Северный ветер тучи разгонит (Fair Weather From The North)

– Ты прощаешься, отец? – Не знаю. Честно говоря, мне кажется, что я прощаюсь каждый раз, когда расстаюсь с тобой. Ты так слаб... Дуновение ветра могло бы тебя сломить. – И все же я чувствую себя необычайно бодрым, – улыбнулся Драко. Прозрачная кожа на его щеке треснула, и рана налилась серебристо-красными каплями. Он стал похож на призрака за те тридцать шесть часов, которые прошли после посещения Люциусом Грейнджер. По крайней мере, ему больше не было так больно, хотя это не обязательно было хорошим знаком. Люциус не раз был свидетелем последних часов умирающих и по опыту знал, что угасание боли обычно предвещает угасание жизни. «Будь примерным мальчиком, Люциус, – сказала тогда его прабабушка Элизабет, – и не беспокойся обо мне: я чувствую себя хорошо». Вскоре она умерла с улыбкой на сморщенных губах. – В присутствии твоей матери тебе лучше не подавать вида, – ответил Люциус. – Мы же не хотим, чтобы ей в голову пришли новые идеи. – Да, не хотим, – горько усмехнулся Драко и крепче сжал пальцы Люциуса. – Но ведь теперь есть надежда, отец? Вы с Северусом и Грейнджер что-то придумали? Скажи мне! – В некотором отношении ты совсем не изменился, – улыбнулся Люциус. – Ты всегда должен был знать, что происходит. Да, мы кое-что замышляем, но это может оказаться опасным. Даже если ничего не случится, еще не факт, что эта вылазка нам чем-то поможет. – То есть ты не хочешь, чтобы я попусту надеялся? Несмотря на помощь Грейнджер и Северуса? Люциус покачал головой. – Ладно. Посмотрим, смогу ли я помочь. – Драко, не надо! Но когда Драко глубоко вдохнул и закрыл глаза, Люциус понял, что не может двигаться. Он сидел как зачарованный, глядя на радужно переливающийся свет, который вырвался из тела его сына и накрыл Люциуса подобно волне. Лучи покалывали и щекотали, пробегая по коже и внутри, поднимая настроение, как смех ребенка, и наполняя такой энергией, какую Люциус уже давно не чувствовал. Он расправил плечи, впитывая все без остатка. Через некоторое время Драко отпустил его руку и открыл глаза. – Мой подарок, папа. – Он казался таким же взбодренным, как и Люциус. – Теперь никто не может сказать, что я не помогаю. – В очередной улыбке обнажились удлинившиеся зубы. Люциус наклонился, чтобы поцеловать сына, и тут что-то острое впилось в его щеку. Рука метнулась к порезу; тот кровоточил. – Кровь Малфоя, – сказал Драко с внезапной серьезностью. – Священная связь; непоколебимое доверие. Я желаю тебе удачи – что бы ты ни задумал. Перед дверью в покои ждал Оладушек. Люциус было набрал в легкие воздуха, чтобы заговорить. – Оладушек знает, – опередил его эльф. – Оберегать молодого хозяина, что бы ни случилось. Сэр может доверять Оладушку. * – Перси, ты мой спаситель! Гермиона с благодарностью смотрела на блюдо бутербродов и дымящийся чайник. Она провела целый день, опрашивая упирающихся сотрудников Казначейства и уклоняясь от непрерывных вопросов о присутствии Гарри. Имена тех, кто слишком яро настаивал на том, что криминальное расследование необоснованно, Гермиона занесла в отдельный список. День выдался для Гарри скучным, но Гермиона была рада его присутствию. Куда бы она ни пошла, поблизости ошивалась парочка молодых чистокровок, якобы занятая каким-то важным делом, однако их повсеместное присутствие неоспоримо указывало на слежку. Гермиона не знала, чем бы все обернулось, если бы не Гарри. Вдруг скрипнула дверь, заставляя Перси нахмуриться. – Неужели я ее не закрыл? – поднимаясь, проговорил он. – Просто не заперли, – ответил Северус, сняв плащ-невидимку Гарри. Вскрикнув, Перси отпрыгнул назад, а потом покраснел при виде вскинутой брови Снейпа. Гермиона налила в кружку чая и подала ее Северусу, вновь цепляясь взглядом за его одежду. Когда он рано утром спустился на кухню, то удивил своим выбором гардероба: он был с ног до головы облачен в черное – как настороженный ворон, готовый к бою. Гермионе казалось, что, вернувшись к своим традиционно черным одеждам, Северус хотя бы на время вернулся в мир волшебников. – Ничего-ничего, мы и без чая обойдемся, – язвительно напомнил о свом присутствии Гарри. – Ах, извините. Вот, пожалуйста, – Гермиона подала