Олимпийское солнце

      Внутри Академии, под треснувшим сосудом, собирались Боги. У изголовья лестницы стоял Макаров с Гилдартсом, наблюдая за нарастающим переполохом. Небосвод Олимпа всё ещё пульсировал, но уже реже и не так яростно, что говорило о приходящем спокойствии Люси. С Магнолии прибыла даже Кана, не смотря на предостережения отца об опасности.       — Нам пора начать их поиски. Мы не знаем, что он может с ней сделать в таком состоянии, — Гилдартс не понаслышке знает, на что способен разъярённый Бог с неконтролируемой силой. Блок заклятия всё ещё наложен на Гажила, и его сила сопротивляется ему. Но рано или поздно он может покалечить кого-нибудь или себя. Макаров смотрел на Богов, собравшихся внизу исподлобья. Неужели Люси смогла обрести столько союзников здесь, что все они прибыли на её поиски? Из её подчинённых Богов не было лишь Локки и Гажила. Спустившись ко всем, Бог грозно ударил посохом по мрамору, призывая к вниманию.       — Вы все знаете, зачем мы здесь собрались. В первую очередь, нам нужно найти Люси, она ещё не способна полноценно использовать свои силы и не сможет в случае чего защищаться. Гажила нужно обезвредить, но будьте осторожны. В нём сейчас резонанс сил, он не может полностью себя контролировать. Сделать это нужно до того, как сосуд лопнет, — Макаров указал верхним концом посоха на потолок, где висел опасно расшатывающийся сосуд с Божественной силой Гажила и Лексуса. Последний сохранял леденящее спокойствие, но в его взгляде ясно читалась ярость. Он не мог сейчас быть максимально полезным и помочь в поисках Гажила и Люси. Как только все получили наводку, то зал начал пустеть, даже свита Дреера пустилась в поиски Бога и заклинателя. Лексус нервно сжал кулаки. Сейчас он бесполезен.       — Не переживай ты так, найдутся они, — Макаров присел на ступеньки, откидывая подол плаща и опустив посох рядом с собой. Он с долей хитрости смотрел всё это время на внука и его влечение к девчонке, которая была не из робкого десятка и потрепала всем нервы. Лексус бы точно заискрился, будь его сила при нём, но в его эмоциях четко виднелась безысходность и подавленность.       — Найдутся, вот только она мне больше не поверит, дед. Этот шрамированный уже рассказал ей о заговоре. Видел бы ты обиду в её глазах, — Лексус редко проявлял эмоции при своём деде. Последний раз это было, когда он решил спуститься на землю, к своей первой возлюбленной. Макаров похлопал по мрамору ступени, призывая внука к себе. Когда-то давно он сам потерял любовь своей смертной, но видел он не обиду, а глубокое отчаяние. Полюшка была в точке невозврата, когда Макарову удалось отыскать её и подарить бессмертную жизнь на Олимпе. — Я её потерял.       — Ты с самого начала понимал, что для преодоления порога тебе требуется лишь проникнуться доверием к человечеству. Пусть мы и знали о её происхождении, ты мог снять свои оковы, но не стал, — Макаров говорил размеренно, наблюдая за неспокойным небом Олимпа. Девчонка внесла красок в застывший небосвод, что не могло не радовать, ведь он столько веков был бесконечно одинаков.       — Поначалу так и было. Я её ненавидел, её слабость, никчёмность, человечность. Пока не стал бояться за её жизнь среди нас, ведь она всё такая же бестолковая. Нерассудительный заклинатель в теле человека, она могла потеряться в лесу забвения, могла сгореть в Аду, могла не выжить путешествие в Магнолию и Звёздный Мир. Я стал бояться за неё, — Дреер нервно провёл ладонью по колючим волосам, взъерошивая их. С каждым словом камень на его плечах становился легче. Он признал, что его ненависть к человеку сменилась страхом за их жизнь.       — Если бы она такой не была, то она бы так и покинула Олимп в теле человека, ведь только благодаря безрассудству, она прошла весь этот путь, — Макаров наблюдал за тем, как вокруг его внука начинает скапливаться напряжение. Лексусу действительно пришлось тяжело с этой несносной дочерью Титана. Но из-за своей любви к ней его недоверие перешло к страху за человечество, и он начал это сам осознавать, хоть и не полностью. Макаров щелкнул пальцами, растворяя кольцо на пальце внука. Воздух наполнился запахом озона, от напряжения, казалось, всё вздыбилось, вокруг Лексуса росла мощь стихии. В следующее мгновение Макаров сидел в одиночестве на мраморной лестнице, наблюдая метающуюся золотую молнию в небе над Академией.

