Олимпийское солнце

      — Ну, кто тянул тебя за язык?! — Лексус был готов рвать и метать молнии, даже имея обычную человеческую оболочку. Он нагнетал ужас без своего обычного вида и искр молний в волосах, отчего Жерар на секунду оступился и струсил. Каждый из них помнил, как хладнокровно Лексус убил свою жену, когда Титаны вернули ей человеческий облик, и отправил её душу в ад. Столько лет взаимной любви, от которой его глаза становились добрее, стали прахом. Это послужило началом слухам о нём, как о жестоком, грубом, беспринципном Боге.       — Я лишь натолкнул её на правду. Разве ты уже забыл, что отношения строятся на доверии? Тебе потребовалось немало человеческих лет, чтобы выстроить доверие со своей первой женой. Но в этот раз ты с самого начала подвергнул всё к краху. Помнишь?       «— Какого чёрта, дед? Эта девица дочь Титана, она не сможет выполнить то, что ты от неё потребуешь, — гнев Дреера читался по его стальному взгляду, вздутым венам и исходящей от него мощью. Он, Жерар и Локки стояли в одном зале с Макаровым и наблюдали через портал за спящей блондинкой, которой не повезло очутиться на мраморном полу в восточном крыле Академии.       — Заклятие само её выбрало, я не могу влиять на него. Видимо, дочь Титана достойнейшая из людей, — Макаров задумчиво потирал подбородок, восседая на троне. Бог никак не мог ожидать, что такое вообще возможно. — Вам придётся хранить это в тайне, иначе её человеческая оболочка может не выдержать, и она умрёт. Присматривайте за ней и ни в коем случае, не рассказывайте ей о том, что она заклинатель.       Именно в тот момент, Лексус выбрал для себя ту манеру хамского, нахального поведения, чтобы отвести все догадки и не прошеные мысли смертной в другую сторону — в злость к нему. Однако он и не догадывался, что спустя месяцы знакомства, он сам пожелает ей всё рассказать, но сковывать его будет уже не клятва, а страх за жизнь Люси»       — Только слепой не видел то, как вы смотрите друг на друга. Ты мог не сближаться с ней до конца, но ты решил иначе. Именно поэтому ты всё ещё в теле смертного, а она исчезла прямо у тебя под носом, — Жерар ощутил прилив сил после снятия своего амулета. Подзабытое чувство наполненности, уверенности в себе, своих силах и бурлящая от магии кровь в венах наполняли Жерара эйфорией. Он бы мог с лёгкостью сейчас одолеть Лексуса, но взглянув на Дреера, понял, что ему всё равно не победить. В одном лишь взгляде Лексуса таилось могущество, передавшееся ему по крови.       — Если бы ты умел держать язык за зубами, как тебе было приказано с самого начала, то ничего этого бы не произошло. Ты доволен, что теперь ни я, ни дед, никто из нас не знает, куда она пропала? — леденящий душу холод от стального голоса Дреера забирался под кожу, вызывая холодный пот. Мужчина с тихой злостью обратил внимание на притихшего Гажила, который в свою очередь оглядывал весь зал. — Почему она произнесла твоё имя, когда к ней вернулась вся память?       — Потому что в детстве мы были связаны, но к ней наши воспоминания не вернулись в первый раз. Я столько веков её искал и верил, что однажды встречу её вновь, но теперь из-за вас она вновь ускользнула, — Бог буквально метался между состоянием злобы и растерянности. Блестящий пирсинг на ухе стал сверкать, его сила начала вырываться из него, обходя грань возможностей амулета. В какой-то момент, когда зло в Боге победило, его амулет взорвался, откидывая Лексуса с Жераром на другой конец зала. От ударной волны колонны задрожали, трещины паутинами поползли по потолку и полу. Налитый кровью взгляд мог напугать многих, но не Бога войны и Бога молний. Истинная форма Бога позволила Гажилу пробить колонны и покинуть Академию до того, как в зал ворвался Макаров.