Гарри чашку. – И тебе, Перси. Перси все еще пялился на Северуса. Тот отмалчивался, из-за чего ситуация становилась все неудобнее. Гермиона закатила глаза и откусила от бутерброда с тунцом, блаженно зажмурившись. – Ладно, что полезного мы сегодня выяснили? – наконец заговорила она. – Что я не хочу работать в финансовом, – ответил Гарри. – Я сказала «полезного». Северус взял с блюда сэндвич с яйцом, заглянул внутрь, чтобы оценить составляющие, и с отвращением вернул его обратно. Затем аккуратно вытер руки о салфетку и решил не изменять оказавшимся вполне приличными бутербродам с сыром и солеными огурчиками. – Я побывал везде, куда смог проникнуть, и не заметил ничего необычного, кроме новой моды у чистокровок ходить парами, как миссионеры-мормоны. И мне весь день приходилось уворачиваться от Амбридж. Она будто вездесуща! Кому пришла в голову замечательная идея оставить ее разносить документы по всему Министерству? – Кому-то, глубоко обиженному на весь мир, – сказал Гарри. Перси потихоньку отошел от столбняка, в который впал при виде Северуса. Он направился к дальней стене кабинета и снял маскирующие чары, скрывающие его детище. – Батюшки, Перси, – ахнула Гермиона, – с ума сойти! Но он уже искал нить еще не использованного цвета и не обратил на возглас внимания. – Так, – сказал Перси, полностью сконцентрировавшись на работе, – назовите мне чистокровок, которых сегодня видели вместе. – Он соединил пары оранжевыми нитками и на шаг отступил от паутины. – На данный момент это не дает нам ничего нового. Профессор Снейп, с кем именно говорила сегодня Амбридж? Когда Перси закончил добавлять новую информацию, он заставил светиться сеть из розовых нитей на фоне стены. Гарри присвистнул. – Кто бы мог подумать, – проговорила Гермиона, – на ее магию наложили ограничения, но дорогая Долорес и без нее нашла способ поучаствовать в веселье. Розовые нити пересекали каждую кормушку в списке антикоррупционного расследования Гермионы и тянулись к каждому случаю неожиданного всплеска магических способностей. – Она у них за курьера, – угрюмо сказал Гарри. – И это по меньшей мере, – добавил Северус. Нахмурившись, он подошел к стене, чтобы получше рассмотреть одну булавку. – Интересно, что она, судя по всему, не состоит в прямом контакте с Нарциссой Блэк. – Вообще-то, это не так, – возразил Перси, достав новую розовую нить и прикрепив один конец к многострадальной булавке Амбридж. – Я сначала ничего такого не подумал... Недавно хотел пробежать по магазинам во время обеда и увидел в фойе миссис Малфой с той Бастабль. Амбридж там тоже была, и их пути пересеклись. – Они разговорились? Или, может, друг до друга дотронулись? – спросил Северус. – Ни то, ни другое, – ответил Перси. – Только обменялись многозначительными взглядами. – Мне не нравится, что Нарцисса сегодня в Министерстве, – нахмурился Снейп. – Будем надеяться, что это просто совпадение, – без особой уверенности ответила Гермиона. – Мистер Малфой добрался без проблем? – Да, они с Меррифотом пообедали и направились в Отдел тайн. Мне не удалось за ними последовать: система охраны за последние годы заметно улучшилась. – Хорошо, что вы проявили осторожность, – слегка покраснев, проговорила Гермиона. Она взглянула на часы: – Уже пора. Гарри бросил ей аврорскую мантию, висевшую на крючке за дверью, и сам накинул свою. Северус достал плащ-невидимку. – Мне лучше не спрашивать, что вы затеяли? – Перси заметно побледнел. – Ты рано или поздно и так узнаешь, – ответила Гермиона. – Пожелай нам удачи. – Вам лучше залечь на дно, – добавил Северус. Гермиона и Гарри заняли позицию в центре министерского фойе. По обоим аврорам было видно, что им не до шуток, и спешащие по домам работники обходили их стороной. Северус скрывался где-то, откуда можно было наблюдать за ситуацией, не стоя на пути человеческой лавины. Гермиона заметила пустующую нишу на некотором возвышении и подумала, не там ли он устроился. Когда-то давно нишу украшала статуя Доротеи Доброй – знаменитой маггловской целительницы, но во время правления Волдеморта статую снесли и больше не восстанавливали. От мысли, что на месте Доротеи Доброй теперь стоит Северус Сердитый, Гермиона не могла не улыбнуться. – Где он