Северный ветер тучи разгонит (Fair Weather From The North)

Гермиона подняла длинное черное перо со своей пожелтевшей лужайки. В слабом солнечном свете перо отливало красным. Оно было уже вторым, найденным этим утром. Оглянувшись вокруг, Гермиона наконец обнаружила ангела, направляющегося вниз по холму в сторону плоской каменной глыбы, с незапамятных времен накрывающей речушку наподобие моста. Ангел находился за пределами защитных заклинаний. Гермиона вздохнула. Казалось, будто он прямо-таки напрашивался на заварушку с рыщущими неподалеку дементорами. А думать о том, что будет, если на него наткнется какой-нибудь любитель пеших прогулок, вообще не хотелось. – Северус! – позвала Гермиона, обернувшись в сторону дома. – Он опять сделал ноги! Не то чтобы она не понимала желание ангела побродить по окрестностям: он был одновременно заключен и в телесную оболочку, и под куполомом защитных чар. Однако по прошествии трех дней его гульба начинала вызывать раздражение. Сариэль был все еще не в лучшей форме, и Гермиона чувствовала себя ответственной за его безопасность. Она проверила волшебную палочку в чехле и направилась вниз по тропинке. Несмотря на ледяной ветер, можно было практически наслаждаться отсутствием дождя: ложбина за садом Гермионы защищала путников от капризов погоды. Все начинали потихоньку сходить с ума из-за непрекращающегося ливня и необходимости вместе ждать сигнала от эльфа Люциуса в ограниченном пространстве коттеджа. Гермиона дошла до речки и осторожно направилась к Сариэлю, перепрыгивая с одного пучка травы на другой, чтобы не увязнуть в размокшей земле. Ангел сидел у воды, хмуро глядя перед собой. Он казался одновременно замерзшим и уставшим, и это просто совсем никуда не годилось. Гермиона положила руку ему на плечо. – К сожалению, Сариэль, тебе необходимо вернуться под купол из защитных чар, чтобы оставаться в безопасности. У меня совсем не осталось лишней энергии, чтобы сражаться с дементорами. – Это я навлек на тебя это горе, дитя мое. – Да-да, а еще ты виноват в том, что я утром ударилась пальцем о ножку кровати. При этих словах Сариэль повернулся к ней, вздернув от удивления брови. – Ах, эта местность кишела дементорами задолго до того, как ты тут появился, глупенький. – Я и в этом виноват, – понурил голову ангел. – Это просто смешно. Ладно, давай вернемся в амбар и согреемся. Люциус решил, что если не получит сигнала от своего эльфа к обеду, то просто пойдет в поместье сам и попробует отвлечь жену. Пока мы ждем, лучше основательно подкрепиться и подготовиться так хорошо, как только возможно. – Гермиона протянула руку: – Пошли? Сариэль тяжело вздохнул и взял предложенную руку. Гермиона заметила, как он пошатнулся, когда поднялся и расправил крылья. Несколько перьев упало на землю. Гермиона собрала их и протянула ангелу, но тот лишь покачал головой. – Ты болен, – сказала она. – Как я могу помочь? Может, еще каплю крови?.. При этих словах ангел улыбнулся, прищурив свои странные золотистые глаза. Гермиона уже практически привыкла к виду клыков. – Нет, дитя мое. В этом еще нет достаточной нужды. Несмотря на этот ответ, тяжелая поступь ангела беспокоила Гермиону и оправдывала каждую лишнюю минуту, которая отдавалась на подготовку. Если Люциус был прав насчет Нарциссы и ее неестественной магической силы, полученной благодаря ангельской крови, то лучше держать Сариэля от нее подальше: никто не сомневался, что Нарцисса была готова на все. Гермиона с грустью подумала о жестокости вынужденного ожидания: ставками на кону были увядающая жизнь Драко и исчезающие силы Сариэля, и не было никакой гарантии, что