Flaming hearts

      Первые лучи солнца озарили небо, ещё тёмно-синее после долгой ночи. Влажная уличная дорога поблёскивала от капель вчерашнего дождя, с лихвой прошедшего по Новиграду и оставившего после себя запах сырости. Вокруг стояли лужи, а голуби неуклюже перебирали лапками и жадно глотали воду, нахохлившись и трепеща перед каждым порывом прохладного ветра. По черепице скатывались капли и падали на оконные выступы, издавая громкий стук.       Кап…Кап…Кап…Чуткий слух Геральта уловил это, отчего он проснулся, открыл глаза, щурясь от солнечных лучей, украдкой выглядывающих из-за горизонта, и потянулся, при этом громко зевая. В соседних комнатах, как и во всём здании, было тихо. Все посетители этого «скромного» заведения сладко спали в своих постелях, утомившись после бурного вечера. Это было весьма подходящим обстоятельством, так как ведьмак мог спокойно перекусить и отправиться в дорогу, при этом оставаясь незамеченным. Не то что бы он был инкогнито или скрывался от недоброжелателей, просто он не хотел столкнуться хоть с кем-то, знающим его или, по крайней мере, наслышанным о его ведьмачьих услугах. Истребление чудовищ не было в его планах.       Геральт встал с кровати, весьма измятой, со съехавшей на пол простынёй и подушкой, и стал одеваться. Любой мог бы подумать, что его ложе было свидетелем страстной ночи пылающих сердец и громких вздохов, но нет. После вечернего сна о Цири, всю оставшуюся ночь он ворочался, мучаясь от других снов, терзающих его до самого утра. Это были тёмные кошмары, наполненные отчаянным страхом, одиночеством и горькой потерей, заставляя содрогаться от ужаса.       Но Морфей не был жесток до конца. Словно искусный мастер, повелевающий подсознанием, он менял сны, окрашивая их в оттенки красного и бордового, показывая ведьмаку сцены, о которых он и не смел мечтать. Чьи-то томно приоткрытые губы, оставляющие влажную дорожку от поцелуев на животе, его руки, проводящие по нежной коже женской спины, тихие приглушённые вздохи и шелест простыней. Поцелуй, несдержанный, слегка грубый, но такой желанный, всё больше распаляющий страсть. Слияние тел, двигающихся навстречу друг другу, разливающееся тепло и капельки пота на коже, поблёскивающие в тусклом свете камина. Слишком жарко, но нет сил сдержаться. Фрагменты мерцают перед Геральтом, резко сменяя друг друга. Последнее, что удаётся увидеть – это светлые волосы, спадающие на атласную подушку, и пронизывающий взгляд из-под опущенных чёрных ресниц…       Геральт накинул куртку из чёрной кожи поверх рубашки и затянул пояс. Ему редко снились сны, но сегодняшняя ночь стала исключением, заставив его задуматься о скрытом смысле. Было ли это отражением его тайных фантазий и плодом тёмных желаний, или результатом долгого неудовлетворения, а, может, предвидением интригующего развития событий. Он застегнул на груди ремешок, удерживающий мечи, надел потрёпанные сапоги, слегка вымазанные в грязи, и спустился по лестнице в главный зал.       Столы пустовали, на полу отчётливо виднелись следы от разлитого пойла и кое-где валялись крошки хлеба и высушенные рыбьи шкурки. За стойкой стоял крепенький мужчина в простой полотняной рубахе и жилете и поспешно протирал тряпкой дно кружек, расставляя их на полке, прибитой к стене. В воздухе стоял терпкий аромат пива.       – Доброго утрецца, милсдарь, чего изволите? – спросил мужик, смачно плюнув в кружку и усиленно обтирая её, словно хотел проделать дырку.       – Мне бы луковую похлёбку… – призадумался Геральт, мысленно насчитывая оставшиеся сбережения. – Без мяса. И кружку пива.       Из-за временного перерыва в предоставлении своих услуг у ведьмака на счету была каждая монета. Он нечасто тратился, пытаясь экономить, но сейчас он был жутко голоден. Живот недовольно булькал и завывал, словно раненный кит.       – Понял. Ожидайте, – мужик вытер мокрые, пропахшие пивом руки о край рубахи и поспешил на кухню, прикрикивая на повара. – Яник! Проснись, собака, у нас посетитель. Опять ты выжрал остатки пива? Щас ты получишь у меня! Моли мамку свою родить тебя обратно!       Послышался грохот, звон кухонной утвари и чьи-то задушевные маты. Геральт огляделся по сторонам и увидел у столика возле окна Лютика, лениво брянькавшего по струнам лютни. Тот сидел, прикрыв глаза, в своей любимой шапке с пером, которое слегка подрагивало от сквозняка.       – О боже, какая женщинаа. Я хочу от тебя сына…хм, нет, не так…       – Опять сочиняешь свои песенки? – ухмыляясь, спросил Геральт, присаживаясь рядом.       – Меня посетило вдохновение! Она была такая…у неё была такая большая... – Лютик мечтательно закатил глаза и прижал руку к груди. Его рубаха была расстегнута сверху, являя на свет тёмные, бордовые круги на шее, которые, видимо, оставила его нескромная пассия.       – Ты так говоришь про каждую девушку, которая согласилась разделить с тобой ложе.       – Да, но каждая из них незабываема. Я посвящаю каждой свою балладу.       Пока Лютик предавался мечтам, молодая полуэльфийка принесла похлёбку и кружку с пивом, аккуратно ставя на стол, предварительно смахнув с него крошки. Лютик подмигнул ей, улыбаясь во все зубы, заставив её смущённо опустить глаза и поспешно удалиться. Геральт не обратил внимания на это и сразу принялся уплетать еду, запивая одновременно пивом, отчего Лютик сморщился, словно увидел дохлую крысу.       – Ты опять уезжаешь? – внезапно спросил Лютик, разбавляя тишину.       – Да. Я должен найти Цири. Вчера мне приснился сон. Хоть я и не верю во всякие вещие сны, но почему-то чувствую, что она жива, – ведьмак опустил конкретные детали сна, посчитав их весьма неловкими. Причём не только для Лютика, но и для самого себя.       – Да, да, поезжай. Как-никак Цири была, есть и будет твоим Предназначением, поэтому я не удивлён, что ты чувствуешь её. Император Эмгыр знает о её пропаже?       – Конечно, но я не собираюсь посвящать его во все подробности, а уж тем более оповещать его, когда самолично разыщу её. Я хочу, чтобы он, чтобы Нильфгаард оставили её в покое. Она сама вправе решать, какой путь выбрать без чьего-либо принуждения.       – Ты уверен, что она захочет остаться ведьмачкой? Жить, как ты, скитаясь по свету, убивая монстров по пояс в дерьме, спасая прекрасных девиц и зарабатывая этим на жизнь? – проницательно спросил поэт.       – Я…не знаю, я хотел бы, что бы это было так…– замолчал Геральт, представляя возможную разлуку в связи с выбором Цири пути императрицы. – Я приму любой её выбор, ты же знаешь.       – Да, дружище, но мне кажется, что королевская кровь, протекающая в её жилах, навряд ли захочет жить в нищете. Её бабка, Калантэ, Львица из Цинтры, была своенравна, но настойчива, властна и сильна духом. Цири похожа на неё. Она смогла бы править на троне не хуже своих предков. Представь, сколько бы она смогла сделать для всех нас, уравняла бы права людей и нелюдей, прекратила бы гонения чародеев. А ведьмачья судьба не для неё, пусть даже она и даст жару самому отпетому бандюге и кракену с вилохвостом заодно.       – Она была бы справедливой императрицей… – сказал Геральт, но что-то кольнуло его, неприятное, тоскливое. Он представлял такой исход и был готов к этому, как он считал. Но как же её мастерские навыки борьбы и озорливые огоньки в глазах? А серебряный меч, словно продолжение её руки? Им приходилось сражаться вместе, бок о бок, спиной к спине, и он не мог отрицать того, что эти моменты ему нравились. То время, когда она была рядом, когда они путешествовали вместе, было самым лучшим. Он боялся признать, что не хотел бы расставаться с ней, не хотел бы смотреть, как она всходит на трон, как поселяется во дворце в Цинтре, там, где ему нет места.       Ведьмак молча доел луковую похлёбку, уткнувшись в тарелку, и вскоре поспешил встать изо стола, кидая 5 флоренов на скатерть.       – Спасибо, что приютил, Лютик. Я надеюсь, что ещё свидимся, – пожелал Геральт и направился к выходу, услышав брошенное опешившим от внезапного ухода Лютиком «удачи».       Он вышел из «Шалфея и Розмарина», глубоко вдохнул воздух, чувствуя, как кислород наполняет лёгкие, и шумно выдохнул, направляясь в конюшню при борделе за углом, где его уже ожидала Плотва, нетерпеливо фыркая и махая хвостом, отгоняя назойливых мух. Ведьмак кинул золотую монету конюху и оседлал лошадь, слегка припуская её сапогами. Плотва тронулась и галопом помчалась по влажной от дождя дороге. Солнце полностью поднялось, выглядывая из-за туч, не спеша плывущих по небу. Торговцы уже торопились к своим лавкам, открывая деревянные ставни и выставляя товары. Беспризорные детишки бегали по мостовой, тайком хватая с витрин спелые яблоки и сливы. На скамейке лежал бездомный, сонно поправляя кусок мешковины и прикрывая им свой промёрзший бок. Стражники по-прежнему стояли на своих постах, разминая затёкшие руки и вздрагивая от утренней прохлады. Новиград вновь наполнял шум и суета. Геральт спешил. Спешил выехать из города. Ведь каждая минута, каждая секунда лишь гласила о пустой трате драгоценного времени.