ходит? – прошептал Гарри. – Неужели он думает, что мы тут до старости торчать будем? – Не дергайся. Ему от Меррифота улизнуть нужно, забыл? Смотри, вот и он! Гермиона и Гарри решительно направились к Малфою и его упитанному спутнику. – Постойте-ка! – воскликнул Меррифот, резко остановившись. – Что здесь происходит? – Люциус Малфой? – холодно проговорила Гермиона, не обращая внимания на низкорослого Меррифота. – Пожалуйста, пройдите с нами. Малфой пренебрежительно посмотрел на нее и скривил губы. – Не думаю, что у вас есть, что мне сказать, – процедил он и собрался было пройти мимо Гермионы. – Мистер Малфой, – повторила она, преградив ему путь. – Я должна вас опросить в рамках официального расследования. В ваших интересах было бы пройти с нами, если не желаете обсуждать личные вопросы у всех на виду. Люди уже начинали оборачиваться. Малфой посмотрел вокруг. – Что ж, пройдемте. Однако ваше начальство будет поставлено в известность. – Я об этом тоже позабочусь! – поддакнул Меррифот. – Какая невиданная наглость! Мистер Малфой – уважаемый... – Это расследование вас не касается, – перебила его Гермиона. – Я уверена, мистер Малфой с удовольствием поможет нам разобраться в некоторых вопросах. Мистер Малфой, сюда, пожалуйста. Когда тот не сдвинулся с места, Гарри взял его за локоть, но был отброшен в ту же секунду с плохо сдержанным рыком. Трое направились в помещения для освидетельствования, находящиеся на нижних уровнях Отдела правопорядка, а Меррифот задумчиво смотрел им вслед. Придя на место, Гермиона усадила Малфоя на стул и кивнула Гарри. Вместе они прошерстили видавшую виды комнату на наличие нежелательных чар, удалили парочку заклинаний подслушивания, установили собственную защиту и расслабились. Северус появился из ниоткуда и уселся на второй стул. – Ну как? – спросил он Малфоя. – Мы в Министерстве после закрытия. Ты можешь провести нас в Отдел тайн? – По крайней мере, на главный уровень. Нам четверым не составит труда обойти их защиту, хотя над некоторыми чарами придется потрудиться. Давайте, я покажу. Хм... – Малфой было достал волшебную палочку, чтобы начертить схему на поверхности стола, но вдруг замер с выражением досады на лице. – Моя палочка под наблюдением. Если я с ее помощью попробую обезвредить министерскую защиту или даже просто ее нарисовать, возможно, сработает тревога... – ... В аврорате? – улыбнулся Гарри. Этот озорной блеск в зеленых глазах Гермиона знала слишком хорошо. – Можно? – Гарри протянул руку за палочкой, но Малфой прищурился и подал ее Гермионе. Она начала изучать чары, наложенные на полированное вишневое дерево. – Хорошо, что ограничения не привязаны к ядру, но... Черт, – не удержалась Гермиона. – Для снятия некоторых из этих заклинаний нужно разрешение Кингсли, а если снять остальные, то у мистера Малфоя будут большие неприятности, когда аврорату надоест за ним следить, наблюдение с палочки снимут и заметят, что кто-то уже обезвредил чары. Извините. – Какого черта я тогда здесь делаю? – вспылил Малфой. – Если я только и могу, что обхаживать низкородных выскочек, какой от меня толк? – Он злобно глянул на волшебную палочку, которую протянула ему Гермиона, и рявкнул: – К чему она мне теперь!? – Оставьте Гермиону в покое! – побагровел Гарри. Гермиона схватила его за плечи и оттащила так далеко от Малфоя, как было возможно в небольшом помещении, в то время как Северус встал перед своим другом. – Я понимаю, что ситуация напряженная, но не могли бы вы успокоиться и перестать вести себя как дети? – сказала девушка едко. Плечи Северуса подрагивали. Гермиона не знала, над чем тут можно смеяться, но это было лучше витающей в воздухе вражды. – Так, – сказала Гермиона. – Мистер Малфой – теперь вы для меня Люциус, нравится вам это или нет, – мы можем обойтись без театральных номеров. Возьмите свою палочку и сядьте. Вам все еще можно пользоваться заклинаниями для защиты своей жизни и жизни ваших близких. Постарайтесь представить, что вы нас горячо любите. Что до остального, мы втроем справимся с замками, а для того, чтобы начертить схему, магия не требуется. – Гермиона подала ему карандаш и бумагу и продолжила: – Дорогой Гарри... – А что сразу я? – Веди себя прилично. У