Олимпийское солнце

      « — Шаг в сторону, Гажил»       Прошло немало веков с тех пор, как он потерял девочку с ангельской улыбкой, в которую влюбился ещё мальчишкой.       Когда ему пришлось отпустить ту память, те воспоминания и нежные чувства к девочке, на его пути встало множество препятствий. Никто не хотел принимать в свой круг общения диковатого, грубого парня с вызывающим пирсингом и хамоватым жаргоном. Годы шли, он мужал в гордом одиночестве, коротая вечера на улицах Магнолии с баночками рома. Будучи на пороге пика своей силы, он струсил и не желал вливаться в круг новых Богов, где его ждала только девочка с ангельской улыбкой. Гажил пропустил совещание Титанов, проходящее раз в столетие, не появился на посвящении в круг новых Богов, пропал в преддверии официальной церемонии, где их круг благословили бы Титаны. Никто не хотел его искать, мириться с его характером и уж тем более помогать ему справится с горем потери. Весь Олимп содрогнулся в той ожесточенной битве, многие понесли потери и эти же многие радовались, что не им выпала участь стать щитом Олимпа в самый последний момент.       Лишь Гажил бродил на границе миров, смотрел на звёзды в мире людей и трепетно хранил последние размытые воспоминания о девочке с ангельской улыбкой. Сам Металликана не раз пытался вразумить неотёсанного Бога, который хотел отказаться от всего лишь, из-за потери маленькой девчонки. Никто не мог совладать с ним.       На церемонии он так и не появился, но оковы Бога всё равно на него упали, и ему пришлось смириться со своей участью. Он действовал издалека, не сидел в гильдии Магнолии, не появлялся на Олимпе, всего лишь сидел на облаках над смертными и с тоской и смертельной скукой наблюдал за земными существами. Шли века, он всё также сидел на облаках и коротал вечера, вглядываясь в созвездия.       День за днём он наблюдал за скоротечностью жизни смертных. Порой он примечал человека, не успевал моргнуть, а вот уже кучка смертных стоит у надгробья, а душа пролетала мимо него в мир Роуга. Гажилу казалось это безумием, порой он думал, что сходил с ума и в особо тяжкие моменты человеческих жизней спускался на землю. Он пытался понять их, куда они так спешат, почему так рыдают из-за всяких пустяков. Гажил пытался стать человеком.       « — Шаг в сторону, Бог»       Ему уже перевалило за десять веков, когда он случайно встретил бессмертную на улицах очередного шумного и безумно суматошного города. Нимфа пыталась спасти земного творца-гения, не давая ему спрыгнуть с моста. Мелкая девчонка с кучерявыми синими волосами очаровала самоубийцу и утащила прочь с улиц. Гажил лишь вернулся на свои облака и с легким интересом наблюдал за ней. Она казалась такой назойливой и шумной, лезла во всякие дыры и спасала творцов. В один из таких дней её поймали рыцари Олимпа, и тогда Гажил впервые вспомнил, что он Бог и воспользовался своей властью. Он обрёл ложный покой в объятиях назойливой нимфы, иногда вспоминая девочку с ангельской улыбкой.       — Эм, Гажил, — Люси слегка неловко заикнулась и отряпнула от друга, который, казалось, не хотел её отпускать. Девушка с некой осознанностью во взгляде выглядела совершенно по-другому, будто обрела смысл своего существования. Она прытко вскочила с кровати и открыла дверь, за которой стоял Дреер и кинулась в его объятия.       Гажил наблюдал, как повзрослевшую девочку с ангельской улыбкой целовал Лексус — её возлюбленный. И она выгладила такой счастливой, что ему никак не хотелось рушить её счастье и рассказывать, что в детстве они были влюблёнными подростками.       Гажил покорно покинул комнату подруги, оставляя её наедине с Дреером.       — Что это с твоим верным псом? Не покормила и не приласкала? — мужчина с непониманием посмотрел на Люси и плюхнулся в кресло. — У меня для тебя есть новость, — Лексус с щекочущим чувством удовольствия заметил, как Люси спокойно отреагировала на его похлопывание по коленям и села на них, без особого стеснения. Он чувствовал, что в ней что-то изменилось, взгляд сиял, улыбка была более чувственной, и сама она стала более спокойной после прибытия в Академию.       — Ко мне частично вернулась память, я теперь знаю своё настоящее имя, — Люси опёрлась о плечо Лексуса, заглядывая прямо в его небесные глаза. Казалось, что всё вокруг стало ярче и живее с того момента, как она назвала своё имя. Блондинка буквально выпалила эту новость своему Богу, вызвав у того добрую ухмылку.       — Я знаю. В тот момент, как ты произнесла своё имя, проекция неба Олимпа, хранящаяся здесь, вернулась в движение спустя множество веков. Фактически, ты возродила эту древнюю магию, — Лексус был на встрече с Макаровым, в его кабинете, когда буквально всё здание сотряслось из-за движения в зале проекции. Все почувствовали эту силу и мощь, исходящую оттуда, но никто не сможет туда зайти без приглашения проводника между миром Олимпа и миром Звёздных Духов. Поэтому Лексус тут же метнулся к Люси, надеясь, что ничего сокрушительного для её человеческой оболочки не произошло. Сейчас же он заправил локон золотых волос за ухо девушки и примкнул к её губам. В последнее время их отношения улеглись в спокойное русло и протекали как никогда хорошо. Девушка не шарахалась, не ругалась и не истерила, как было первое время. Она сама шла на контакт и уже не скрывала своих чувств к нему, но всё ещё не произнесла вслух три слова.       Прижав девушку к себе за талию, Дреер углубил поцелуй, лишь изредка давая ей передохнуть. Своими тонкими пальцами она зарывалась в волосы мужчины, позволяя его рукам заползти под её легкую блузку. Медленно его поцелуи переходили к шее, на которой всё ещё висел горячий ключ, оставляя Люси в человеческой оболочке.       — Люси, — он заставил её открыть горящий бликами взгляд и посмотреть на себя. Она выглядела слишком открыто и дразняще, маня его своей раскрепощённостью. — Я люблю тебя, — не сдержавшись, он вновь припал к её мягким губам в мокром поцелуе.

***

      С самого утра в комнату Люси ворвалась Летунья с посланием от Макарова. Поэтому с самого утра Люси была застата врасплох, когда она только вышла из душа с Лексусом в одном халате. По её горящим щекам и многозначительным следам на ключицах Летунья всё поняла, поэтому просто оставила послание и ушла к своей жрице. Люси от стыда приняла маковый цвет и при попытке Лексуса заговорить с ней, кинула в него подушкой, валяющейся на столе. От его раскатистого медового смеха, она лишь ругнулась и недовольно ушла к кухонному уголку. Пока она пыталась справиться со своим стыдом, Дреер развернул конверт и уселся за барную стойку.       — Дед приглашает тебя в зал с проекцией неба Олимпа. Там будут все Боги, которые всё ещё находятся в Академии, — Дреер знал, что Макаров не просто приглашает туда Люси, а пытается сам войти внутрь. Ведь в последний раз живую проекцию видели лишь предки в молодости, никто из нынешнего поколения там не был. — Должен тебя предупредить, что попасть туда можешь только ты. А вот остальные лишь по твоему прямому приглашению, иначе нас убьёт сила звёзд, поэтому дед будет сегодня максимально обходительным. Фактически это твой храм, твоё убежище, — он не мог не предупредить Люси. Ведь это не честно, если Макаров будет пользоваться её запечатанной памятью.       Поэтому спустя время, Люси уже шла с Богом под руку к залу, который находится под крышей Академии. Академия была пустой, заброшенной и одинокой без проекций студентов, раздражительных Богов и без всей этой суеты, которая была здесь до поездки в Магнолию. Люси чувствовала, что она уже на финишной прямой своего пути и скоро ей придётся расстаться с этим местом, комнатой в общежитии и решать, что будет в пугающем будущем. Она не знала, что будет её ждать на конце пути и что ей придётся выбирать между двух миров. Но больше этого её пугали два Бога — Лексус и Гажил. Первый абсолютно точно переборол свой порок с непонимаем человечества, а вот Гажил был загадкой до сих пор.       — Доброе утро, — Жерар будто бы был более лоялен и спокоен, нежели обычно, к появлению Люси. Обычно от него исходила ужасающая аура злости по отношению к блондинке. Макаров лишь на мгновение задержал свой взгляд на сцепленных руках своего внука и Люси. Гилдартса как будто тут и не существовало, от чего даже стало грустно. Первое время он даже пытался её защищать от бешеных Богов и от натиска Макарова, а сейчас Люси будто потеряла отеческую заботу.       — С собой я приглашаю лишь своих подчинённых Богов, — она почти почувствовала укор Макарова и ухмылку своих Богов. Люси не хотела приближаться к такому опасному Богу, как Макаров, поэтому старательно избегала его на протяжении всех каникул в Магнолии. Подступая к винтажным высоким дверям, за которыми кроется ужасающая сила, Люси ухватилась за ручки. Глубоко вздохнув, она толкнула их внутрь, погружаясь в вязкую тьму вместе с Лексусом, Жераром и Гажилом. Ключ на шее девушки сверкнул огнём и вокруг них образовался ослепляющий смерч света, который разросся во всю комнату. Боги прикрыли Люси спинами, помогая ей не задохнуться от всего происходящего вокруг. Люси в отчаянии схватилась за свою подвеску и почти со злостью пыталась сорвать её.       «Да мы же все здесь люди, все могут умереть. Нельзя…»       — Я же заклинатель, так подчинись мне, — небывалая уверенность, смешанная со злостью, придали ей сил. Камни на ключе обесцветились, ломая печать на силе Люси, отчего безделушка с легкостью поддалась ей и порвалась. Смерч сузился до тела Люси и в мгновение успокоился, отражаясь от стен. Вокруг девушки образовалась золотая пыль. Черное одеяние идеально село на её тело. Золотые волосы рассыпались ореолом за спиной, тёмная ситцевая юбка развивалась плавным шлейфом вокруг её ног, на руках блестели золотые латы с отражением всех знаков зодиака.       Проекция неба послушно предстала пред проводником двух миров. Люси с полностью осознанным взглядом смотрела вверх, на созвездия, зависнув в воздухе, отражая всё небо в своих тёмных очах. Девушка на мгновение будто застыла вновь во времени, что у Гажила будто сердце остановилось, но в следующее мгновение она проронила хрустальную слезу.       — Гажил, — еле слышимо выдохнула Люси, направив мокрый взгляд на своего друга детства. Девушка невесомо плыла в воздухе, оставляя после себя лишь шлейф силы и остатки золотой пыли.       — Поздравляю, Лексус, теперь она точно не смертная, — голос Жерара прервал зрительный контакт Люси с Гажилом. Девушка обернулась назад, застав момент, когда Лексус ударил Жерара в живот. От слов последнего она застыла на мгновение и начала складывать мелкие кусочки пазла в голове. — Ты же так боялся, что она всё же смертная и заклинание могло ошибиться, — от следующего удара в лицо, из носа Жерара пошла тонкая струйка крови по молочной коже к подбородку.       — Ты знал? — по отчаянному взгляду Лексуса, она всё поняла. Даже здесь ложь вокруг её жизни не заканчивалась. — Значит, поэтому с тебя не спали оковы.       — Люси…       — Молчи, — она лишь махнула рукой, а его отшибло ударной волной, но он устоял на ногах.       — Уже развлекаешься со своей силой? — от вопроса Жерара стало ещё более не по себе.       — Я хотя бы не боюсь и не скрываюсь в коконе. Думаешь, сможешь и дальше проживать свой век, отвергая все чувства, кроме любви к своей ведьме? Тогда я тебя расстрою и даже могу поспособствовать твоей скорейшей кончине в теле человека, — от злости у Люси развязался язык. Сила, бегущая по венам, смешанная с кровью, придавала небывалой уверенности и мощи. Люси приняла свой страх, приняла то, что она заклинатель. Её печать спала спустя столько лет, позволив ей вновь окунуться в давно забытый мир в новом обличии. Небо Олимпа, проекция которого окружала их, начала пульсировать перламутровыми цветами, показывая напряжённость проводника миров. На плечо девушки упала рука Гажила, единственного, кто устоял около неё.       — Люси, успокойся, — от слов Гажила пламя внутри девушки распалилось куда хлеще. Бог, в которого она верила и влюбилась до беспамятства, лгал ей в лицо. Друг оказался не меньшим лгуном и побоялся рассказать ей о событиях, связывающих их еще с того момента, как они были подростками. Она даже не знала к кому обратиться и куда идти плакаться, ведь теперь она обрела силу и никто жалеть её не собирается.       — Погоди, — её осенило. — Так вы все знали, что я не смертная. Абсолютно все…       Гажил, Лексус, Роуг, все остальные её подручные Боги. Кана, её лучшая соседка за всю жизнь и добрейшая подруга. Макаров с Гилдартсом и даже Полюшка. Никого вокруг неё не осталось, ведь даже её семья, ради которой она тут боролась, оказалась и вовсе не её семьёй. Люси ступила на пол босыми ногами, ощущая холод не только ступнями, но и боль от лжи внутри себя.       — Тебе некуда идти, ведь все тебя предали, не так ли? — Жерар наступал с новой порцией злости на девушку, но камень на его ожерелье наполовину поблек.       — Эльза не всегда будет с тобой, однажды ей надоест общество узколобого труса, который никак не решается вновь вкусить весь диапазон чувств, доступных ему. Когда она от тебя уйдёт, у тебя не останется ничего, тогда ты поймёшь меня. Вот только тогда я приду к тебе, и буду сыпать соль на раны, — её слова резали воздух, будто лезвия, и пощечинами служили для Жерара, который задохнулся от накатившей растерянности. Его ожерелье спало с глухим звоном, теряясь в темноте пола.       Под оклики двух Богов, Люси пропала в пространстве.