Хакер - дело опасное

От автора: Это был самый гениальный поступок в моей жизни... Поздно ночью написать эту главу и лечь спать. Ой, что мне снилось... Ну, это так, лирическое отступление. В общем так, господа и дамы, получите-распишитесь и все такое. Тапки в отзывы кидать посильнее, чтоб все долетели, свое удовлетворение, просьба, выражать там же) Ваша Лекса. - Сделайте мне хорошо. Ловкий захват – и Тсуна ощущает спиной прохладную ткань покрывала, а Хибари офигевше сидит рядом, скрестив ноги. Нет, полковник уже вполне привык к чувству удивления, когда мальчишка выкидывает разнообразные номера, но сейчас… Это перешло все границы. - Савада, у тебя крыша поехала. Полежи тут, а я пока соображу, связывать тебя или нет… - Кёя перебирает в уме варианты своих дальнейших действий, но у каждого находит сотню минусов и вскоре совершенно запутывается. А Тсуна тем временем с комфортом разлегся на кровати, заложив руки за голову. - Да все у меня нормально с крышей. Я себя даже контролирую, - задумчиво протягивает юноша, изучающее разглядывая замершего в позе лотоса полковника. – Эм, Хибари – сан, вы тут? - Отстань, я медитирую, - Хибари прикрывает глаза, дыша медленно и глубоко втягивая воздух. - Это вам вряд ли поможет, - юноша приподнимается и осторожно дотрагивается до колена брюнета. Тот вздрагивает, слегка отшатнувшись. – Давайте будем считать, что я выпил для храбрости и… - Какой храбрости, Савада? Ты точно умом тронулся, - уверенно заявляет Хибари, свешивая ноги с кровати и собираясь вставать. Мальчишка явно опасен для общества, его надо изолировать. Но его останавливает опущенная на плечо рука. - Вы сами себе противоречите. То жалуетесь, что у вас никакой «личной жизни» нет, а когда к вам прямо в руки идешь, отказываетесь! – если бы не яркий румянец на щеках, Хибари бы подумал, что в Саваду вселились демоны. Но так смущаться демоны не умеют. – Хибари – сан, я не могу так больше! Мне реально начинает казаться, что я сойду с ума от желания, чтобы меня наконец-то заметили! - Я давно тебя заметил, если ты еще не понял, - полковник внимательно вглядывается в лицо юноши. - Не так, как мне бы хотелось. Боже, что я несу?.. – Тсуна откидывается обратно на кровать, зарывшись пальцами в растрепанные волосы. – Как стыдно… Что на уме, то и на языке… - Со всеми пьяницами так, - нравоучительно произносит Кёя, снова совершая попытку встать и покинуть помещение. - Спасаетесь бегством, товарищ полковник? – Тсуна расслабленно улыбается. Или он, как ему свойственно, сделал все не так, или же Судзуки Рей где-то просчиталась, и Хибари оказался непробиваемым в принципе. - Савада, ты сейчас договоришься, и я тебе пистолет в задницу вставлю, чтоб трепался меньше, - мужчина поднимается на ноги, с высоты своего роста смотря на распластавшегося на кровати мальчишку. Красивый, бесёнок… - Вставляйте. Мне без разницы, что вы со мной сделаете. И вообще, вам оружие не жалко? – Тсуна сам поражается своей безграничной наглости. И вроде бы не настолько пьяный, а вот язык развязался хуже некуда. И это он еще себя контролирует, не высказывая и половины того, что хочется сказать. - Тч, а ведь и правда жалко, - Хибари недовольно хмурится. Он не знает, что делать: нестерпимо хочется наброситься на мальчишку, но и о не совсем адекватности последнего он тоже помнит. Последним и наиболее действенным вариантом разрешения ситуации оставалось запугивание Савады. И полковник приступил к исполнению. - Не боишься, что я не шучу? – Тсуна чувствует, как пружинит матрас, и ощущает горячее дыхание в области шеи. – Я ведь могу слететь с катушек. Разве Рей не рассказывала тебе о моих пристрастиях? Тсуна еще сильнее краснеет, вспоминая, как