хоть одна из этих ставок выиграет. Северус встретил их у ворот сада, напряженно осматривая окрестности с палочкой наготове. Пару дней назад он рискнул съездить в ближайший город, чтобы купить одежду для себя и Люциуса: запас у них был более чем скромным, но оба отказывались носить хоть что-то из той кучи вещей, которые Рон и Гарри позабывали у Гермионы на протяжении нескольких лет. Гермиона считала, что покупки были Северусу очень к лицу: черный цвет не удивлял, а маггловский стиль ему подходил. – Есть новости? – Да, но не из поместья, – ответил Северус и добавил, когда Гермиона и ангел подошли ближе: – Поттер прислал сову. – Правда? Что в письме? – Оно адресовано вам, – Северус протянул ей пергамент, который она торопливо развернула. – Джинни проснулась и пошла на поправку! – возликовала Гермиона. – Сариэль, ты ее спас! Огромное спасибо! – Моя заслуга невелика, но я рад, что твоя подруга чувствует себя лучше. – Ее семья несомненно вздохнула с облегчением, но у них будет множество вопросов, – отметил Северус. – Боже правый, что вы такие кислые! Это же отличная новость! Раз мы смогли помочь Джинни, то наверняка сможем помочь и Драко! Я просто обязана сообщить об этом Люциусу. – Северус и ангел переглянулись, и Гермиона нахмурилась: – Я отказываюсь думать, что у него нет никаких шансов. А после Драко и ты на очереди, Сариэль, – больше ты так просто от меня не отмахнешься! Еда была вкусной, но есть никому не хотелось. Северус и Гермиона убивали время, превращая амбар в жилое помещение. Гермиона ограждала балкончик перилами и, честно говоря, не знала, зачем все это ей понадобится, но они были слишком взвинченными, чтобы, например, читать. За ее спиной Северус строил книжные полки. Гермионе пока было нечем их заполнить, но у них была впереди целая жизнь, чтобы купить все книги, какие душе угодно. «Хотя придется все покупать одной», – угрюмо подумала Гермиона. Этажом ниже Сариэль лежал на подушках, неплохо имитируя труп, а Люциус, для которого Северус тоже купил черную одежду, метался вокруг, выглядя все более готовым к кровопролитию. Гермиона не была уверена, что ей еще когда-либо придется увидеть его таким. Она посмотрела на часы: четверть одиннадцатого. Если бы только… Она замерла, когда защитные чары внезапно пошли рябью. – Люциус! Но он уже выбежал за дверь. Северус и Гермиона бросились за ним вниз по лестнице, когда шок потряс их триаду. Люциус стоял на коленях в мокрой траве, пытаясь успокоить практически впавшего в истерику эльфа, который начал верещать еще громче, стоило им показаться в дверях. Северус призвал успокаивающую настойку из лаборатории в подвале и вложил ее Люциусу в руку, затем вернулся вместе с Гермионой в амбар. Люциус вскоре последовал за ними, неся опоенного и слегка окосевшего эльфа на руках. Того усадили на стул, и Гермиона поднесла к его губам чашку чая. – Тебя ведь Оладушек зовут? – тихо начала она. – Постарайся выпить этот чай: от него прояснится в голове, и ты почувствуешь себя лучше. Эльф послушно выпил. Стоило его глазам сфокусироваться, как они наполнились слезами. – Скажи мне… – Голос Люциуса предал его, и магу пришлось прочистить горло. – Скажи мне, Оладушек: мой сын мертв? – Нет, мастер, – прошептал эльф. – Мастер Драко еще жив. Ему больно, но он живет. Женщина не дает ему умереть. Она… Люциус сглотнул с облегчением, уселся перед Оладушком на корточки и спросил: – Что же тогда случилось? Оладушек долго обливался слезами, прежде чем ответить. – Женщина, она нас убила. Она убивала эльфов, как тараканов, мастер. Мы все мертвы. Но мастер Драко приказал Оладушку убежать, выжить и вернуться