Северный ветер тучи разгонит (Fair Weather From The North)

Встреча с Гермионой Грейнджер потрясла Люциуса, но он не мог сказать, в хорошем или плохом смысле. Он направился в сад за передышкой, но нашел там ее – жрицу тьмы и кровных уз в ее багряном платье на фоне ночи, готовую его, Люциуса, низвергнуть. Его обуял трепет и даже страх, пока он не разглядел, кто это, но, узнав мисс Грейнджер, Люциус с какой-то безысходностью почувствовал, что именно она по праву могла бы сокрушить его. Его, который просто смотрел, как подростка – ребенка! – пытали на ковре в его гостиной, и ничего не предпринял, чтобы это остановить, из-за страха за семью и собственную шкуру. Люциус был готов к ее гневу, но вместо того глаза мисс Грейнджер едва заметно потеплели и меж бровей появилась морщинка, а потом она проявила доброту – по отношению к нему. Люциус не мог вспомнить, когда кто-нибудь был добр к нему в последний раз. Будь он моложе, то счел бы это верхом нахальства: какое у простых смертных право сочувствовать Малфою! Посторонним нельзя было видеть в Малфое ни единого признака слабости. Малфои были лучше остальных, держались особняком. И все же... Крылышком бабочки мелькнуло воспоминание, старое-старое. Люциус был еще совсем ребенком – пяти, может, шести лет – и бежал по саду. Он споткнулся и упал, ободрав ладони и колени. Боль казалась невыносимой, но он только хватал ртом воздух, моргал и старался не заплакать. Тут, шелестя шелковыми юбками, подоспела прабабушка Элизабет, опустилась рядом с ним на колени, не заботясь о своем наряде, обняла Люциуса и утешала, пока искала свою волшебную палочку, которую она так и не научилась держать в легко доступном месте. Узловатые пальцы прабабушки двигались с нежностью, когда она лечила его ссадины, и она обнимала Люциуса, пока тот совсем не успокоился. – Вот и все, Люциус, ты теперь новее нового, – сказала она. – Готов на подвиги? Он храбро кивнул, но прабабушка не разомкнула объятий: – Знаешь, нет смысла стыдиться своей боли. Ты можешь решить, сколько показать остальным, но от себя самого скрывать ее не надо. Как же иначе ты станешь сильнее? Теперь Люциус жалел, что не прислушался тогда к словам своей прабабушки, храброй грязнокровки Малфой, но сейчас, казалось, ее мудрость лилась через Грейнджер. Он позволил волне унести себя в пучину и заполнить всего, пока не вырвался на поверхность. Приглушенная музыка вечеринки и отдаленные звуки маггловского мира напомнили ему, кто он, где находится и что тут делает. Люциус Малфой выпрямил спину. Перед ним стояла цель, нужно было просто собраться с духом и начать работу. Какие могут возникнуть проблемы? Обольщать сильных мира сего и заговаривать им зубы было когда-то его второй натурой, и если сам министр был готов закрепить рукопожатием щедрое пожертвование на благо начальных магических школ в обмен на доступ к министерским архивам, то и остальные не побрезгуют. В последнее время ведь все постоянно твердят о примирении. Люциус фыркнул. Был бы он министром, не стал бы так поспешно бросать за решетку представителей финансовой элиты. В деньгах заключалась власть, а власть была главным призом. Особенно власть сохранить жизнь. Что ж… Пригладить волосы, нацепить улыбку и – Люциус поморщился – идти играть роль гриффиндорца в слизеринской шкуре. Он зашел в гостиную, где восседала Нарцисса, якобы чтобы убедиться, что жена обеспечена напитками и компанией, а на самом деле, чтобы присмотреться к ее окружению. Нарцисса встретила его холодной улыбкой и достаточным количеством вежливых банальностей, чтобы не привлекать внимания. Никто не был настолько бестактным, чтобы поинтересоваться, почему Люциус так много лет не появлялся в свете, и ему не пришлось ничего выдумывать. Новые друзья Нарциссы относились к ней с почтением, или, по крайней мере, так казалось. Люциус подозревал, что их учтивость была так же поверхностна, как и его собственная, но разве можно было хоть когда-то кого-либо этим удивить? Нет ничего нового под солнцем… Эта мысль одновременно опечалила и утешила Люциуса: значит, где-то был ответ на его загадку, оставалось только найти его. И, если он правильно разыграет свои карты, какой-нибудь из приспешников Нарциссы с неброской эмблемой Отдела тайн сможет ему в этом помочь. На диванчике рядом с креслом Нарциссы расположилась симпатичная девушка в розовом