спокойно и обыденно девушка вела повествование о БДСМ, всяких там плетках и наручниках в исполнении Хибари Кёи. С его живым воображением, проблем с представлением таких картин не возникло, отчего мурашки по телу побежали с невероятной скоростью, а неровное дыхание, опаляющее бледную кожу, только сильнее распаляло. - Ну и что? Больно вы мне не сделаете, - уверенно произносит Тсуна. Хибари замирает, отстранившись. Что за черт? Получается, этот мальчишка его насквозь видит? Какая досада. - Ты так уверен? – все же насмешливо интересуется он, надеясь, что Тсуна одумается-таки и перестанет один за другим срывать ограничители выдержки полковника. Он ведь живой человек, а не кусок дерева. - Абсолютно, - Тсунаеши запускает пальцы в мягкие черные волосы, перебирая пряди. – Я ваше задание. - Да что ты заладил! – яростно рычит Хибари, укусив мальчишку за шею. – То, что ты отчасти задание, это я помню. Но ты же человек. Хватит нести чушь. - Тьфу, блин, - Савада машинально оглаживает плечи полковника, чуть прихватывая пальцами хлопок рубашки. – Ведете себя, как маленький. - Чего?! – недовольный возглас и новый укус. Тсуна шумно выдыхает, сжав в руке простынь. – Савада… Ты так активно нарываешься… - Хибари – сан, вам не идет режим тормоза, это по моей части, - юноша закусывает губу, ему изо всех сил хочется заткнуться, но все работает против него. «Если я его сейчас выведу из себя, мне капец. Но он меня с ума сводит!» - Савада, давай так: пока я себя контролирую, ты вытворяешь, что тебе заблагорассудится, а потом сообщаешь мне, как наиграешься, и я ухожу. Пойдет? – Хибари благополучно забывает, что это его спальня, да и это не важно, ведь от близости раскрасневшегося и такого милого шатена тело постепенно начинает соответствующе реагировать. - Нет, я не хочу, чтобы вы себя ограничивали, - притягивая ближе к себе нависнувшего над ним мужчину, шепчет Тсуна, сам стыдясь своих слов. Ведет себя, как не пойми кто. – Я хочу увидеть вас таким, каким видела Судзуки Рей. - А ты не захочешь потом остановиться? Если я разойдусь, меня уже ничто не остановит, - шепот Хибари кажется немного угрожающим, он все еще надеется на остатки разума мальчишки. Но тот решительно мотает головой. - Я вас не боюсь. «Когда-то он уже это говорил», - припоминает Кёя, прежде чем осторожно поцеловать Тсуну, давая ему последний шанс отстраниться и прекратить это безумие. И снова его надежды рушатся быстрее карточного домика – Тсунаеши отвечает, робко, застенчиво, но отвечает! От скользнувшего по нижней губе юркого язычка Хибари срывает крышу, и он яростно сминает медово-сладкие губы, слыша судорожный вздох через нос и ощущая сжимающиеся на поясе руки. От поцелуя кружится голова. Тсуна старательно дышит носом, не желая отрывать губы от губ Хибари ради такой мелочи, как глоток кислорода. Да и зачем ему воздух, когда полковник уже запустил горячие ладони под рубашку, оглаживая дрожащее тело. Кёя разрывает поцелуй, одной рукой прижимая оба запястья Тсунаеши к постели над его головой. - Посмотри на меня, - голос полковника хриплый, зажмуренных глаз невесомой бабочкой касаются чуть влажные губы. Тсуна послушно разлепляет глаза и смотрит на кажущегося абсолютно спокойным мужчину. Хибари долго вглядывается в мутные карамельные омуты и, ухмыльнувшись, тянется к тумбочке. Юноша не успевает проникнуться ситуацией, а на запястья опускается что-то холодное и раздается тихий щелчок. Тсуна дергает руками, но не может разъединить их. Повернув голову, он видит, что руки прикованы к спинке кровати поблескивающей сталью наручников. - Зачем? – тихо спрашивает он. - Для полноты ощущений, - губы полковника расходятся в хищной улыбке. – Ведь