к мастеру. Оладушек не хочет жить, но он выполняет приказы. – Ты прекрасно справился, Оладушек, – Люциус был белее простыни. Он на секунду закрыл глаза и уронил голову на сжатые кулаки. Когда он медленно поднялся на ноги, ярость и скорбь испещрили морщинами бледное лицо. – Нам нельзя дольше ждать, – сказал он. Гермиона с трудом сморгнула слезы, накатившиеся на глаза из-за ужасающих новостей эльфа. Нарциссе Блэк было, судя по всему, не достаточно евгеники и пыток, и она решила заняться геноцидом. Гермиона проверила волшебную палочку в чехле и заметила, что Северус сделал то же самое. – Нет! – запричитал эльф. – Женщина слишком могущественна! Она убьет вас, мастер, и молодого мастера тоже. Вам нельзя туда идти. Я вас остановлю! – Оладушек попытался слезть со стула, чтобы преградить им дорогу. – Эльф. Сариэль вышел из тени, в которой до этого скрывался. Хоть он и казался Гермионе уставшим, его великолепие от этого не пострадало. Глаза Оладушка округлились, он крупно задрожал и пал ниц. – Величайший, – пискнул он. Сариэль опустился на одно колено. – Тебе не пристало склоняться передо мной, Эльф, этим ты унижаешь свой род. – Он наклонился вперед, чтобы посмотреть Оладушку прямо в глаза. Гермиона была поражена контрастом. С одной стороны низкорослый, тощий, невзрачный серо-зеленый домовик, а с другой – колоссальный, отливающий металлом огненно-черный ангел. «И все же, – подумала она, когда между ними сформировалось молчаливое согласие, – есть что-то общее у ангела и эльфа, не совсем доступное человеку». Какая-то неописуемая древняя магия, заставившая Гермиону почувствовать себя молодой и неопытной. Тем временем ангел удивил ее еще больше, поклонившись эльфу: – Мы будем служить им вместе, каждый по-своему. – Ангел поднялся и протянул руку Гермионе: – Идем, дитя мое. Идем, сыны человеческие. Великая битва ждет нас. Сариэль запрокинул голову и издал боевой клич, от которого кровь в жилах Гермионы закипела. Она оскалилась в ответ, а рядом с ней Северус тихо зарычал. Люциус просто пошел первым. * В поместье было неестественно спокойно. Защитные чары не преграждали им путь, а сирены не предупреждали о приближении. Следуя за Люциусом, они обошли дом, держась в тени деревьев. Гермиона посмотрела вверх на кроны: птицы не пели, хотя была уже ранняя весна. Вокруг не было никаких признаков жизни, даже ветер будто бы умер. Сзади дома царила такая же тишина. Северус заглянул в одну из конюшен и резко отпрянул, слегка позеленев. Он отвел Гермиону от входа: – Лучше не надо: она и лошадей убила. Гермиона взяла его руку в свою и переплела их пальцы, стараясь не думать о том, что именно Нарцисса могла сделать с животными, раз это потрясло даже Северуса, немало повидавшего за свою жизнь. – Мне страшно, – сказала она. – А что, если… Северус остановился и обнял Гермиону свободной рукой, прижимая ее к своей груди. – Разве вы когда-нибудь шли на решающую битву, будучи уверенной в победе? – спросил он серьезно, отпустив девушку ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. Она покачала головой: – Мне просто хотелось бы быть лучше подготовленной: мы не знаем, на что идем. Может, там настоящий ад… – Libera eas de ore leonis, ne absorbeat eas tartarus, – ответил он, а затем добавил с усмешкой: – In paradisum deducant te Angeli. (1) – Спасибо, Северус. И вам того же, – Гермиона не отрываясь смотрела ему в глаза, внезапно заметив, как близко он ее прижал к себе и как много она отдала бы за то, чтобы они оба пережили предстоящее сражение. – Давайте постараемся пока не торопиться в рай, договорились? Я просто хочу наслаждаться этой