Северный ветер тучи разгонит (Fair Weather From The North)

Кассы «Сладкого королевства» вновь ломились от прибыли. – Только мне так кажется, или эти намного хуже тех, что были во время войны? Гарри откусил сразу полплитки шоколада и запил его какао, ожидая ответа Гермионы. У той совсем не было сил есть сладости, хотя она и знала, что это поможет, поэтому Гермиона просто клала шоколадные дольки в рот и ждала, пока они растают. В ответ она лишь пожала плечами и неопределенно махнула рукой. Гарри похлопал ее по колену и тоже погрузился в молчание. Уставшие и покрытые грязью Гарри и Гермиона клевали носами, сидя в столовой авроров. К концу января это зрелище успело стать более чем привычным. После предрождественского открытия, что дементоры опять промышляют на Британских островах, в ходе расследования разрозненных нападений на магглов, а иногда сквибов и ничего не подозревающих волшебников обнаруживалось все больше и больше гнезд. Те были небольшими – по две или три особи, но находить их было трудно, а еще труднее – к ним подобраться. Растревоженные дементоры отличались невиданной свирепостью: исходящая от них аура животного страха и отчаяния действовала на авроров так сильно, что они потом по нескольку дней не могли вызвать патронуса. Вот почему Гермиону временно перевели с расследования коррупции на патрулирование улиц, хотя это давно уже не входило в ее обязанности. – Ничего с вами не сделается, – утешала она папки с доказательствами, – соскучиться не успеете, как я вернусь. – Ты всегда с бумажками разговариваешь? – спросил Перси из угла кабинета, в который общими усилиями удалось втиснуть второй стол. – Это я для собственного успокоения: каждый день вижу слишком много ухмылочек, когда выхожу на задание в форме. Надеюсь, на тебя никто не наезжает? Перси поправил очки и одарил Гермиону особой улыбкой, от которой стал еще больше похож на своего отца: – На меня? Наезжают? Да брось. Я не устаю жаловаться на то, какая стерва эта Грейнджер, и не забываю добавить, что в твое отсутствие задираю ноги на стол, решаю кроссворды и полностью игнорирую налоговую документацию. – А на самом деле? – Ты что, посмотри на этот стол! Тут разве есть, куда ноги положить? – Перси махнул рукой в сторону папок, возвышающихся вокруг него аккуратными стопками. – Кроме того, я предпочитаю судоку. – У тебя дело продвигается, пока я охочусь на монстров? Перси поправил несколько листов бумаги, пока те не стали лежать один к одному, ловко подшил их в папочку и сделал пометку на обложке. – Тут, – начал он, кладя папку на стопку слева от себя, – у нас все на Галстроуда. Накопать материал было проще простого: он практически ничего не сделал, чтобы замести следы. Это очень кстати, – продолжил Перси, указывая на стопку по соседству, – потому что, как ты знаешь, он наследил в очень и очень интересных местах. Я тут категории разными цветами отметил. – Рассортировал по фамилиям или по отделам? – Сначала по отделам, потом по фамилиям. Надо будет место на стене освободить, чтобы все это хозяйство визуально оформить. – Интересно, к какому из наших старых друзей будет тянуться больше всего ниточек? – сказала Гермиона. – Молодец, Перси, ты отлично потрудился. У тебя вырисовывается общая картина, на которую мне из-за отдельных расследований просто не хватало времени. – Вот поэтому тебе и нужен был ассистент, – ответил Перси, и кончики его ушей порозовели. – А это что за закладки кричаще-розового цвета? – Угадай. – Амбридж! – хихикнула Гермиона. – Надеюсь, на нее найдется что-нибудь интересное. Иначе не понять, как ее не вышибли из Министерства, даже если она всего лишь «исполняла приказы». – Никаких финансовых зацепок. Кажется, ее конек – это влияние и информация, которой она просто так не делится. – Любопытно. – Да