***

      Люси упала на заднем дворе Академии, прямо на клумбу пламенных цветов. Подскочив с помятых растений, девушка поспешила в Академию. Она знала лишь то, что ей предстоит разговор с Гажилом, у которого сохранились воспоминания с их детства. Вот только Люси лишь увидела киноплёнку этого, ни чувств, ни эмоций по этому поводу она не ощущала. Внутри здания было настолько непривычно тихо, что её шаги разносились эхом. В какой-то момент она перешла на бег, выскакивая на открытый балкон, под которым рос лес забвения, где её спас Роуг. Внезапно позади неё разнёсся грохот, по мраморному полу пошли трещины, и если бы не рефлексы магии в теле, то она бы точно погрязла в пыл и камнях. Люси сама не заметила, как вокруг неё образовался защитный купол, ограждающий её от мощного приземления Гажила. По его рваным движениям, постоянно передёргивающимся пальцам и надутым венам, она понимала, что Бог под напряжением.       — Гажил, — девушка отошла ближе к перилам, поймав взглядом блеск агатового камня на пирсинге Бога. Он всё ещё был носителем амулета, но Люси ощущала силу, исходящую от него. Взгляд искрился кровавым гранатом, заставляя страх заползти под кожу мелкими мурашками. Бог словно ослеп, по его лицу было заметно, что на него нечто давит.       — Ты не в себе, Гажил, — приподняв ладони в мирном жесте, девушка почти вжалась в перила, наклоняясь уже назад. Пусть к ней вернулась истинная сила и оболочка, но она ничего не знает о своих возможностях, поэтому вступать в открытый бой с обезумевшим Богом было слишком опасно. Блондинка дрогнула, когда он сделал шаг навстречу к ней.       — Почему ты меня боишься, Люси? Мы же столько всего пережили вместе, — его голос уже не был приятным баритоном, под который она могла заснуть. Он медленно, но уверенно шагал по обломкам мрамора. Хруст от каждого его шага, заставлял Люси вздрагивать. Она очень хотела вернуть себе умения, потерянные в прошлом, но не могла даже вспомнить слова призыва, которые ей рассказал Локки. — Ты была моим единственным другом, — в нём боролось его прошлое, по которому он всё ещё тоскует, и настоящее. Ему так хотелось вновь вернуться в те времена, когда белокурая девчонка с солнечной улыбкой была его единственным настоящим другом, но разумом он понимал, что его сердце уже давно полюбило другую. Да и Люси его боится, но этот амулет не даёт ему выйти из состояния резонанса.       — Если ты забыл, то моё время обернули вспять. Всё, что связывало меня с тобой в твоём прошлом, исчезло для меня. Я тебя никогда не любила и не знала, до пребытия в Академию, — от её слов в нём взыграла ярость. Люси пришлось уклониться, чтобы не попасть под удар Гажила. Тяжёлый мрамор раскрошился за жалкие секунды, падая вниз. Девушка со страхом осознавала, что вместо мрамора могла быть она. — Ты с ума сошёл?! — её крик вырвался быстрее, чем мозг сообразил, поэтому Люси в следующее мгновение вскочила, опасаясь попасть под новый удар Бога.       Окрик девушки прошёлся по округе Академии.       — Я сошёл с ума, когда ты исчезла! Никто мне не сказал, что ты выжила, и всё, что осталось, это наши воспоминания и надежды найти тебя в перерождении. У меня не было никого, кроме тебя, но ты всё равно меня покинула. Прошли века, и я научился жить без воспоминаний о тебе. Я провёл большую часть своей жизни, наблюдая за людьми. Я знаю их чувства, знаю их манеру поведения, знаю, как они справляются с трудностями. Да я больше всех из нас знаю о людях, но всё равно оказался в этой чёртовой Академии. Никто из нас не знает в чём моя проблема, потому что её нет! — сила Гажила утихала, уступая место эмоциям, которые он хранил столько времени в себе. Его голос срывался, а взгляд пылал не злостью, а непониманием и отчаянием. Он не хотел, чтобы всё произошло именно так. Он смирился с тем фактом, что навсегда потерял девочку с солнечной улыбкой, но вот она — стоит перед ним в своей настоящей форме, повзрослевшая и влюблённая в другого. Гажила никогда не было в её жизни.       — Отпусти прошлое, — Люси медленно встала и мелкими шагами двинулась к Богу. Ей больно наблюдать за тем, как её первый друг среди Богов мечется. — Бывает так, что люди теряют самых близких и любимых, но не могут ничего изменить. Всё, что им остаётся — это отпустить, — она смотрела прямо в его глаза. Люси всегда терялась в мыслях, когда раздумывала над проблемой Гажила и не могла понять, что он здесь забыл. Он первым предложил ей помощь и дружбу, рассказывал о Богах, открывал путь и подход к каждому из её подчинённых. Всегда наставлял на путь и даже помогал в отношениях с Лексусом. Он стал её настоящим другом и понимал все её человеческие чувства. Но он не умел отпускать.       