атласном платье с аметистами – кузина Сингха Джулия, если Люциус не ошибался. Она была сокровищем на рынке невест наравне с молодой Гринграсс. Кстати о Гринграсс, ее двоюродный брат Титус маячил по другую сторону трона, молчаливо оглядывая помещение. Значит, Нарцисса считала, что ей нужен телохранитель. Интересно. Чуть поодаль от звезды его очей стояли еще трое чистокровок: Энтони Дженнингс, Клемент Монро и бедная калека Лукреция Бастабль, последняя в очень древнем роде. Люциус никогда не понимал, как она решалась показаться на людях без косметических чар, но допускал, что у каждого может быть свой способ застать оппонента врасплох. Эти трое живо и с интересом разговаривали о погоде, отрезая Люциуса от любой существенной информации. Неважно: были и другие пути ее получения. Люциус откланялся и вернулся в фойе. Он провел вечер, общаясь со старыми знакомыми и мимоходом выясняя, кто был кем в высшем волшебном свете, всем своим видом внушая впечатление, что он только что вернулся из затянувшегося отпуска. Время от времени на глаза ему попадалась Грейнджер, такая же неутомимая в своих передвижениях, как и он сам, и Люциус в порыве отчаянья даже поигрывал с мыслью заговорить с ней, но тут за его спиной с ним чрезвычайно громко и жизнерадостно поздоровались, и ему пришлось обернуться. – Малфой! Старина, какого дьявола! А я-то думал, ты залег на дно! – Майлз, – сдержанно ответил Люциус, – как приятно тебя видеть. Ты, очевидно, преуспеваешь. На самом деле, Майлз Меррифот всегда был надоедливой липучкой и добивался успеха за чужой счет с самого первого года в Хогвартсе. Но, за чужой счет или нет, он добрался до высокой позиции и был не так уж и глуп, поэтому Люциус растянул губы и слегка прищурил глаза, а Майлз, как всегда, не смог отличить простое движение мышц от настоящей улыбки. – Преуспеваю! Ха-ха! Как ты тактично выразился! – ответил Майлз, посмеиваясь и похлопывая дородное, обтянутое парчой брюшко. – Хотя ты прав, дела идут не так плохо. – И как же живется в Отделе тайн? – Люциус постарался, чтобы голос звучал слегка скучающим. – Таинственно! – захохотал в ответ Майлз. – По крайней мере, теперь мы собрали все осколки, чтобы не скрипеть стеклом при каждом шаге. Может, он еще и подмигнет? Вот, точно. Куда же без заговорщического подмигивания человеку, который процветал при Волдеморте, никогда в открытую его не поддерживая. – Майлз, никто бы никогда не догадался, что ты невыразимец, – сдержанно посмеялся Люциус, чтобы это прозвучало не слишком язвительно, – и все же… – Да уж, я кое-что знаю о тайнах и секретах, – ухмыльнулся тот. – Правда? – поднял бровь Люциус, притворяясь удивленным. Майлз ткнул в него пальцем. – Ха-ха-ха! Я почти попался, Малфой, почти попался! Но мой язык за зубами, и даже шампанское, – тут он схватил бокал с подноса проходящего мимо эльфа, – не сможет его развязать! – Именно поэтому ты и стал начальником отдела. – Так оно и есть. Весь отдел полон магами твоего сорта, но это не помешало целенаправленному полукровке с талантом к вынюхиванию интересненького, – Майлз заглотил полбокала шампанского, и Люциус поморщился. – Ну что ж, Малфой, рассказывай, чем занимался в последнюю пару лет. Нет нужды спрашивать о предыдущих пяти. – Путешествовал, – ответил Люциус. – На свете столько замечательных местечек. – Да-да, страсть к путешествиям, – закивал Меррифот. – Не удивительно, в самом деле, после… – он закашлялся. – Давай, расскажи, что тебе больше всего понравилось? Они перекинулись парой слов об архитектуре, пофилософствовали о влиянии магии на готику и договорились встретиться за обедом. – Я буду заходить в министерский архив для моего небольшого исторического проекта, – сказал Люциус, – и думаю, что мы еще не раз увидимся. – Семейная история? – неожиданно прозорливо спросил Майлз. – Можно и так выразиться, – элегантно пожал плечами Люциус. – Я сейчас занимаюсь инвентаризацией владений и фамильных ценностей и регулярно обнаруживаю досадные пробелы в собственных знаниях. – Понятно-понятно… Ну, раз ты такой ценитель прекрасного, я приглашу тебя в один ресторанчик… Он находится в старой церкви неподалеку отсюда. Нераспознанный массами самородок, можно сказать… Там в самых неожиданных местах вырезаны маленькие злобные демоны! – Звучит прекрасно, буду ждать с нетерпением. Отворачиваясь от Майлза, Люциус истово