силой впиваясь пальцами в её тонкое запястье. Болезненно поморщившись, она посмотрела на парня. Затравленный взгляд карих глаз заставил её сердце пропустит удар. Он был словно зверь в клетке, истерзанный и от этого ещё более опасный.       — Ключи… — Локки зажмурился, пытаясь взять себя в руки. — Просто отдай мне ключи.       Люси коротко кивнула и, почувствовав, как хватка на запястье ослабла, потянулась к прикроватной тумбе. Ей совсем не хотелось отдавать то, что могло пролить свет на её прошлое, но и видеть мучения Бога было невыносимо.       — Не стоит, — Кана поднялась со стула, желая остановить подругу. Но блондинка покачала головой. Когда из ящика показалась маленькая связка из двух золотых ключей, Локки судорожно выдохнул. Его ноги начали подкашиваться от волнения, а руки трястись. Столько лет Бог считал их погибшими, столько лет пытался с этим смириться. Золото источало свет, тёплый, родной.       Парень потянулся к ключам, желая забрать их из рук смертной. Но стоило его пальцам коснуться металла, как свет потух. В его ладони упали затухшие ключи из потемневшего, потрёпанного временем золота. Находясь вдали от своего мира, в заточении дьявола, ключи померкли. Металл неприятно холодил пальцы и ладони. Как бы Локки не пытался ощутить хоть каплю магии от них, но ничего не происходило.       — Говорила же, не стоит. Ты больше не звёздный Дух, Локки, ты Бог. И больше не имеешь отношения к звёздному миру, — парень осел на пол, смотря на блеклый металл в своей руке потерянным взглядом. Ничто и никто во всём Олимпе не был ему так дорог и так важен, как Овен. Вот только она была недосягаема для него. После падения Тартароса и Святого Титана — Акнологии зодиакальный круг сузился, потеряв два звена. А Король звёздных Духов даровал Локки силу Бога. И если раньше это считалось вознаграждением за его доблесть в сражении, то сейчас эта сила казалась парню наказанием. Словно Святой Титан изгнал его из круга за потерю Овна и Тельца. Сила, что бежала по его венам, даровала бессмертие, могущество, право вершить судьбы миллиардов, стала его наказанием. Локки не мог выпустить артефакты из ладони, продолжая сжимать их.       — Если ты так хочешь вернуться в свой мир и к своей возлюбленной, то ты знаешь, что делать, — Альберона всё ещё вальяжно восседала на стуле, не опуская взгляда с Бога. Он был совсем потерянным и обречённым, когда принял в свои бразды силу Бога. Скитался по Олимпу, продолжая себя ругать и разрушать. Кана прекрасно видела метания Локки, когда он приходил на собрания в гильдию. Сначала он был равнодушен ко всему, после загребался в работу и спускался на Землю, ища стезю, которая поможет ему забыть обо всём. И он её нашел.       Девушки. Раз — помогло на время окунуться в эйфорию самообмана. Два — он решил, что это его лекарство, которое через время поможет навсегда забыть ему Овна. Три — он даже не ругал себя, оставляя после себя на утро пустоту. Четыре — он понимал, что начинает тонуть в этом болоте. Пять — он принял факт того, что это его зависимость, чтобы не окунаться в думы прошлого.       Со временем все забыли о его проблеме, ведь на людях он был игрив, хитёр и великолепен в своём блеске. За тёмным очками он спрятал тоску в своих глазах, за фальшивой ухмылкой грусть на лице. Он стал тем, кем его хотели видеть.       Локки с сомнением взглянул из-под оправы, которая съехала с тонкой переносицы, нерешительно переворачивая ключи в руках. Металл не хотел дарить ему тепло и даже не сиял так, как в руках Люси до этого. Бог с особым трепетом провел пальцами по резному ключу созвездия Овна. Он хочет избавиться от всей той грязи, которая выросла вокруг него после её исчезновения.       — Люси, — окликнув испуганную и встревоженную смертную, Бог прямо сел на кровати, — что ты планировала делать с этими ключами? — Локки заглядывал прямо в душу. Люси даже не задумывалась над этим. Она бы однозначно ещё не раз попыталась призвать двух зодиаков, желая выпытать из них хоть какую-нибудь информацию о заклинателях.       — Я не знаю, — блондинка виновато потупила взгляд, начиная ковырять пальцами крупную вязку рукава накидки. — Не в моих силах держать их у себя. Я бы отдала их Вашему Владыке. Он наверняка будет этому рад, — Бог, будто удовлетворённый её ответом, встал с кровати. Эта девушка сама не знает своего происхождения, но не побоялась спуститься в царство Ада, приручила нескольких самых отъявленных Богов и стойко выстояла, когда перед ней предстали два звездных духа.       — Тогда передай нашему Королю ещё это, — сняв два перстня с левой руки, Локки засиял невероятно пестрым золотым светом, источая слишком тёплую и знакомую магию для Люси. В воздухе заветала золотая пыль, переливающаяся перламутром под светом лампы. Люси непроизвольно сжала ладонь Бога, который передавал ей перстни. Когда солнечно-яркая завеса света и пыли слегла, перед девушками предстал тот же Локки с поистине львиной рыжей гривой, такими же хитрыми игривыми глазами и с необычным теплом в руках.       Через пару мгновений в руках Люси лежала связка из двух золотых ключей, которые вновь засияли, и два тяжелых белых перстня.       Лишь новый золотой ключ с созвездием Льва упал на пол, рядом с ожерельем, на котором мутнел камень печати.