Точка пересечения

С чего начались мои жизненные неприятности? Наверное, с рождения. Строгие родители, из-за которых я всё больше тянулся к сверстникам и со временем начал увлекаться распространением сначала травки, потом покрепче. К одиннадцатому классу я уже начал заниматься оружием. Ни в школе, ни родители, конечно же, ничего не знали. Думали, подрабатываю разгрузкой вагонов. Но тогда были 90-е, и криминалом было заниматься намного проще, чем нормальной работой. Как я не угодил за решётку, не знаю. Наверное, помогали друзья и наличие любимого человека. Пока этот человек, не погиб. Почти перед моим выпускным. С тех пор я решил завязать со всем этим. Денег я успел скопить достаточно для безбедного существования. На выпускном, не знаю, как так получилось, но я спьяну переспал с одноклассницей. Она забеременела… Сначала, конечно же, шок, я не знал, что делать и как дальше быть. Уговаривал её на аборт, но она отказалась. Пришлось жениться. После свадьбы я пошёл учиться на вечернее, открыл собственную фирму по оборудованию. Дома я не жил и с новобрачной почти не общался, но ей вместо моего внимания вполне хватало моих денег. Позже мне сообщили, что у нас будет сын… Сын. Мальчик. Тогдп я понял, что счастье в жизни есть. Что сына будут звать Ильёй, я решил, как только узнал. Теперь мой Илья всегда будет со мной. Когда мальчишка родился, для меня свет клином сошёлся лишь на нём. Я горами привозил ему игрушки, книжки, электронику. Всё, на что малыш мог посмотреть в магазине. А его мать? Она абсолютно не обращала на Илью внимания. Мальчик много плакал, а я не мог всегда быть рядом. Потом мы начали общаться семьями с моими бывшими одноклассниками. Они тоже были семейной парой, и у них был сын Руслан, ровесник Ильи. Руслан был почти что копией своего отца, а вот мой мальчик не похож ни на меня, ни на мать. Светлые волосы и золотые глаза. Ангел… Мой сын быстро сдружился с Русланом, они были вместе всегда. Иногда мне даже казалось, что Илья на друга смотрит иначе, чем просто на друга. Мягко говоря, я гомофобом не был, но для сына судьбы изгоя не хотел. А потом, развал компании отца Руслана — Николая, его уход от жены. К счастью, мою супругу он прихватил с собой. Я не думал, что всё происходящее закончится для меня так. Тот день навсегда перевернул для меня всё. Когда жена позвонила и сказала, что уходит, я лишь послал её подальше. Чуть позже подъезжая к дому, я увидел, как мой мальчик, не смотря ни под ноги, ни по сторонам, нёсся через проезжую часть, где по ту сторону дороги в толпе людей мелькнуло алое пальто жены, а затем она скрылась в дорогой иномарке. Потом я помню только визг тормозов, и то, как мой сын отлетел на пару метров от незнакомого автомобиля. От шока я сам не справился с управлением и въехал в фонарный столб. Приехала скорая. «Со мной всё в порядке, что с сыном?» — твердил я. Сотрясение и перелом руки. У меня же были только ушибы. Я помню, как вошёл в палату после того, как его обследовали. Каким потерянным и избитым мальчик выглядел. И всё из-за этой суки! Я ненавидел её, но теперь ненависть вернулась с троицей. И к Коляну, плевать, что они трахались, но… Как он мог? Он ведь знал, что Илюха её обожает. Она даже не вышла, когда произошла авария, хотя я был уверен, что они видели произошедшее. Я больше часа просидел возле кровати, в ожидании момента, когда сын придёт в себя. Я смотрел не отрываясь, боясь хоть на секунду сомкнуть веки и что-то пропустить. Наконец, веки его затрепетали, и Иль открыл глаза. Вот только они уже не были такими золотыми, они стали какими-то блеклыми и пустыми. — Где я, что со мной? Кто вы? А самое главное… кто я? — посыпались от него вопросы, а глаза его в ужасе распахнулись, бегая вокруг и лишь изредка останавливаясь на мне. — Илюш, что ты помнишь? — я старался не запаниковать, но сам уже со всей силы жал на кнопку вызова врача. — Ничего… Точнее, я помню, как говорить, дышать. Как что делать. Но не помню ничего о себе… — он заплакал. — Тише, малыш… Я твой отец, а тебя зовут Илья, — я прижал его ладонь к своей груди, а большим пальцем погладил щеку, но мальчик лишь напряжённо отстранился. Мне казалось, я забыл как дышать, в груди что-то болезненно сжалось, выдавливая поступившие к глазам слезы. — Спасибо, что помогаете… помогаешь мне, — немного запинаясь, произнёс Илья, в этот момент вошёл доктор. — Виктор Валентинович, Илья говорит, что ничего не помнит, — с тревогой пояснил я. Я никак не мог унять трясущиеся руки. — Хорошо, дайте мне немного времени для его обследования. Выйдите в коридор, — склоняясь над сыном и светя ему фонариком в глаза, попросил доктор. Дальнейшие диагнозы посыпались как из ведра: сотрясение мозга, амнезия, перелом руки, гормональные нарушения. Сначала думали, что амнезия временная, но со временем