***

      Гилдартс знал, что рано или поздно эта девчонка принесёт беду на земли Олимпа и посеет раздор в кругах Богов. Он знал и то, что девчонка почти с ума сходила, пока пыталась разузнать всю правду о себе и своём происхождении. Он не смог растить собственную дочь, поэтому следил за местными детьми Олимпа и видел, как взрослеют на его глазах Гажил и белокурая девчонка. За ними было весело наблюдать. Блондинка вечно попадала в неприятности и заботилась в первую очередь не о себе, а о ключах, которые висели на её поясе. Гажил же был тем, кто помогал выбираться девчонке из разных ситуаций и смотрел на неё сквозь пелену детской влюблённости. Было немудрено, что он начнёт испытывать любовь к единственной, кто смог принять его и подружиться. Вот только в глазах Гилдартса и остальных это была не любовь, а одержимость. Мальчишка итак был закрытым, а после появления Люси в его жизни, и вовсе перестал выходить с кем-либо на контакт, кроме неё. Так случалось, что человеческие проблемы бывали и у Богов, поэтому он знал, что Люси станет камнем, который сломает хрупкую связь между Богами.       Когда она вошла в зал к обречённым Богам вместе с Макаровым, ему сначала показалось, будто он увидел мираж прошлого. Те же белокурые волосы, та же летучая походка и осанка и звонкий голос, вот только её взгляд был глухим. Её вырвали из собственной жизни, даря ту, что она ни за что бы не выбрала. Гилдартс видел, как Гажил растерялся и не мог вымолвить и слова. Ещё он увидел интерес в глазах внука Макарова, пусть и совсем лишь мимолётную искру, но уже тогда он понимал, что Люси порвёт связь между этими Богами.       Его опасения подтвердились, и он ощутил, как амулет Гажила сломался, но не своим естественным образом. Ему было достаточно пары мгновений, чтобы оказаться на поляне, куда вылетел потерявший контроль Бог. Ещё через пару мгновений, он прижал Гажила к земле, буквально сделав из него ядро и пробив землю. Для него это было сущим пустяком, ведь он слыл в Олимпе как один из сильнейших и жестоких.       — Ну, привет, малец, — стряхнув с плеч слой земной пыли, Гилдартс с предвкушением смотрел, как Гажил вставал на дрожащих ногах. Было в нём нечто пугающее, взгляд будто потемнел, становясь кровавым. Он может натворить немалые глупости, ведь его сила нестабильна, не смотря на то, что амулет перестал сковывать его Божественную сущность.       — Отстань, я должен найти Люси, — пусть его и знатно потрепало от одного лишь удара Гилдартса, но каждый его шаг отзывался стойкостью и силой. Вздохнув полной грудью, он бросился ва-банк, используя одну из сильнейших своих атак. Чёрный смерч из острых металлических осколков ударил прямо по незащищённому Гилдартсу, прорывая землю на несколько десятков метров. Часть леса пострадала и стояла, будто после бедствия, в то время, как противник Гажила даже не шелохнулся.       — Ты испоганил мой любимый плащ, вот это ты зря, — кожаный тяжёлый плащ, вечно висевший на широких плечах Бога, остался лишь ободранной тряпкой. Золотые глаза Бога засияли, казалось, само пространство преклоняется пред его мощью. Рыжие волнистые волосы развевались вовсе не от ветра, как и подолы распахнутой рубашки. Несколько царапин на открытых предплечьях затягивались, не оставляя на загорелой коже шрамов. — Что ты сделаешь, найдя девчонку? Запрёшь у себя? Убьёшь? — от слов Гилдартса Гажил оскалился, покрываясь металлической оболочкой. В глазах давно пропали радужки. Каждый его шаг отзывался звоном и тяжестью стали, но нападать он не спешил.       — Я хочу её найти, — разделяя каждое слово паузой, Гажил начинал скапливать в руках силу для атаки на почти скучающего Гилдартса. — Уйди, старик, ты не знаешь, куда вмешиваешься.       — Сейчас ты её только напугаешь, чёрт бешеный, — ему было достаточно лениво махнуть рукой, чтобы откинуть атаку Гажила в сторону. Взрыв сотряс землю, дрожащая порода камнями разлетелась. — Пойми, что это ты помнишь всё, потому что ты жил с этим. Ей не просто стёрли память, для неё время обернули вспять. У неё не было и нет чувств к тебе, даже после возвращения памяти. Она не проживала это, — Гилдартс щелкнул пальцами, заставив землю под Гажилом разъехаться. Бог упал точно в узкую пропасть по самые плечи. Его это задержит лишь на несколько секунд, но хотя бы сдержит яростный удар, который казался ещё мощнее, из-за слов Гилдартса.       — Она всё равно моя, — Бог, казалось, обезумил. Он резко оказался за спиной Гилдартса. — Дреер ей только пользуется, чтобы скинуть свой амулет. Однажды я её уже потерял, второй раз я этого не допущу, — Гажил её уже не любил, хоть и не осознавал этого. Ему хотелось вернуть свою подругу детства, к которой у него была, есть и будет нерушимая связь. Пусть он ещё и не дошёл до этого, но при их встрече, он просто захочет наконец-то коснуться той девчонки с белокурыми волосами и солнечной улыбкой. Гажил выпустил очередной металлический смерч, но со спины Гилдартса закрыл Роуг.       — Небо Олимпа неспокойно, — спокойствию царя мертвых можно было позавидовать. Пульсирующие перламутровые вспышки взрывающихся звёзд покрывали небосвод. Причиной всего этого был раздор в силе проводника между мирами. — Нам нужно сначала найти её, а после будете решать свои споры, — Роуг остудил накалившуюся ситуацию между Богами. Вот только он не успел проследить за Гажилом, как тот уже исчез. На территорию Академии начали прибывать другие. Все они собираются здесь лишь потому, что Люси стала их связующим, и сейчас она нуждалась в помощи, как когда-то они.       Сквозь портал девушка оказалась в мире Звёздных Духов, на платформе, где ей когда-то правду открыла Мавис. Люси было обидно от лжи, в которой она оказалась, и даже Лексус не открыл ей правды. Девушка не могла контролировать бурю в своей душе, из-за чего пространство становилось напряжённым, дрожащим. Лишь Мавис сидела на своём троне, подперев рукой подбородок и с лёгким интересом наблюдала за своей знакомой.       — Это я подстроила всё, — голос Мавис был звонким, а фраза будто резанула остриём по воздуху. Её заинтересованно искрящийся взгляд зажёг в душе Люси искру злости на Титана. Блондинка почти светилась от силы исходящей от неё, духи как по приказу появились вокруг платформы, наблюдая со стороны. Люси сейчас было абсолютно не до своих старых друзей, всё её внимание было приковано к Титану.       — Твой отец очень не хотел тебя терять, да и нам бы пришлось ждать гораздо дольше рождение нового заклинателя, поэтому мы пришли к вынужденным мерам, обернув твоё время вспять, — откинувшись на спинку своего трона, Мавис говорила буднично, словно это было обычным делом. — Но когда я возродила тебя на земле, то знала, что лучше тебя никто не справится с заданием человека, которому придётся иметь дело с неотёсанными Богами. Каждый твой день, события и решения были заложены мной, чтобы заклинание выбрало тебя, как представителя людей. Это я уговорила Сердоболиев принять тебя в семью, дав тебе воспитание обычного смертного. Я знаю Лейлу и Джуда, поэтому я догадывалась, что ты вырастешь такой умиротворённой, спокойной и закрытой для чужих. Поэтому мне нужно было следить за тобой с расстояния ближнего, и я отправила к тебе Ангела и Юкино. Когда ты, наконец, попала в Академию, мне пришлось ждать, когда ты придёшь ко мне, — Мавис знала эту девчонку с самого рождения и даже была её крёстной, поэтому желала поскорее вновь встретиться с повзрослевшей Люси. Ей было тяжело сдерживаться и не придти в Академию. Люси на мгновение даже успокоилась, разжимая кулаки. Если за ней присматривала сам Титан, то, возможно, не вся её жизнь окутана грязной ложью.       — Почему они мне врали? Это тоже вы подстроили? — Люси резко поменялась в лице. Острые тени сделали её взрослее, взгляд стал насыщенно коньячным и был направлен прямо на Мавис.       — Нет, это была вынужденная мера. Если бы тебе сразу сказали, кто ты, то печать Руфуса на твоих воспоминаниях бы рухнула и как минимум твоя голова взорвалась бы. А если бы с самого начала Макаров сказал тебе, что ты бессмертная то ни один из Богов бы не смог скинуть свои оковы. Ты бы не реагировала на всё, как человек, твои мысли бы тут же изменились. Ты бы не помогла Роугу принять свою силу, Бикслоу свой взгляд, не спустилась бы в Ад с Нацу, не жалела бы Фрида, пытаясь разобраться в его терзаниях, Грея не направила на путь смирения, Жерару бы не открыла глаза. Всё это произошло лишь из-за твоего земного сознания и того, как ты ценила свои человеческие годы, — Люси нахмурилась. Прошло столько времени с её первого дня в обществе Богов, и она почти справилась со всеми, не считая двух последних.       — Но теперь я не смогу помочь Лексусу и Гажилу. Лексус не должен был знать о моём происхождении до самого конца, как и я, — негодование девушки читалось невооружённым взглядом.       — Ты ему ещё поможешь, — Мавис махнула рукой, будто говорила о пустяке, а не о силе одного из Богов. — Я спасла тебя из зала проекции, но теперь ты должна продолжить играть свою роль. До свидания, Люси.       В следующее мгновение земля под девушкой провалилась, а сама она будто упала в вязкую липкую тьму.