жизнью. – Неожиданный поворот событий. – Надеюсь, он вас не смутит. – Гермиона на мгновенье тоже прижала его к себе и резко отпустила. – Всем достать палочки! Как сказал бы Гарри, пора кое-кому надрать задницу! Северус фыркнул: – Всегда можно положиться на изысканность речи Поттера. Что ж, идемте. * Северус раньше не замечал, что присутствие ста с лишним эльфов, днем и ночью незаметно выполняющих свою работу даже во время пребывания в доме Волдеморта, наполняло поместье Малфоев ощущением жизни, которое сейчас полностью отсутствовало. Толстые ковры и элегантная обстановка не могли скрыть атмосферу заброшенности, наполнившую дом. Оладушек повел Сариэля по черной лестнице в комнаты Драко. Их задачей было как можно быстрее коснуться молодого человека целительной дланью, в то время как остальные отвлекают Нарциссу. Теперь только оставалось найти ее, чтобы отвлечь. Молча ожидая подтверждения, что Драко один, Северус пытался наладить магическую связь со своими друзьями. Ему казалось, что связь им понадобится. Однако сконцентрироваться было непросто, как бы Северус ни старался: страх сковал его. Северус тогда не подал виду, но вся эта кровь в конюшне лишний раз подтверждала, как далеко Нарцисса отошла от всего человеческого. Только погрязший в жестокости садист мог получать такое очевидное удовольствие от издевательств над бессловесными тварями. Храни их всех Мерлин, если с Нарциссой не удастся совладать… Северус закрыл глаза и постарался успокоить разум. Раньше никогда не было так трудно привести мысли в порядок: он контролировал себя, даже когда смотрел в лицо неминуемой смерти. Рука Северуса коснулась шрамов, скрытых за воротником его джемпера. В тот роковой день его кровь, полная яда, наконец-то выливалась вместе с его виной – и даже тогда Северус смог сконцентрироваться на том, что было необходимо сделать. Кто-то дотронулся до его руки, и Снейп вздрогнул. Гермиона одарила его слабой, печальной улыбкой. Она все понимала – как и тогда в Хижине, вдруг догадался Северус. Она стерла себя из жизни своих родителей, отдалилась от своей приемной семьи, порвала все связи, какие только могла, чтобы стать бойцом. Разница с Северусом заключалась в том, что он не мог больше отдалиться: сначала Рафаэль втащил его обратно в коллектив, а потом вытолкнул… куда? Северус не сопротивлялся, когда Гермиона настойчиво потянула его за руку и вновь переплела их пальцы. Ее ладошка была такой маленькой, но Северус чувствовал скрытую в ней силу – как и сейчас, когда девушка коснулась своей магии, и в его голове заплясали ее цвета, излучая могущество и теплоту. Гермиона кивнула и сжала руку Северуса, приглашая его сделать то же самое. Уютная темнота была с ним всегда, даже в этом белом с золотом коридоре, залитом зимним светом. Она только и ждала приглашения, чтобы принять Северуса в свои объятья. Он сам был темнотой: крылом ворона, теплым одеялом, дыханием незримого чудовища, чем-то за границей поля зрения, бесконечностью. А сейчас под доверчивым взглядом Гермионы эту темноту пронизала тончайшая сеть из золотых, красных, зеленых и пурпурных нитей. – Люциус, – позвал Северус, – присоединяйся к нам. Люциус? Гермиона нахмурилась в недоумении и вдохнула воздуха, чтобы тоже позвать Малфоя, но в этом не было никакого смысла: Люциус был недоступен. Хотя Гермиона и Северус и постарались восстановить триаду, внимание Люциуса было направлено целиком и полностью на сына. Все остальное просто не существовало. – Пойдемте, – вдруг сорвался с места Малфой, направляясь по коридору в сторону передней части дома. – Люциус, подождите! – воскликнула Гермиона. – Вы получили