чувства обостряются, когда ты чего-то не можешь, верно? Хотел увидеть, как я себя не ограничиваю, так получай. Явно издеваясь, Хибари не спеша расстегивает рубашку, касаясь обнажающихся участков бледной кожи тонкими пальцами. Тсуна непроизвольно облизывается и сглатывает, дернувшись в наручниках. Движения брюнета по-кошачьи грациозные, соблазняющие и откровенные. Он не таится и не скромничает, разогревая интерес к своему телу и желание к нему прикоснуться. - Хибари – сан, уберите наручники… - просит Тсуна, как только мужчина полностью расстегивает рубашку, отбрасывая ее в сторону и, как бы невзначай, проводя рукой по груди и прессу. - Ну уж нет, - качает головой Хибари, нависая над юношей. – Сам напросился. - Хаа… - выдыхает шатен, зажмуриваясь и поворачивая голову набок. Влажный язык скользит по ушной раковине, обводя ее контур, зубы прикусывают мочку и несильно тянут ее. А руки тем временем поспешно расстегивают мелкие пуговицы, в особой спешке отрывая их. Кёя пробует на вкус нежную кожу юноши, он пахнет апельсиновым гелем для душа и почему-то ванилью. Такой хрупкий, беззащитный и… полностью в его власти. - Хибари – сан, да вы издеваетесь… - Тсуне невыносимо терпеть эти распаляющие ласки: мучительно-нежные прикосновения горячих рук к прохладной коже, губы, порхающие по шее, прищипывая и дразня, язык, размашисто скользящий по выпирающим ключицам. Хибари поднимает голову и ухмыляется. - Я еще только начал, - от такой усмешки Тсуну бросает в дрожь, вдоль позвоночника бегают бешеные стайки мурашек, а сердце вот-вот выскочит из груди. Он прекрасно осознает всю непристойность своего положения, и он бы паниковал, не будь виной этому Хибари. И Тсуна видит, что мужчина чувствует приблизительно то же самое. Савада глубоко заблуждался. Кёя не испытывал ни стыда, ни раскаяния. Он пребывал в полнейшем смятении, лаская юношу и наблюдая за откликами его тела. Почему именно в смятении? Потому что сердце колотится о клетку из ребер с непозволительной силой. И это не возбуждение. Хибари уверен. Он касается кромки брюк Савады и неспешно скользит пальцами вдоль, забираясь кончиками под пояс. Тсунаеши такой отзывчивый мальчик, сразу шумно выдыхает, временами издавая звук, похожий на поскуливание. Это заводит, с каждой секундой сильнее. Брюнет возвращается к манящим приоткрытым губам, таким сладким и пьянящим, и жадно целует, чувствуя не менее жаркий ответ. Языки сминаются, танцуя свой развратный танец, а полковник нарочито медленно тянет вниз язычок молнии на брюках. Рука касается уже порядком возбужденного органа, Тсуна тихо стонет в растянувшиеся в усмешке губы, снова приникая к ним, очерчивая контур языком, прося еще ласк, от которых он не кричит лишь потому, что и без этого стыдно. И Хибари отвечает на просьбу, прикусывая и выкручивая розовые затвердевшие соски, плавно переходя на живот, скользя языком во впадинку пупка, вырывая из тяжело вздымающейся груди хриплый стон. Одним резким движением стягивает брюки вместе с бельем, они мешают брюнету. Теперь на Тсуне только распахнутая рубашка, ну и наручники тоже никуда не делись. Хибари раздвигает ноги юноши, склонив голову. - Хибари – сан… - юноша пытается свести колени, но полковник держит крепко. - Тихо, - легкий поцелуй в основание члена. Тсуна протяжно стонет, дернувшись до боли в скованных запястьях. «Что я делаю?» Совершенно ненужные мысли закрадываются в голову, когда Хибари проводит языком по выступающим венкам возбужденного органа. «Никогда раньше до минета не опускался» Он совершает первое плавное движение ртом, как можно глубже принимая член в себя. Хибари слышит стоны и всхлипы, доносящиеся словно сквозь пелену, в ушах отдает звук