уж, но Амбридж теперь мелкая сошка, так что круг влияния у нее будет небольшой. – Сошка-то мелкая, но, может, выведет нас на крупную дичь, – сказала Гермиона, проводя пальцами по аккуратным стопкам на столе, и вздохнула: – Что ж, кабинет в твоем распоряжении. Мне нужно навести еще кое-какие справки, так что тебе придется тут куковать одному. Наслаждайся своими графиками и ниточками. Жаль, что я не подумала пригласить тебя на работу раньше. Так что Перси был счастлив в окружении бумаг, а Гермиона с радостью доверяла ему эту работу, особенно потому, что так она могла позаботиться еще об одной проблемке в перерывах между упадками духа, вызываемыми охотой на дементоров. Как только Гермиона пришла в чувство после того поразительного вдоха из найденного пузырька, она заперлась в женской уборной и направила на себя ряд диагностических заклинаний, которые не показали ничего особенного, кроме едва заметного и быстро сходящего на нет усиления ее магии. Но это было достаточным поводом для беспокойства, ведь Гермиона вдохнула всего чуть-чуть. В пузырьке оставалась ничтожная малость неизвестной жидкости, которую Гермиона отнесла после работы в лабораторию, когда была уверена, что ее там никто не потревожит. Она начала с обычного наблюдения: закрепила пузырек в штативе, чтобы тепло руки и непроизвольные движения не повлияли на содержимое, и начала его рассматривать. В пузырек поместились бы две, от силы три капли, а сейчас и вовсе приходилось работать с остатком на стенках. Слегка повернув голову, Гермиона присмотрелась к цвету. При искусственном освещении зелье отливало всеми цветами радуги. С помощью дополнительного устройства Гермиона начала разглядывать его при разном увеличении, чтобы определить, имеет ли она дело со взвесью: на это указывал неустанный водоворот цветов. Однако независимо от степени увеличения различить частички было невозможно. Единственным результатом визуального исследования стала уверенность, что такой красоты Гермиона еще никогда не видела. Затем она взялась за дело всерьез. Однако с таким малым количеством субстанции она не решалась откупорить пузырек без хоть каких-либо догадок о его содержимом. Через три недели Гермиона поняла, что в библиотеке Отдела магического правопорядка, содержащей все современные справочники по зельям, ответа не найдется. Поэтому она перенесла поиски в министерские архивы, где хранились менее известные широкой публике трактаты. На данный момент она решила не прибегать к помощи экспертов: еще не известно, кто замешан в производстве зелья. Пока что было бы неплохо найти производителя необычно маленьких пузырьков: емкости на одну дозу встречались нечасто, если вообще встречались. Черт, эта дрянь должна быть баснословно дорогой, раз ее продают отдельными дозами. К счастью, Гарри поможет с этим вопросом и будет держать ухо востро на случай очевидного использования наркотиков. Гермиона устало улыбнулась и поднесла чашку какао к губам. Хорошо, когда на друзей можно положиться. – Ну что, Шерлок? – подал голос Гарри. – Да так, ничего особенного. Просто подумалось, как же хорошо, что можно доверять друзьям. – Да, это однозначно улучшает ситуацию: круги у тебя под глазами уже намного меньше, – съязвил Гарри. – Дурак ты и не лечишься, – вздохнула Гермиона и попробовала, не подействовал ли еще шоколад на ее ноги. Однако они категорически отказывались ее держать, так что она взяла очередной кусочек и опять развалилась на стуле. – Ох, Гарри… я собиралась продолжить кое-какие исследования, но думаю, что на это совсем не осталось сил. Меня сегодня не хватило бы даже на то, чтобы обнаружить открытую торговлю наркотиками у себя под носом. – Так, для протокола: неужели великая Гермиона Грейнджер допускает, что и она… не