Олимпийское солнце

      Ей было жутко неудобно. Люси впервые была настолько пунцовая, стыдливо придерживая расклешённую кофту, повязанную на груди. Сначала она подумала, что это полотенце, пока просмеявшаяся Кана не показала истинное назначение тряпки. Блондинка успела возненавидеть весь мир и вкус Локи за эту подставу. Но, увидев низ подобранного костюма, Люси чуть не отошла на тот свет. Неприлично короткая свободного кроя юбка с эмблемой, как на плаще Макарова. Девушка стыдилась поднять горящий взгляд на своих подчинённых Богов, прикрывая грудь руками, в напряжённой позе стоя в ожидании заката. В какой-то момент Лексус едким смешком заставил-таки гордую блодинку резко вскинуть взгляд и вновь утопить Локи в своих мыслях. Дреер был полуголый. Тяжёлый тонкий плащ прикрывал мускулистую крепкую спину, однако открывал вид на торс парня. На зауженных штанах блестели заклёпки и бляха ремня. Золотая, грубого плетения цепь на его шее добавляла антуража в общий вид Дреера. Грей оказался самым приличным в их компании. На нём тонкая рубаха, заправленная в штаны, и плотный плащ.       «И зачем ему так много одежды, всё равно эксгибиционист».       Люси проклинала весь свет и всех Богов.       — Оторву хвост этому придурку, как только увижу, — буркнула под нос девушка, стоя перед входом в мир духов. На ремне её постыдной юбки висела связка ключей, в кармане лежали перстни Локки. Она чувствовала тоску и приближающуюся разлуку с теми, кого она успела принять в свой мир. Её пугал Телец своим могучим топором, Локки своей силой и мощью, Овен с её страшной судьбой, но почему-то Люси всё равно было грустно. Ведь она ни с одним из них так толком и не подружилась. Когда на горизонте загорелась последняя вспышка заката, Люси отчаянно и смело шагнула вперёд, полностью погружаясь в вязкую атмосферу. Воздух будто бы выбило из лёгких. Блондинка ощутила боль в рёбрах и то, как её вывернуло наизнанку от искаженного пространства. На каменную плиту, усыпанную узорами созвездий, Люси упала с громким стуком и лязгом ключей.       Она не слышала возни вокруг. Весь диапазон её чувств сузился до одного страха удушливости: плотный вакуум сковал её лёгкие. Огонь обжигал тело, сбивая разум с толку, не давая сориентироваться и восстановить работу мозга. Девушку спас Грей, ударив её по спине с размаху, будто бы раскрывая лёгкие. Блондинка жадно вздохнула, ощущая скрипучую сухость в глотке.       — Твоя человеческая форма слишком слаба, мой старый добрый друг, — потусторонний голос громогласно ударил по ушам новоприбывших. Казалось, будто он везде, и его эхо отражалось в пространстве. В мгновение ока над гостями поднялся столб золотой пыли, сквозь который вырисовывался образ Короля. Могущественнейший дух, один из десяти Священных Титанов, создатель вселенной и хранитель мира, где обитают его друзья созвездий. На мощной броне из металла, сплавленного с помощью ядра синей звезды, остались крупицы сияющей пыли. Широкое вольное лицо скрылось под скандинавским шлемом и седыми длинными усами. Король гордо возвышался над всеми, закрывая своими широкими плечами большую часть звёздного пространства. Его тёмный плащ был соткан словно из ночного неба, с внутренней стороны которого сияли звёзды. Люси стыдливо вскрикнула и запахнула кофту, вставая на ноги с помощью услужливого Дреера. По мере того, как долго она смотрела на окружающий её Мир Звёздных Духов, её глаза расширялись. В ней заискрилась та детская, слезливая радость. Она вспоминала и точно осознала.       Это её дом.       