биения собственного сердца. «Черт, но один раз можно» Кёя продолжает ласкать пах, чередуя губы и язык, и осторожно массирует сжатое колечко мышц, постепенно проникая пальцем. Тсуну пробирает дрожь от неприятных ощущений, но он терпит, закусив губу. Вскоре к первому пальцу добавляется второй, и ласки с двух сторон становятся просто невыносимыми. - Хибари – сан, хватит! – Савада уже кричит, плавясь от наслаждения, прогибаясь в спине. Запястья наверняка стерты в кровь, но он сам виноват, постоянно дергая руками в попытках освободиться и притянуть полковника к себе, чтобы тот перестал его изводить. Неожиданно Хибари отстраняется, причем настолько резко, что Тсуна неудовлетворенно выдыхает, тут же закусив губу и зажмурившись. Да он за всю жизнь столько не краснел, как за один сегодняшний вечер. И по хищной усмешке брюнета можно догадаться, что ему еще предстоят главные мучения. Мужчина поднимается на ноги и держит курс на уже знакомую тумбочку, из которой были извлечены наручники. Проведя небольшую ревизию по ящикам, Кёя извлекает на свет странной конструкции предмет и задумчиво вертит его в руке. Саваде хватает нескольких секунд, чтобы понять, что же детально изучает полковник, и еще раз ужаснуться своему положению. - Вот уж с чем никогда не развлекался, так это со штучками из секс-шопа, - задумчиво протягивает Хибари, возвращаясь на постель. - А откуда тогда у вас анальные шарики? – хрипло спрашивает Тсуна, настороженно поглядывая на подозрительный объект, а именно гибкий стержень с шариками разного диаметра. - Вао, какие у нас познания в данной области, - насмешливо проговаривает Кёя, как маленький ребенок, на зуб пробуя, из чего же сделана эта хрень. Тсуна еще пуще заливается краской. - Вы не ответили, - ну не станет же он объяснять полковнику, что во всем виноват Интернет?.. - Думаешь, я помню? – он скользит языком по шарикам, старательно смачивая слюной и дразня мальчишку. – А нет, знаю. На какой-то праздник Такаши подарил. - Генерал-лейтенант увлекается такими вещами? – Тсуна бы даже, наверное, все возбуждение растерял бы от удивления, но кто б ему позволил. Уж не точно вид полуобнаженного брюнета, самозабвенно облизывающего шарики. - Хрен знает, чем он увлекается. Я вообще его боюсь. Яойщик фигов. И не скажешь, что мужику сорок лет, примерный семьянин, блин. Но тебе не кажется, что мы отвлеклись? – Хибари усмехается и приставляет первый шарик к растянутому колечку мышц. - А может не на… Ахх! – шатен встал на лопатки, прогибая спину в самом изящном за всю его неспортивную жизнь мостике. Одним долгим движением Хибари вогнал стержень до последнего, самого крупного шарика, и начал плавные движения. Это дико возбуждало, то, как мальчишка стонет, то, как шарики то исчезают, то появляются, ведомые движениями его руки. Он расстегивает ширинку, чтобы его член не так болезненно давил. - Х-хибари – сан… жарко… там… - Тсуну дергает и подбрасывает на постели, простынь и покрывало под ним давно сбились. Теперь брюнет мучает его по-новому: не прикасается там, где больше всего хочется, а возвращается ласками на грудь, ключицы, шею, кусает припухшие губы, страстно целуя, и не прекращая двигать шарики. – Пожалуйста, Хибари – сан… - Нетушки, просто так ты у меня не кончишь, - от просящего хныканья ум за разум заходит, Хибари уже кажется, что от собственного возбуждения он таки тронулся рассудком. Ему удается помучить юношу еще несколько минут, прежде чем тот с громким стоном изливается, так и не получив заветных прикосновений к самой в данный момент «вдумчивой» части тела. Пока Тсуна рвано дышит, стремясь поскорее выровнять дыхание, Кёя снимает с него наручники, ласково зализывая красные