подтверждение, что можно идти? – Простите меня, – бросил он через плечо. * Они обыскали первый этаж и не нашли ничего, кроме несчастных домовиков, вызванных в гостиную на свою казнь. – Мы должны их похоронить. Нельзя оставить их просто так, – прошептала Гермиона. – Когда все закончится, мы спросим Оладушка о традициях эльфов, – пообещал Северус, закрывая дверь. Он подавил цепенящий ужас и направился к библиотеке. – Посмотрим в темницах? Коротко кивнув, Северус повел их к двери, спрятанной под главной лестницей. Прежде чем ее открыть, он, помедлив, сотворил заклинание обнаружения. В темницах никого не было – по крайней мере, никого живого. – Я… я думаю, что все равно лучше проверить, – сказала Гермиона, зажав рот и нос рукой, когда поднявшийся запах смерти накрыл их, как волна. – Ты можешь не ходить, – предложил Северус. – Я аврор, – ответила она, расправляя плечи. – Кроме того, нам лучше не разделяться. Люциус встретил их, когда они вернулись из темниц. Гермиона рыдала, не скрывая слез, а Северус был потрясен обнаруженными ужасами до глубины души. Он смахнул собственные слезы с глаз и, заперев подвальную дверь, наложил на нее заклинание, а потом просто прислонился к ней лбом и так и остался стоять. Люциус попытался дотянуться до ручки, но Северус оттолкнул его, прорычав: – Да как ты смеешь! – Что случилось? Что вы обнаружили? – спросил Люциус. – Как долго ты жил здесь, не зная, что творится под твоим носом? Как долго? – Северус, насколько мог, контролировал рвущуюся наружу ярость. Люциус дико посмотрел на него, затем на Гермиону: – Я не понимаю… Гермиона вытерла нос рукавом: – Мы нашли приманку для ангелов, – коротко ответила она. – Женщин и… – Тут голос ее предал. – Некоторые были беременны. И еще новорожденных. И… – Большинство из них умерло голодной смертью, – закончил за нее Северус. – А твоя жена, судя по всему, поразвлекалась с немногими оставшимися. Лицо Люциуса исказилось, и он отступил назад. – Я… я… – Не смей отворачиваться от всего этого! – прокричал Северус. – Это твой дом! Ты должен был знать! – Мой сын… – начал было Люциус, но сразу умолк. – Твой сын не единственная твоя забота, Малфой. – Перестаньте, – сказала Гермиона, встав между ними. – Он нам нужен, Северус. Да, он должен был знать, но не знал – с этим мы разберемся потом. Виновата во всем Нарцисса, она здесь единственное чудовище. – Какое милое замечание. Все трое замерли. – Ах, ну что же вы так? – непринужденно проговорила Нарцисса. – Я знаю, где вы. Можете выходить, игра в прятки закончена. Едва дыша, Северус потянулся к Гермионе, не скрывая дрожи в руке. – Что нужно сделать женщине, чтобы собственный муж ее наконец-то заметил? Люциус встретился взглядом со своим другом. Выражение его лица не поддавалось описанию: казалось, будто последний слой маски сполз и осталось лишь угрюмое желание довести все до конца. Люциус развернулся и направился к передней части холла, туда, где начиналась лестница на второй этаж. Свет, падающий сверху, выделил его спокойные серые глаза, когда он посмотрел на стоящую выше жену. – Ах вот ты где, Люциус. Мог бы и поприличней одеться по такому поводу. Но где же твоя свита из грязнокровок и отбросов общества? – Северус почувствовал, как Гермиона поежилась от нарочито светского тона. – Я бы могла их и отсюда изничтожить, но так они упустят возможность в минуту своей смерти посмотреть мне в глаза. Люциус подозвал их жестом, не отрывая при этом взгляда от жены. Северус и Гермиона настороженно присоединились к нему у начала лестницы, держа палочки наготове. Снейп приготовился бросить Аваду, не видя в этом ни малейшей