Люси поняла это, когда увидела надежду в его взгляде в зале проекции.       — Для меня никогда не существовало того прошлого, которое помнишь ты, — она сделала более уверенный шаг навстречу, не прерывая зрительного контакта. — Меня зовут Люси Хартфилия, и я выросла на земле, поэтому ты никогда не был моим другом детства, — ещё один шаг и она смогла взять его за ладони. — Отпусти своё прошлое и прими меня, как своего нового друга, Гажил.       «Её улыбка осталась такой же солнечной…»       Она смотрела на него также как в тот судный день: с мольбой, страхом и переживанием. Такая же маленькая, с длинными золотыми волосами и круглым лицом, но всё равно чужая. Но даже в её новой жизни он стал ей другом.       Камень на пирсинге выцвел, освобождая Гажила от метания его силы. От его освободившейся силы прошла ударная волна, которая выкинула Люси с балкона. Она даже испугаться не успела, как уже попала в руки Дреера. Он услышал её окрик, но не смел ударить молнией в Гажила, ведь она была в опасной близости. Мужчина оказался на земле, но всё ещё держал её на руках, прижимая к себе.       — Прости.       Одного его слова было достаточно, чтобы обида девушки улеглась. После слов Мавис, Люси поняла, что все, кто её окружал, пытались её защитить и помогали по мере своих возможностей. Она мягко обняла его за шею, утыкаясь носом в ключицу. Всё же он смог освободиться.       — Пришло твоё время вернуться домой, — голос Мавис вновь будто окружал их со всех сторон. Люси дрогнула, когда ощутила необычное тепло в ногах. Опустив взгляд, она узрела, что её тело начало светиться и рассыпаться пылью. От осознания происходящего, Люси показалось, будто её облили кипятком. Она судорожно вырвалась из рук Лексуса и пыталась найти Мавис взглядом.       — Нет! Как такое возможно?! Я же вернула себе силу, справилась со всеми Богами, — вокруг Люси стали появляться все её подчинённые Боги, Кана и даже свита Лексуса. Все они прибыли, зная, что сегодня им придётся отправить её в последний путь. Со стороны Академии шли Макаров с Гилдартсом. Люси заметила во взгляде каждого печаль. — Что происходит? — ей хотелось рыдать от паники и неизвестности. Почему она возвращается на землю, если она вернула себе облик бессмертной?       — Заклинание, которое призвало тебя на Олимп, гласит, что как только все Боги снимут амулеты, представитель человечества вернётся на Землю. Никто из нас не сможет это изменить. Пусть ты и вернула себе силу, но ты всё равно вернёшься домой, как этого и хотела, — Мавис появилась рядом с остальными Богами, которые наблюдали, как тело девушки рассыпается золотой пылью. — Увы, Люси.       Люси будто попала в водоворот воспоминаний. Она проснулась в зале на мраморном полу и была в небывалом шоке, когда проснулась. После встречи с Макаровым и Богами, она почувствовала себя в психушке. После начались их придирки, раздражающее поведение и вражда с Лексусом. Её первым другом стал Гажил. Они ей показали, что такое фестиваль радужной сакуры, и тогда она впервые поцеловалась с Лексусом по обоюдному желанию. Именно тогда она смогла помочь своему первому Богу — Роугу — и поняла, насколько важна её миссия. Из-за неразберихи в отношениях с Лексусом и ненависти со стороны Гилдартса, её попытались вернуть на Землю уже тогда, и она была искренне этому рада, но не смогла там остаться. Тогда вторым потерял оковы Бикслоу, её вечный приятель-задира. Люси побывала в городке Олимпа — Магнолии, где соседство с Каной вернуло ей чувство жизни на Земле. Там она успела и обрести проклятье семи грехов, спуститься в Ад и понять, что она вовсе не человек. Фрид, Нацу, Локки и Грей лишились своих амулетов, хоть и с большим трудом. Люси смогла принять свои чувства к Лексусу и вновь оказалась в Академии.       Сейчас она чувствует необычное тепло во всём теле и слёзы на щеках. А ведь она почти поверила, что теперь-то её жизнь наладится, и она сможет остаться здесь и жить среди них. Но этому не суждено было случится ещё с самого начала, когда она проснулась на мраморном полу в зале. Последнее на что ей хватило мужества — это, захлебнувшись слезами, выдать:       — Как же вы меня достали со своими проблемами…       В следующее мгновение, всё, что она чувствовала, было лишь тепло. Люси не знала, что её ждёт дальше, но на Олимп теперь ей путь закрыт. Она исчезла.

***

      — Мне жаль, Лексус, — это была фраза каждого, кто подходил к Богу, стоящему на обрыве и наблюдавшему за закатным солнцем Олимпа.