ничего не менялось. Тогда я решил уничтожить всё, связанное с прошлой жизнью, все фото и напоминания о Марине, все её вещи. Дальше на очереди была семья Николая, хоть он их и бросил. Я не хотел, чтобы мой сын что-то вспомнил. Я поговорил и с Русланом, и с его матерью. Конечно же, отныне и к воспитанию сына я подошёл абсолютно с другой стороны. Я вёл себя с ним жёстко, почти жестоко иногда. Но пусть лучше так, пусть привыкает, что жизнь не сахар. Он должен был стать сильным, чтобы потом его ничто не сломало. Но за такими своими мыслями я совсем потерял для себя сына. Тот момент, когда он признался мне, что гей, меня не удивил, хотя и не скажу, что обрадовал. В тот момент я наконец-то осознал, что сын больше не тянется ко мне, как прежде. Я стал его цеплять и поэтому поводу. Мне хотелось, чтобы он начал отстаивать свою точку зрения, начал со мной спорить, а он лишь обижался и плакал. Мальчик мой. Илюшка. Я разрывал своё сердце каждый раз, когда грубо ему отвечал или его игнорировал. Со временем я заметил, что мой сын, кажется, влюбился. Но нет, это точно был не Стас этот. В последнее время, уезжая, я в каждом звонке сына чувствовал, что он скучает. И я тоже скучал, слишком сильно, но уже разучился показывать это. Последний раз я разговаривал с Ильёй пару дней назад. А теперь я сидел в камере в чужой стране. За подставные наркотики. И не знал, встречусь ли ещё с сыном. Главное, чтобы его не забрали в приют. Мальчик мой. Я чувствал, что он мне звонил. Но мой номер был отключён. Теперь осталось только ждать и чувствовать, как медленно разрушается моя душа и рвётся на куски. Вообще всё произошло неожиданно. В аэропорту ко мне подошли полицейские и, почти без разговоров обшарив мою куртку, нашли небольшой пакетик с белым порошком. Доза маленькая, рассчитана явно на одного человека. Теперь в суде придется доказывать, что это моё, а не на распространение. Здесь сейчас вечер, а значит, у сына уже утро. «С добрым утром», — мысленно пожелал я ему. К решётке подошёл охранник: — За тебя внесли залог, собирайся и проваливай. — Кто? — поразился я. — Да мне похер, выметайся, — всё так же безразлично ответил мужчина. Я вышел в холл участка и увидел… Николая, моего старинного «друга». Руки сжались в кулаки, но виду я не подал, нужно было сначала выйти из здания. Уже на улице, закуривая, я поинтересовался: — Чего тебе нужно? — Что, так сразу? Может это просто акт доброй воли! — хмыкнул он, потирая всю ту же светлую, едва тронутую сединой шевелюру. — Говори уже. — Деньги. У нас с Мариной кончились деньги. Более того, у нас долги, — буднично произнёс он. — И при чём тут я? — я конечно понимал, что нужно было от меня этому человеку, но всё же до последнего надеялся на лучшее. — Я тебя вытащил, иначе остался бы ты здесь куковать. А они бы ещё много чего на тебя навесили… Обещаю, — осклабился Колян во все тридцать два зуба — Так это ты всё устроил?! — отшатнулся от него я. — И не только это. Если не хочешь беды, дай нам денег, — продолжил тот, кладя мне руку на плечо. Стало настолько противно, что я поспешил её сбросить и отойти на несколько метров. — С чего мне тебя бояться? — Может, с того, что Марина уже в твоём городе и сейчас, скорее всего, беседует с Ильёй. Мальчик же должен вспомнить, как он любил мамочку и захотеть остаться с ней, — с противной улыбкой, он произнёс эти слова, заставляя моё сердце биться чаще, а кровь отлила от кончиков пальцев. — О, боги… — взмолился я, чувствую, как меня захлестнула волна паники. — Вы этого не сделаете! Не заберёте моего сына. — Нам нужны только деньги, этот присосок — ни к чему. Но если ты откажешься, мы заберём его и потребуем алименты, — продолжая ухмыляться язвительно ответил Колян. — Нет… — я в примиряющем жесте вскинул руки. — Хорошо, я дам вам деньги. Сколько? — Три миллиона, — не поморщившись произнёс он. Предполагаю, что его Маринка надоумила, сам бы не дошёл до такого. — Рублей? — прикинул я в уме, где и как мне раздобыть немалую сумму. — Долларов, придурок! — расхохотался тот. — Но у меня нет таких денег, — я опешил. — Кому ты врёшь-то? Я знаю все ваши дела с Илюшей! И денег у тебя больше, чем эти несчастные три миллиона. Поэтому собирай манатки, мы возвращаемся домой. Не видя другого выхода, я забрал вещи из мотеля, и мы направились в аэропорт. По прибытии в город нас встретили парни довольно спортивного телосложения. Хоть я и сам дохляком не был, но при виде их напрягся. Привезли меня в какой-то коттедж и заперли в комнате. Когда вошёл Николай, первым делом я спросил об Илье: — Где мой сын? — Не знаю, Марина ещё не вернулась, — спокойно сказал Николай. — Ах ты тварь! — кинулся я на него. Врезав пару раз ему по морде, я услышал, как позади нас открылась дверь. Затем что-то тяжёлое ударило меня по голове, и я отключился.