сложности. Нарцисса Блэк всегда была прекрасна, с ее платиновыми волосами и идеальной фигурой, элегантностью движений и деликатной чувственностью. В то время как Андромеда была просто симпатичной и старалась не привлекать к себе внимание, а Беллатриса кичилась и вела себя вызывающе, Нарцисса выбрала путь утонченности, продуманности и совершенства во всем. Даже сейчас, в пятьдесят с небольшим лет, она была самой прекрасной женщиной, которую Северус когда-либо видел. На ее лице не было ни морщин, ни следов макияжа или омолаживающих чар, а стройное, упругое тело идеально заполняло облегающую мантию белого шелка так же, как тридцать лет назад. Нарцисса будто не замечала размашистых брызг багряного месива, окрасивших и искореживших ее одежду, как и крови, запекшейся на волосах, струйкой пробежавшей по щеке и капнувшей на декольте, из-за чего один сосок казался возбужденным. Нарцисса приподняла подол, чтобы спуститься к ним, и Северус заметил, что ее босые ноги покрыты кровью от элегантных пальчиков до середины голени. – Оладушек, – тихонько простонала Гермиона, еще крепче держась за руку Северуса, пульсируя магией и готовясь к атаке. – Грязнокровная сучка и… этот? – протянула Нарцисса, вскинув бровь. – И это все, с кем ты пошел против меня? Бедный Люциус, я же говорила тебе держаться меня и моих приближенных. – У тебя больше нет приближенных, – ответил он. – Ты осталась одна. Сдайся по-хорошему, Нарцисса. – Одна? – Нарцисса кокетливо улыбнулась и обвила окровавленную прядь вокруг пальца. – Тогда мне достанется больше власти, не так ли? – Она облизала палец и свела запястья перед собой. – Ну что ж тогда, аврор, – бросила она Гермионе, – арестуй меня. Гермиона в замешательстве посмотрела на Северуса и не сдвинулась с места. Это было правильным решением – хотя Нарцисса и была безоружной, а вокруг нее не чувствовалось активной магии, Северус тоже не собирался вот так, вдруг, ей доверять. Он знал, что единственным способом вывести это чудовище из дома по-хорошему было вывести его мертвым. – О, все понятно, – подала голос Нарцисса. И без какого-либо предупреждения в них полетело сильнейшее взрывное заклинание, отбросившее всех троих на несколько шагов назад, несмотря на воздвигнутые щиты. Люциус первым перешел в атаку с удушающим проклятьем, но Нарцисса с легкостью его парировала. Гермиона попыталась ее связать, но магические путы растворились, стоило им только коснуться неестественно бледной руки. Авада Кедавра Северуса просто впиталась в кожу лишь вздрогнувшей и ухмыляющейся хозяйки. В ответ она послала в них, казалось, полный список боевых заклинаний, имеющихся в ее репертуаре, и все это без единого телодвижения. Северус, Гермиона и Люциус отчаянно защищались, отбиваясь при любой возможности. Проклятия летели во все стороны, разрушая стены, окна, портреты и мебель, превращая все на своем пути в обломки и пыль. Гермиона и Северус подпитывались магией друг друга, что позволило им устоять на ногах, несмотря на ужасный натиск. Заполучить преимущество без Люциуса им не удавалось, но он был слишком занят стремлением уничтожить жену. Северус больше не мог даже приблизиться к его магии. Битва закончилась так же внезапно, как и началась. Северус и Гермиона держались друг за друга, хватая ртом воздух и дрожа от перенапряжения, в то время как Люциус с трудом поднялся на ноги и изнуренно принял боевую позицию. – Ах, муженек, можешь уже убрать свою пародию на палочку, – сказала Нарцисса. – Какая скука! Может, пригласить Драко на последний акт? – Она повысила голос: – Дорогой мой, спустись к нам, пожалуйста. В темноте на верхнем этаже раздались