нас еще два часа до того, как в Министерстве все успокоится, но за это время Люциус должен полюбить тебя, как родного. Северус? – Внимательно слушаю, – его глаза искрились смехом. – Хватит ржать. * Незаметно пробраться мимо уборщиков оказалось нетрудно, потому что большую часть смены те проводили за игрой в карты. Так же не составило труда спуститься по одному из черных лестничных пролетов, пронизывающих Министерство, как в парадоксах Эшера. Они негласно решили избегать лифтов, которые слишком просто могли бы стать ловушкой. Гарри разведывал дорогу, чтобы ни на кого не наткнуться, а Северус замыкал группу. Волшебники двигались быстро и бесшумно. Теперь, перед лицом опасности, были забыты все пререкания. Выложенная синей и белой плиткой узкая лестница ухнула вниз и закончилась тоннелем. Через прорези в потолке в него проникал скупой свет и обрывки разговоров. – Но это же Отдел труда, – прошептала Гермиона. – Он тремя уровнями выше Отдела тайн! – Ничего, – ответил Гарри и потянул ее вперед. Вскоре они поднялись по нескольким ступенькам вверх, прошли между подточенными деревянными панелями и оказались на развилке. Все четверо нерешительно посмотрели друг на друга. – Что в таких случаях говорит Гендальф? – Туда, где воздух свежее? – ответил Северус Гермионе, когда их спутники обменялись непонимающим взглядом. – Точно. Я думаю... Попробуйте потянуться вперед – в смысле, магией, Гарри… То, что мы ищем, находится с этой стороны, если я не ошибаюсь. Колебания магии были слабыми и едва заметными, но Северус вдруг поднял голову, раздувая ноздри. – Вы правы. Идемте. Последовавший лестничный спуск изгибался грубо высеченными в камне поворотами. Узкий и низкий, он был кошмаром любого клаустрофоба. Однако дорога оказалась правильной и привела к пустующему коридору на девятом уровне, недалеко от непритязательной черной двери Отдела тайн. – Откуда нам знать, что внутри никого нет? – спросил Гарри. – Я же уже сказал: если работает защита четвертой степени, все разошлись по домам, – холодно напомнил Люциус. – Вам пора приниматься за дело, – с этими словами он отвернулся и сосредоточил свое внимание на коридоре. – Теперь просто очевидно, что мы направились прямиком в ловушку, когда пошли искать Сириуса, – задумчиво проговорила Гермиона, работая над чарами. – Разве можно было так легко проникнуть в Отдел тайн? Ой, фу, для снятия этой защиты нужна ушная сера, слюна и капля чистой крови. С каких это пор они используют магию крови? Люциус, вы не против? Спасибо. Двадцать минут спустя Северус обливался потом, стараясь открыть сам замок, в то время как Гермиона не давала невидимой глыбе его раздавить, а Гарри отбивался от колючих ежевичных веток, хлещущих вокруг двери. Наконец-то замок поддался, и защитные заклинания исчезли. Гарри пошатнулся от изнемождения, а Гермиона упала на колени, задыхаясь. Северус помог ей подняться. – Готовы? – спросил он ее. – Конечно. Снейп повернул ручку и открыл дверь. – Так, так, так, – послышался неожиданный голос, – кого это к нам занесло? * Тикнесс и Роули появились с разных сторон коридора с палочками наготове, непринужденно выйдя из тени, будто их ничего не волновало. – Можно было догадаться, что они здесь нарисуются, – сказала Роули. – Эта мразь Грейнджер и ее сторожевой щенок Поттер. – Малфоя, конечно, никто не ожидал, – ответила Тикнесс. – Сначала аристократ и Пожиратель смерти, потом зек, подкаблучник, а теперь и предатель крови. А мы-то думали, что ниже уже не пасть, – хихикнула она. – А это кто у нас тут, моя дорогая Генриетта? – Мне кажется, что это Ссссеверуссс Сссснейп, – ответила Роули с издевкой. – Жаль, что нет под рукой змеи, чтобы закончить начатое. Или все же есть? Serpens sortia, – небрежно проговорила она. Огромная черная змея вылетела из волшебной палочки и быстро поползла к Северусу. Гермиона встала перед ним и избавилась от змеи. – Жаль, что вместе с зельем не раздают мозги и талант, – сказала она. – Вы же обе как обкуренные. – Ооо, – протянула Тикнесс, – она хочет потягаться силами! Позовем остальных, Генриетта? – Вот еще, – прорычала Роули. – Я эту подстилку давно хотела в угол загнать. Ходит тут вся такая невинная, а сама точно знает, с кем переспать