Здесь не было неба, земли, солнца или луны. Всё вокруг излучало слишком знакомую и родную магию для девчонки. Тёмное покрыло пространства переливалось оттенками ночного неба, что красовалось каждую ночь над Академией. Вокруг мерцала звёздная пыль, над головами пролетали кометы с белыми и золотым хвостами. Вокруг были настоящие планеты, где виднелись звёздные духи разных мастей и вида. Люси забыла о своих Богах, отходя дальше от них, и подходя ближе к зодиакальному кругу. В её памяти уже чётко вырисовался момент её жизни, когда в детстве перед ней предстали они — слуги заклинателей. Она видела их, таких же гордых, возвышенных по уровню силы и жизни, мощных и сильных. Все они выглядели по-особенному ново и одновременно так знакомо, будто почти не изменились. Блондинка несмело остановилась около духов, рассматривая каждого из них.       — Для чего ты пожаловал, мой старый друг? — Люси вздрогнула от голоса Короля, подняв на него свой взор. Действительно, она забылась в этом мире, в обрывках старых воспоминаний.       — Я здесь, чтобы вернуть Вам ключи звёздных духов и спросить Вас о моём прошлом, — у неё уже не было сомнений, что раз она бессмертна, то её прошлое начинается именно с этого места. Плита, на которой стояла Люси, поднялась до уровня лица Титана. Его глаза были будто пусты, в них отражались блики звёзд и комет. Девушка чувствовала эту волнующую дрожь, пробегающую по позвоночнику, и комок необузданного незнакомого доселе чувства в горле. Она хотела многое сказать, спросить, рассмеяться и залиться слезами. Её чувства слились в один клубок оголённых нервов, не давая ей открыть рот и выплеснуть всё, что творилось в её душе. Титан смотрел на маленькую смертную девчушку перед собой, которая мелко дрожала, и пытался понять: как давно он не видел её. Ведь эти хитрые Сердоболии скрыли не только её магию, но и стёрли все хвосты, которые могли привести любого из Олимпа к ней.       — Прежде, чем ты вернёшь мне ключи и артефакты Льва, ты должна пройти к ней. Она с твоего первого дня на Олимпе ждёт тебя у себя, — Люси слышала его будто через глухую пробку. Спектр восприятия внешнего мира обострился, и она действительно начала осознавать, что это её стёртые воспоминания. Плитка, на которой она стоит, начала движение к югу, к открытой площадке, окруженной колоннами, находящейся дальше планет. Чем ближе она подлетала, тем яснее виднелся силуэт знатного трона и светлого силуэта на нём.       — Добрый вечер, Люси, — этот потусторонний голос с нотками детского звона она уже слышала в своём сне в ночь перед отправлением в Тартарос. Именно эта девица передала ей тот мешок с крестом для обмена с Шакалом. — Я ждала встречи с тобой и рада видеть тебя здесь, — длинные белокурые кудри плавным водопадом следовали вслед за девушкой с пустым темно-изумрудным взглядом и манящей улыбкой.       — Это же Вы были в моём сне…       — Да, рада, что ты помнишь меня. Однако я была в твоей жизни ещё задолго до твоего прибытия на Олимп. Меня зовут Мавис Вермилион, я одна из Десяти Святых Титанов, — Люси соскочила с плитки на пол платформы и преклонила голову пред девушкой. — Не стоит, дорогая. С нашей последней личной встречи прошло более пятнадцати лет. Всё это время я ждала тебя, чтобы наконец открыть тебе твоё происхождение и память, — девушка с лебединым изяществом соскользнула с трона, откинув прядь платиновых волос за плечо. Струящаяся ткань переливалась в плавном шлейфе, пока Мавис босыми ногами шла к Люси. Блондинка пыталась выдержать всё своё спокойствие и умиротворение на лице, не давая себе лишний раз вздохнуть. Вся эта ситуация пугала её, будоражила нервы, пуская дрожь в кончики пальцев. Мавис совсем неожиданно появилась за спиной смертной, прикрыв её глаза своей тонкой ладонью. Легкий свет пробился сквозь темень закрытых век, но после он резко стал обжигающим, слепящим, заставляя Люси опасливо вскрикнуть.       Глаза нещадно жгло, в ушах стоял звенящий гул, дезориентируя Люси. Всё закончилось также быстро, как и началось, и когда она открыла глаза, то не видела абсолютно ничего.       — Даже не имея памяти о своём прошлом, ты довольно не глупа для смертной и догадываешься о своей принадлежности, — голос Мавис исходил словно из сознания девушки, вытесняя оттуда её собственные мысли. Люси не могла ничего сказать или сообразить, ей оставалось лишь чувствовать себя марионеткой в руках опытного кукловода.       — Давным-давно, когда все Боги, кого ты знаешь, проживали лишь начало первого века, один из Титанов вышел на тропу войны против нас всех, имея свои намерения на мир смертных. Он был одним из сильнейших из нашего круга, воинственным, могучим. Многие боялись, опасаясь его гнева и наказания. Наша политика правления его не устраивала, и когда он достиг пика своей силы и имел под крылом армию Тартароса, то пошёл войной на Олимп, — вокруг Люси произошёл взрыв, отражая реальность прошлого, показывая ранний Олимп и его жителей. Безоблачное лазурное небо затянуло дымом в мгновение ока из-за горизонта, будто сама тьма, двигалась армия низших существ Ада. Люси испуганно вскрикнула, когда прямо на неё полетел один из горящих снарядов, взрывающим землю, разбрасывая её куски вокруг. — Его армия питалась страхом, болью, отчаянием — всем тем, что сеяла эта война на землях Олимпа. Хоть против него и выступали многочисленные армии доблестных воинов, благодаря тьме ему получалось удерживать силы наравне, — сквозь девушку проносились ужасные существа, полулюди, полутвари. От одного лишь их крика, граничащего с визгом, бросало в дрожь. Лязг оружия и крики раненных оглушали Люси, которая с ужасом смотрела на сотни бойцов, защищающих Олимп своими жизнями. — Тогда единственным спасением было пробуждение всех остальных девяти Титанов, что Боги и сделали, — напротив Люси вырисовывались поистине великие Титаны: её Король, Мавис, Зереф, про которого ей рассказывал Роуг. Не смотря на то, что всё вокруг было проекцией, девушка могла ощутить их мощь, силу, величие.       — Нам удалось уничтожить армию Акнологии, подчинить Тартарос, заковав их в кандалы. Однако его главным оружием было особое заклинание, требующее жертву на исполнение и жертву на отражение. Он был настолько помешанным на своей идеологии, что отдал в жертву себя. Заклинание сработало, — Люси видела, как луч пробил дымчатые низкие облака, наполненные пылью, гарью и копотью. Она буквально ощущала, какая разрушительная сила исходила от луча, который набирал обороты. — Жертва на отражение этой атаки нашлась неожиданно стремительно.       — Этой жертвой стала ты…       Дыхание спёрло, воздух камнем остался в лёгких, заставляя Люси упасть на колени от тяжести. Девушка с придыханием повернула голову напротив луча.       — Тогда жертвой стала твоя сила, твоя мощь. Люси, ты дочь одного из святых Титанов — Короля Звёздных Духов. Тогда тебе было пятнадцать лет от роду, твоя сила заклинателя была тем необходимым противостоянием атаки Акнологии. Это было не твоё решение, и не решение твоего настоящего отца, сила звёзд сама вызвала к тебе. Единственное, что мы успели тогда сделать — это запечатать тебя в петлю времени, где ты пробыла множество веков. Мы не знали, когда ты очнёшься, жива ли ты и сможешь ли продолжить жить без нашего поддержания жизни в тебе. Спустя долгое время, когда на земле наши отряды обнаружили спасшуюся семью Сердоболиев, Король сам принял решение. Мы сломали петлю, возродив тебя в трёхлетнего ребёнка на земле пятнадцать лет назад, — всё вокруг будто замедлилось, затихло. Люси с замиранием сердца следила, как её тело само возвысилось над полем боя, создавая отражающую атаку. Свет, исходящий от неё, слепил, но дарил то необходимое чувство безопасности для жителей Олимпа.       Всё вокруг внезапно померкло и исчезло, оставляя Люси в темноте и глуши. Голос Мавис исчез из сознания девушки, даря оглушающую тишину.       — Этого не может быть, — в душе стояла неопределённость, граничащая с пустотой. Люси с самого первого дня в Академии испытывала неизвестное чувство, которое будоражило всё её естество, но не придавала этому значения. После прибытия на Олимп она совсем запуталась и направилась к одному из Святых Титанов для разгадки всего клубка секретов, в который её затянул Макаров. Люси надеялась, что после того, как ей откроется вся правда, она почувствует долгожданное облегчение на душе и сможет гордо расправить плечи, но всё оказалось не так. В ней поселилась растерянность.       — У Лейлы и Джудо два ребёнка. Старший сын Стинг и младшая дочь Анна, которая погибла в то сражение. Во избежание повторения трагедии, они спустились на землю, сохранив своё бессмертие. Им пришлось стереть память Стингу об Анне, пока их не нашли отряды гильдии. Им разрешили остаться на земле, только с условием, что вырастят тебя, как смертную. Богам не удавалось вернуть тебя в твоём истинном обличии без последствий, поэтому Король переродил тебя в тело смертного. Лейла и Джудо воспитали тебя, приняв как своего ребёнка. Однако твои силы мы не могли оставить без контроля, поэтому всё это время твою память запечатывал я, — как только темень спала, Люси увидела напротив себя Руфуса, одетого в этот странный красный фрак со шляпой. Она не узнавала в мужчине напротив своего старшего брата. У этого Руфуса взгляд леденящий, хитрый, в то время как у её брата тёплый.       — Что же с тобой, Люси? Ты ведь так хотела узнать правду, — мужчина слегка склонил голову вбок, наблюдая за растерянностью девушки напротив. Люси глубоко вздохнула, пытаясь успокоить свои нервы, и схватилась за горячую подвеску на шее. — Это твой оберег. Как только ты перешагнёшь свой порок, тебе вернётся вся твоя сила и память. Однако до этого времени, тебе предстоит сделать ещё много работы. Завтра вы возвращаетесь в Академию, все Боги, которым ты помогла, останутся на Олимпе.

***

      — Ты ведь с самого начала знал, что она не обычная смертная? — впервые за долгое время Грей говорил спокойно, без злости и ехидства. После ссоры со своей невестой, парень нарывался каждым своим словом на драку, но не в этот раз. Он будто бы чувствовал в Дреере то спокойствие, которое ему сейчас необходимо. Лексус проигнорировал вопрос о своей избраннице, решив перевести внимание на самого Грея.       — Зачем ты назначил свадьбу с Дождией, если вы постоянно ругаетесь. Ты выглядишь как мальчишка, который не может принять собственный выбор и защитить свою невесту. Вчера вечером я видел её в объятиях Леона, пока ты в очередной раз дрался в Драгнилом. Смотри, как бы ты не пожалел о том, что можешь потерять, — хоть Лексус и был отчуждённым от общества Богов, и многие его принимали за психопата, это было далеко не так. Лишь немногие знали о его мудрости и спокойствие. Грей не входил в этот узкий круг и принял слова Дреера близко к сердцу.       — Не думал, что услышу это от Бога, который чуть не погубил Олимп, передав свою силу смертной девчонке, — абсолютно каждый знал о том, кто виноват в той трагедии и абсолютно каждый желал упрекнуть Дреера этим. Грей не хотел обидеть его, но гордость и обида взяли вверх над разумом, развязав язык. Лексус бы ответил ему, но в его объятия резко кинулась расстроенная Люси, которая буквально соскочила с плитки.       — Просто не спрашивай, — после этой фразы Лексус мгновенно остыл, прижимая девушку к себе, давая ей закрыться от чужих взглядов.       Грей смотрел на них со стороны и видел в этой паре гармонию. Пусть они и были совершенно разными, громкими и разбитыми по-своему, но они вместе. Когда Люси посмотрела на Дреера своим блестящим потерянным взглядом, то Грей буквально увидел образ расстроенной Дождии. В последней их ссоре виноват был только он, а она молча ушла.       — Иди к ней.       Ультрамарин в серьгах Бога выгорел.