всесильна? – для пущего эффекта Гарри схватился рукой за сердце. – Отнюдь. Ты прекрасно знаешь, что мои возможности безграничны. Сегодня у них просто редкий выходной, – Гермиона глянула на Гарри и добавила: – Ты сам не особо классно выглядишь. Гарри зевнул и провел рукой по волосам, отчего они начали торчать во все стороны. – Думаю, ты прав, – продолжила Гермиона. – Эти дементоры, кажется, хуже тех, с которыми мы имели дело раньше. Не знаю, оправится ли когда-нибудь Кеннеди… Оба опустили глаза к липкой протертой клеенке, думая, как повезло им и не повезло бедняге Олли Кеннеди, на которого набросился последний дементор из сегодняшнего логова. Гарри не надо было напоминать, что воля к борьбе медленно, неотвратимо покидала жертву этих тварей, оставляя чувство ненужности, безысходности и полнейшего опустошения. Раньше процесс длился достаточно долго, чтобы способный волшебник мог своевременно вызвать патронуса, но теперь, казалось, они встретились с дементорами нового вида – ненасытными и дьявольски быстрыми. Олли продержался меньше двух секунд, и если бы не эта задержка, Гермионе и Гарри было бы не победить. Они и так выиграли битву с минимальным перевесом: даже два бесстрашных патронуса едва смогли восторжествовать над всепоглощающей темнотой. – Я практически чувствовала, как он мои силы через мою выдру выкачивает, – неуверенно прошептала Гермиона. – Я так боялась, Гарри… Тот кивнул и поднял кружку: – За Олли Кеннеди. Чтобы он вышел из комы и поправился. – За Олли, – повторила Гермиона. – Надеюсь, что мы подоспели вовремя. Они вздрогнули от внезапного взрыва смеха, Гермиона даже разлила какао на свою форму. Промакивая пятно, она расслышала конец пренебрежительной реплики Роули – кого еще? – и нахмурилась, а рука автоматически потянулась к волшебной палочке. – Не обращай внимания, – процедил Гарри. – Ты же знаешь: если б они хоть на что-нибудь годились, их бы тоже послали опустошать логова, и у них не было бы сил над кем-либо насмехаться. Гермиона проводила взглядом группку рядовых авроров, заглянувших в столовую между обедом и ужином, чтобы перекусить. – Да уж, они старались больше не проявлять никаких талантов, по крайней мере, не там, где мы бы смогли их увидеть. На министерском балу ни Гермионе, ни Гарри или даже Рону, которого подослали охмурить симпатичную Пруденс Тикнесс, не удалось поймать подозреваемых в приеме наркотиков с поличным. С тех пор не было никаких признаков употребления допинга. Под прикрытием тестов, признанных выявить самых способных к борьбе с дементорами, Гарри проанализировал способности и магическую силу сладкой парочки и подтвердил, что они просто физически неспособны на то представление, которое устроили Гермионе на арене для дуэлей. Те, конечно, выглядели довольными своими плохими результатами: никто не горел желанием связываться с дементорами. – Они либо стали осторожней, либо банально деньги кончились, – сказал Гарри. – Неплохая идея. Посмотрим, как они себя после получки поведут. От очередного взрыва хохота, донесшегося со стороны барной стойки, Гермиона опять нахмурилась, да и от яркого освещения в столовой не по-детски начинала болеть голова. Она поставила свое какао на стол именно так, чтобы закончить цветок из отпечатков кружки на клеенке, и потянулась к Гарри, чтобы сжать его руку: – Я домой, за тонной аспирина и годом беспробудного сна. – Ты сама аппарировать сможешь? – спросил он через зевок. Гермионе вдруг стало тепло внутри. У нее и в мыслях не было сомневаться, что Гарри – настоящий друг, но именно в такие моменты она чувствовала всеми фибрами души, что на свете есть хотя бы один человек, для которого она была просто-напросто особенной. Он, наверное, вообще падал с ног, потому что проводил больше рейдов, но все равно подумал