нетвердые шаги. По мере приближения стало слышно тяжелое дыхание и приглушенный стоны. Со смешанным чувством ярости и безысходности Северус смотрел, как медленно, очень медленно Сариэль начал спускаться по освещенной лестнице, неся на руках бесформенную массу из тряпья и костей. * Мир вокруг Гермионы будто накренился, но она отказывалась терять сознание: было немыслимо предать своих друзей, поддавшись слабости. Гермиона будет сильной. Обязательно. Однако от вида ангела она чуть было не сдалась: яркие синяки покрывали его кожу, глубокие порезы открывали плоть, челюсть была сломана и блестела серебристой кровью, а один глаз опух так, что совсем не видел. Крылья, из которых торчали сломанные перья, волочились по земле. Он был связан – обмотан мерцающими веревками, покрытыми длинными шипами, которые впивались в кожу при каждом движении. Однако ангел держал свою ношу, как самое дорогое сокровище – чем она и являлась для Люциуса. Сариэль положил сверток к ногам Малфоя и отступил на шаг, споткнулся и упал на нижние ступеньки, где и остался лежать в немой агонии. – Сариэль, – выдохнула Гермиона. – Боже мой, не может быть, мне так жаль… – Молчать, грязнокровка, – приказала Нарцисса. – Ну же, Люциус, ты что, не узнаешь своего сына? Не хочешь полюбоваться на результат своей ошибки? Люциус с большим трудом мог контролировать выражение своего лица. – Каким образом это моя ошибка? – голос его треснул. – Во всем виновата твоя грязная маггловская родословная, муженек. Мой сын мог бы быть чистейшим существом, если бы не ты. К счастью, как оказалось, он не является Избранным. Можешь его забрать, мне он больше не нужен. От столь жестоких слов Гермиона резко вдохнула. И хотя Северус попытался заглушить звук заклинанием, он привлек внимание Нарциссы. – Может, это тебя заткнет, – проговорила она. Гермиона закричала и упала на пол, выронив палочку, когда ее бедренная кость раскололась в щепки. Ее почти вырвало от непереносимой боли, от вида выпирающей кости и хлещущей из раны крови. Северус упал рядом с ней на колени. Его черные глаза были полны паники, в то время как он пытался остановить кровь, не причиняя Гермионе лишних страданий. Однако каждое прикосновение накрывало ее волной агонии и вело к новым воплям. – Очевидно, нет, – проконстатировала Нарцисса. – Как ты думаешь, ты сможешь помолчать, если я начну угрожать двоим друзьям? – и она перевела взгляд на Северуса. – Не надо! Пожалуйста! Оставьте его в покое, я попытаюсь, честно, пожалуйста! – Гермиона ухватилась за руки Северуса и что было сил сжала зубы. «Только не его, пожалуйста, только не его», – молила она про себя. – Ах, что за представление, никакого самообладания. У меня есть идея… – Нарцисса игриво улыбнулась. – Северус Снейп, я думаю, ты расплатился в далеком прошлом, но, возможно, не сполна. Гермиона беспомощно смотрела, как его голова запрокинулась, а рука, покрытая ее кровью, метнулась к горлу. Воротник джемпера вдруг заблестел от влаги. Северус упал на спину с булькающими звуками, закатив глаза. – Люциус, помоги ему! – закричала Гермиона. Но Люциус стоял на коленях перед свертком с почерневшими костями и сухой кожей – тем, что осталось от его сына. Дрожащей рукой он дотронулся до иссохшего лица, и, как по волшебству, странные серебряные глаза Драко открылись. – Па… па… – прохрипел он. – Теперь твоя очередь, – ласково сообщила Нарцисса. Поведя рукой в первый раз, она левитировала мужа в воздух, где тот повис, как сломанная кукла. – О, я намереваюсь получить от этого огромное удовольствие! – Нарцисса неглубоко порезала его щеку и, открыв рот, встала под капли крови.