ради следующего повышения, грязнокровка поганая! Гермиона жестом остановила своих спутников. – И это все, на что вы способны? – устало проговорила она, одновременно блокируя мощное колющее заклинание. – Обзывания и элементарные проклятия? Северус стоял спиной к ее спине, Люциус рядом с ним, лицом к Тикнесс, а Гарри рядом с Гермионой, целясь палочкой в сердце Роули. – Внимание, – прошептала Гермиона. – Роули, мы не хотим причинять вам вред, – сказал Гарри. – Мы же все авроры, не так ли? Мы на одной стороне. – Поттер, сама наивность! – крикнула Генриетта в ответ. – Вы нам ничего не сделаете! Это мы… причиним… вам… вред! Так оно и будет, правда, Прю? Так оно и будет. Мы вас в этом темном коридоре по стенке размажем, и никто этого не увидит. – Размажем, размажем, по стенке размажем, – странным голосом начала подпевать Тикнесс. Гермиона услышала приглушенный возглас Северуса, решилась обернуться и сама не смогла сдержать вскрик ужаса. От красоты Пруденс Тикнесс ничего не осталось. Мышцы на ее лице извивались, исчезая в костях черепа. Отвратительное серое вещество выступало вокруг рачьих глаз, текло по щекам и капало на пол, где, шипя и пенясь, прожигало дыры в плитке. Левая рука удлинилась и превратилась в хлыст чистой энергии, которым Тикнесс замахнулась в сторону двери, и четверо волшебников едва успели наклониться. – Смотри на меня, когда я тебя убиваю, поганая грязнокровка! – завопила Роули. Гермиона моментально обернулась, автоматически сотворив самое сильное Протего, на которое была способна. В следующее мгновение несчетное количество ядовитых игл застыло в воздухе в метре от нее. Гермиона боролась со рвотным рефлексом: кожа Роули отслаивалась, обнажая мышцы, покрытые броней из серой дымки. Кровь сочилась из стыков пластин. За рыком, с которым на Гарри и Гермиону обрушился новый шквал заклинаний, слышались стоны от непереносимой боли. – Неужели вы знали, что так все закончится? – крикнул Гарри, насылая на Роули комбинацию из сковывающих проклятий, в то время как Гермиона поддерживала и модулировала щит. – Неужели вам именно это пообещали? Это и есть ваша неограниченная сила? Роули завопила и метнула шар едкого огня, как раз когда Северус уклонился от хлыста Тикнесс, отвечая ей пурпурным проклятием и одновременно сбивая Гермиону с ног. Ее щит замерцал и погас. Гермиона услышала свой голос, выкрикнувший заклинание для восстановления щита, но было уже поздно. Гарри тоже попытался сотворить щит, Северус загородил собой Гермиону от едкой волны, но она знала, что все это напрасно. Не осталось ничего, кроме шума, смятения, вспышек заклинаний, страха и… … Тишины. Гермиона неуклюже повернулась под накрывшим ее телом Северуса и посмотрела наверх. Они находились внутри серебристого купола, по которому перетекали, словно вода, размытые цвета. Вытянув шею, Гермиона увидела Гарри, придавленного к полу за шкирку тяжелой рукой Люциуса Малфоя. Стоя на коленях и истекая потом, Малфой изогнулся, удерживая купол на месте. Гарри попытался подняться, но был бесцеремонно возвращен в исходное положение. – Еще не время, – выдавил Люциус через сжатые зубы. – Я не для того так далеко зашел, чтобы эти две выскочки или ваше, Поттер, безрассудство испортили мои планы. Казалось, прошла вечность, прежде чем он дал куполу исчезнуть и поднялся на непослушные ноги. – Подарок от Драко? – поинтересовался Северус, смахивая с мантии пыль. – Поразительно. Они посмотрели на то, что осталось от двух авроров: там было немного, но от вида этого мутило. Битва закончилась столкновением проклятий Тикнесс и Роули. – Так вот как выглядит передозировка, – борясь с тошнотой, сказал Гарри. – Наверное, нужно немного прибраться, – дрожащим голосом предложила Гермиона. – Нет смысла привлекать ненужное внимание. – Я этим займусь, – вызвался Гарри. – Бедные, глупые неудачницы. – Пушечное мясо, – проговорил Северус. – Жаль, конечно: чистокровок и так мало. – Он тоже принялся за уборку и восстановление коридора. – Нам следует поторопиться, чтобы выяснить, что именно они защищали. Они работали быстро и бесшумно, а потом как один повернулись к двери. Гарри помедлил и посмотрел на Люциуса. – Ээ, Малфой, – начал он, смущенно потирая шею. – Спасибо.