сначала о ней и только потом о себе. – Гарри, я тебя люблю, – сказала Гермиона. – Нет, не в сопливом смысле, дурашка, даже и не рассчитывай. Давай, шустро домой, к своей подружке, и в кровать. Я и сама доберусь. – Моя скорбь безгранична, – ответил Гарри. – Ну ладно, по кроваткам. Не забудь, что мы завтра вечером встречаемся с Роном. Увидимся ровно в семь, надень что-нибудь поприличней. Однако они встретились намного раньше. Упав в кровать в шесть вечера, Гермиона проспала четырнадцать часов. Когда она открыла глаза, на улице было превосходное зимнее утро: раннее солнце искрилось на замерзших окнах спальни, в кристаллах льда то тут то там играла радуга. Гермиона широко улыбнулась: именно из-за этой прелести морозных дней она отказывалась установить в старом коттедже новые окна с двойными стеклами. Зачем же иначе тяжелые занавески и камин? Благодаря таким денькам было легко не поддаваться хмурому зимнему настроению. В звонкой белизне пестрели островки цвета: розовые бутоны, оставшиеся на кустах в саду, малиновки, требующие корма, и бесконечная синева распростершегося январского неба. Было, конечно, холодно, но это не беда: одним взмахом палочки Гермиона зажигала камин в гостиной, включала чайник, потом надевала высокие сапоги и набрасывала теплое пальто на ночнушку. В таком виде она осторожно шла по хрустящему снегу к кормушке в углу сада, с коробкой зерен в одной руке и кружкой кофе в другой. Таким утром было очень просто забыть о гнетущей темноте. Гермиона долго стояла под душем, смывая с себя липкий страх последних нескольких недель. В такой день могут происходить только хорошие вещи, а люди могут быть только счастливы. Это был самый подходящий день для апельсинового мыла и жасминового шампуня, пестрого рождественского свитера, горячего супа и маггловских газет. Именно в такой день было слаще всего пить чай с шоколадным печеньем у огня, разгадывать кроссворд и неторопливо обдумывать, что надеть вечером. Но, очевидно, именно такой день идеально подходил и для бесцеремонного пинка во входную дверь и ввалившихся друзей, крепко удерживающих между собой злящуюся Джинни Уизли. – Ты ей рассказывай, – гаркнул Гарри Рону, весь белый от злости. Он силой усадил Джинни в кресло, а сам остался стоять, едва сдерживаясь. – Мы, кажется, нашли то, что ты искала, – сказал Рон, показывая миниатюрный пузырек-близнец запертого в сейфе Гермионы, разве что этот был полным, с нетронутой пробкой. Гермиона перевела взгляд с одного на другого, попутно отмечая, с какой жадностью Джинни глядела на пузырек, затем поднесла зелье к окну, чтобы рассмотреть его в угасающем свете дня. Оно гипнотизировало водоворотом цвета. – Что это такое, Джинни? – тихо спросила Гермиона. – И как попало к тебе? – Это Гвеног нам раздает, – вдруг расплакалась Джинни в ответ на спокойный тон. – От зелья мы становимся быстрее и сильнее, – плач перешел в истерику: – Мне просто необходимо его выпить! Нам завтра играть! – Теперь Гарпии пользуются допингом? – Гарри был вне себя от отвращения. – Вот почему вы постоянно выигрываете! Играете не по правилам? – Он зашагал перед камином, сжав руки в кулаки. – Мне придется вас всех арестовать, ты это понимаешь? – Нет смысла, – неожиданно нагло ответила Джинни. – Это зелье тестами не обнаружить, никакими. Мы находимся в отличной форме весь день. – Ты думаешь, мухлевать не стыдно? – лицо Рона покраснело, но он неплохо сдерживал гнев. – Ради Мерлина, Джинни… что же скажут мама с папой?! – Ах, Рон, вытри сопли, – отрезала Джинни, забыв о слезах. – Ты бы не был таким неудачником, если б тебе дали этого зелья, но вот фигушки, оно только для избранных! – Что же это за «избранные», которые прибегают к наркоте!? – закричал Гарри. – Сейчас я угадаю, – спокойно сказала Гермиона, удерживая