пожелал, чтобы ему не надо было связываться с такими подхалимами, но деваться было некуда: ему, вероятно, очень скоро придется воспользоваться библиотекой Отдела тайн, ведь семейка Блэков отличалась безумной дотошностью и наверняка позаботилась о том, чтобы удалить всю действительно важную информацию из архивов. Люциус был связан по рукам и ногам своей клятвой, поэтому было не важно, с чьей помощью он достигнет цели: рассказать что-либо другому магу или колдунье не представлялось возможным, да и кому бы он доверился, если б смог… Хотя… Ему недоставало Северуса. Несомненно, Снейп нашел бы решение и по кусочкам информации, да он бы и так все понял. Северус был единственным человеком, способным разгадать такую головоломку; единственным человеком, способным удержать такую загадку в секрете. Единственным, кому Люциус когда-то доверял. Единственным другом, который у него был. Кто-то потянул его за подол, резко выдергивая Люциуса из омута жалости к самому себе. – Оладушек? – Сэр, это мастер Драко! – эльф выглядел охваченным ужасом. – Что-то очень, очень не так. Оладушек не знает… – Я сейчас же приду, – Люциус похлопал эльфа по плечу, чтобы успокоить, – вот только найду комнату для аппарации… Но эльф схватил его за руку и аппарировал в ту же секунду. Последним кадром Министерства было удивленное лицо Грейнджер. Эльф поступил правильно, позвав его. Драко вытянулся на кровати и дрожал закатив глаза, кожа вокруг губ и на руках почернела, и Люциус едва сдержал рвотный порыв, когда увидел, что фаланга одного пальца проколола кожу. – Драко, Драко! – закричал он, подбежав к кровати и пытаясь успокоить сына, легко дотронувшись до его рук: на большее он не решался. Драко начал биться в конвульсиях, на губах выступила кровь. – Быстро за его матерью! – беспомощно выкрикнул Люциус. – Драко, ты меня слышишь? Распахнулась дверь, и Нарцисса вошла в комнату. – Как ты посмел послать этого… – она осеклась, увидев сына, и замерла на месте. – Ох, божественная Цирцея, только не это! Этого не должно случиться! – Где его целитель? Что ему нужно? Нарцисса, ну не стой же! Моргнув, она поспешила к тумбочке у кровати Драко, упала на колени, выкрикнула слово, открывающее замок. Запустив руку в ящик, Нарцисса что-то уронила, прежде чем нашла маленький светящийся пузырек. – Держи его крепко, – приказала она. Люциус накрыл Драко своим телом и обхватил его голову руками, стараясь удержать его с наименьшим возможным давлением. – Поторопись, Нарцисса! Что бы ты ни делала, делай это быстро! Поторопись, ну же! Она откупорила миниатюрную пробку, жестко раскрыла челюсти Драко и влила ему в рот две капли светящейся жидкости. Та смешалась с кровью, сочащейся из раны на прокушенном языке, и потекла вниз по горлу. Нарцисса отступила на шаг. – Продолжай его держать. Люциус и не думал отпускать сына. Он тяжело дышал, и его слезы смешивались с кровью на искусанных губах Драко. Вся его сила ушла в мальчика, который постепенно успокоился и начал дышать равномернее. Чернота покидала его кожу. Драко кашлянул, и Люциус наконец нашел в себе силы отпустить его и осесть на пол. Нарцисса, покачиваясь, отошла и опустилась в кресло-качалку у огня. – Что ты ему дала? – Это для меня Лукреция сделала, – ответила Нарцисса, пряча пузырек в кулаке. – Помогает, если боль становится нестерпимой. – Хочешь сказать, такое случается не первый раз? – Так плохо – в первый. Наверное, он уже близко. – Я не хочу потерять сына, Нарцисса. Освободи меня от клятвы, чтобы я смог пойти за помощью. – Мы его не теряем. Он меняется, только и всего. – Он умирает в агонии, а ты просто слепа, – Люциус закрыл глаза и уронил голову на руки. – Прочь отсюда. Нарцисса немного подождала, потом подалась вперед в кресле. Оно скрипнуло. – Так плохо еще никогда не было. Хочешь, я попрошу Лукрецию… – Убирайся. Люциус подождал, пока дверь за ней не закроется. – Оладушек, ты здесь? – Оладушек здесь, мастер, – прошептал эльф, выбираясь из-под кровати и дрожа. – Достань все необходимое, чтобы привести мастера Драко в порядок. Я думаю, он испачкался. Поменяй простыни, залечи его раны. После того, как ты позаботишься о мастере Драко, ты со своими сородичами поможешь мне кое-кого отыскать. Эльф кивнул и развернулся было, чтобы уйти. – Знаешь, Оладушек… – Люциус сжал губы, потом глубоко вдохнул, – ты сегодня все правильно сделал.