полосы, разминая затекшие пальцы, прикусывает кончики, вызывая дрожь в недавно обмякшем теле. Савада смотрит, как Хибари стаскивает с себя брюки, а затем и белье. Ему стыдно, щеки просто горят, но он не в силах отвести взгляд от полковника. А тот нависает над ним, страстно целуя, сразу сплетая языки. И тут до Тсуны доходит: ему не просто так руки освободили. Хибари тоже хочет получить свою порцию ласки. От этой мысли становится жарко. Он осторожно, не разрывая поцелуя, проводит рукой по крепкой груди, задевая твердые соски и спускаясь на выступающие в напряжении кубики пресса. Кёя сдавленно рычит, оттягивая зубами нижнюю губу юноши, вызывая стон. Тсуна прижимается к мужчине, снова возбуждаясь и чувствуя влажные пальцы между ягодиц. И когда полковник все успевает?.. Быстрое дополнение к уже имеющейся растяжке – и Хибари плавным толчком входит в прогнувшееся в его руках тело. Больно, слезы выступают на глазах, но мужчина их тут же слизывает, принимая сидячее положение и утягивая на себя Саваду. Тсуна вскрикивает, широко распахнув глаза. Такая поза мгновенно помогла найти нужную точку, и боль отступила на задний план, оставив место нахлынувшему наслаждению. Брюнет осторожно начинает двигаться, и вскоре они находят общий темп, целуясь, кусаясь и задыхаясь от удовольствия. Один из них то и дело срывается на нутряное рычание, а другой хрипло стонет, посадив голос от первых вскриков. Им хватает нескольких минут, чтобы довести друг друга до пика, такого сумасшедшего, с разлетающимися перед глазами яркими звездочками… Хибари выпускает из объятий Тсуну и заваливается рядом с ним на постель, старательно выравнивая дыхание. У юноши другая проблема – он тщетно сгоняет с щек пунцовую красноту, надув губки и смущенно прикрыв глаза. - Доволен, Савада? – голос полковника звучит устало, но привычно насмешливо, и Тсуна успокаивается. - Более чем, - он прячет лицо на груди Хибари, вдыхая исходящий от мужчины запах корицы. – Я хочу спать. - Спи, - Кёя целует спутанные волосы, зарывается в них носом и крепко обнимает уже засопевшего мальчишку, понимая, что теперь вряд ли он Саваду Тсунаеши от себя куда-нибудь отпустит. *** Хибари просыпается от тихого шипения и приглушенной ругани. Недовольно приоткрыв один глаз, он различает силуэт Савады, сидящего на полу, и все-таки разлепляет второй глаз. - Тсунаеши, ты чего на полу расселся? – брюнет садится на постели, запустив руку в торчащие в разные стороны волосы. На часах, к слову сказать, одиннадцать утра по местному времени. - Я встать пытался и пойти завтрак готовить, - сонные серо-голубые глаза сталкиваются с горящими праведным гневом карамельными. - И что же тебе помешало? – Хибари свешивается с кровати, нашаривает брюки и натягивает их. - Задница болит, - сердито нахмурился Тсуна. - Это с непривычки, скоро пройдет, - смеется полковник, щелкнув обиженного на весь свет шатена по носу. - Я не собираюсь к этому привыкать! – Тсунаеши краснеет, исподлобья взирая на куратора. - Да куда ты денешься?! – Кёя приподнимает смущенное личико за подбородок, невесомо целуя. И, пока мальчик пребывает в легком шоке, подхватывает его на руки, выходя из комнаты. Тсуна тут же начинает лупить его кулаками, брыкаться и вопить: - Поставьте меня на ноги! - Ну, ты сам попросил, - Хибари послушно ставит юношу на ноги, отходя в сторону. Савада делает шаг, ойкает и хватается за поясницу, согнувшись, как дед, прихваченный радикулитом. – А там впереди еще лестница… - загробным голосом говорит полковник, еле сдерживая смех. - Да понял я, - бурчит Тсуна, обхватывая мужчину за шею. – Несите уже, есть хочется. - Как пожелаете, принцесса. - Хибари – сан, я вам сейчас ухо отгрызу!..