Гарри одной рукой. – «Избранным» немного повезло с друзьями и сильно повезло с родословной, ведь так? У Джинни вырвался истеричный смешок, и слезы опять полились градом. – Где теперь вся твоя спесь, а? – бросила она Гермионе. – Тоже мне, золотая девочка. Да они тебя к этому зелью и близко бы не подпустили… – «Они»? Кто это, Джинни? Кто снабжает Гвеног? Джинни замолчала, покрывшись от злобы красными пятнами. – Мерлина ради, скажи нам! – умолял Гарри. – Я так не хочу арестовывать тебя вместе с остальными… – Никто никого не будет арестовывать, – твердо возразила Гермиона. – Держите ее крепко. Надо провести несколько тестов, раз вопросы ни к чему не приводят. Тебя ведь связали какой-то клятвой, да, Джинни? Одним прыжком Джинни оказалась у двери, но Рон преградил ей путь. – Тестируйте на здоровье! – захохотала она. – Я сегодня как стеклышко! – Но у тебя, очевидно, проявляются симптомы зависимости, – холодно ответила Гермиона. – Эта информация нам тоже может помочь. Однако ни один из проведенных тестов ничего не показал. Гермиона отправила Джинни под присмотр и уход матери и попросила Гарри и Рона вернуться так быстро, как только смогут. По возвращении они застали Гермиону, хмурящуюся в огонь со стаканом чего-то высокоградусного. В молчаливой поддержке друзья присоединились к ней на ковре у камина, как бывало в школьные времена. – Родословная? – наконец заговорил Гарри. – Это еще откуда? – Просто подозрение, хотя Джинни его подтвердила. Тикнесс и Роули – чистокровки, как и все Гарпии, как и некоторые особо бодрые подозреваемые в моих антикоррупционных расследованиях. – Я чистокровка, но мне никто никакой дряни не предлагал, – возразил Рон. – Ну, это, может, из-за твоих всем известных политических взглядов, – улыбнулась Гермиона, легко бодая его плечо. – Будто нам больше нечем заняться, – раздраженно начал Гарри, – а тут еще целую команду арестовывать… – Никто никого арестовывать не будет, – повторила Гермиона, – по крайней мере, не сейчас. Зелье не получается выявить никакими тестами, а без доказательств мы будем выглядеть идиотами. Нам непременно нужно доказательство, – вздохнула она нетерпеливо. – Нам нужен свой человек, подсадная утка, которая не вызовет подозрений у шайки, толкающей этот наркотик, но мне никто не приходит на ум. Гермиона замолчала, но тут Рон вскочил и потянул ее тоже вверх. – Ну, не надо киснуть, – сказал он. – Мы же хотели прошвырнуться по барам, так что собирайтесь. Нам всем срочно нужно расслабиться – да, и тебе, Гарри. Джинни в хороших руках, скоро ей станет лучше. Мама знает, как помочь. Кроме того, нельзя вызывать подозрений, ведь так? Исчезновение Джинни никак не должно быть связано с твоим паршивым настроением. – Стратег до мозга костей, – пожаловался Гарри, – но ты, конечно, прав. Гермиона поднялась в спальню, чтобы переодеться. Рон был как глоток свежего воздуха. Как же хорошо, что он выбрал другую карьеру! Она надела короткое платье, подобрала туфли на высоком каблуке и открыла шкатулку, чтобы выудить подходящие серьги. На их место Гермиона положила драгоценный пузырек, но вдруг заметила гравировку на поверхности. Пузырек был вновь извлечен и исследован с помощью заклинания увеличительного стекла. Гравировка оказалась… именем? «Посланник». Как странно, и ни на шаг не ближе к решению головоломки. Гермиона вздохнула. Две капли жидкости – вот и все, что у нее было. Две капли. Из-за эффекта, вызванного испарениями из практически пустого пузырька, она знала, что зелье должно быть на редкость летучим: вынь пробку, и половина сейчас же испарится. Черт, ей был нужен мастер зельеварения, но не чистокровка и не идиот. Такой, который умеет хранить секреты. Гений в своей области. Гермионе был нужен Северус Снейп, но Северус Снейп давно умер.