***

      Он был в дороге уже пару-тройку дней, по пути заезжая в деревни и поселения, лишь изредка оставаясь там на ночлег, чаще предпочитая неприметные пещеры и пригорки в лесных трущобах. Геральт искал Цири, спрашивал крестьян и корчмарей, приезжих гостей и местных колдунов, заглядывал в бордели и подпольные клубы, не боясь обращаться к шайкам воров и разбойников.       – Встречали ли вы девушку с пепельными волосами средней длины и изумрудными глазами? У неё ещё шрам на левой щеке под глазом. Одета в куртку с меховой оборкой, а за спиной серебряный меч с рунами.       Нет. Не видывали такую… Спросите у кого-нибудь другого аль к вещунье сходите… А скока дашь, если скажу?... Эта та девка, что проклятие навела на мою кобылу?... Она страшненькая или красивая была?... Я с таким ведьмачьим отродьем не якшаюсь… Ой хто тут тока не пропадает, наверное, утопцы али гнильцы слопали, упаси Господь… Да видывал такую, только она без меча была, а вместо шрама фингал, она ещё жирная как свинья моего соседа Егошки…       Каждый встречный отвечал «нет», либо нёс какую-то ахинею, приносящую лишь внутреннее раздражение. Поиски Геральта так ни к чему не приводили, заставляя его ещё больше нервничать. От Йеннифер не было никаких вестей. Она была обижена на него из-за последней встречи, когда он сорвался и позволил себе требовательный тон, коего она не могла терпеть, а, может, она и правда не могла найти ни следа Цири. Впрочем, сам ведьмак больше не стремился прибегнуть к магии, разочаровавшись в её силе. Лишь слабое предчувствие и мрачная уверенность вели его куда-то, куда глаза глядят.       Он бывал на бескрайних пшеничных полях, горных перевалах и душных болотных топях, встречая незваных гостей и убивая их абсолютно бесплатно. Он уходил вглубь густых лесов, не боясь заплутать и сбиться с пути. Прислушивался к звукам и малейшим шорохам, выискивал следы, но натыкался лишь на диких зверей и лихих чудищ. Он боялся, что Цири лежит где-то там вдали, в самой тёмной трущобе, задыхаясь и теряя сознание от потери крови. Он боялся, что она зовёт его, а он не слышит её крик о помощи. Он боялся опоздать. Но больше всего его терзал страх её смерти.       Мысли заползали ему в голову и как назойливые тараканы копошились в извилинах мозга, принося лишь раздражение и нарастающий ужас. Он встряхивал голову, пытаясь избавиться от этого. Бывало, мысли заводили его в тупик или крутились шумным роем, но не сбавляли мотивацию, не разрушали самообладание. Надежда ещё теплилась в истерзанной душе. Геральт шёл дальше и дальше, упорно ища ту, что была неуловима и призрачна и оставалась ею до конца.       Иногда ведьмак позволял себе мчаться на лошади, наслаждаясь скоростью и порывами ветра. Только это помогало ему отвлечься от гнетущих мыслей, всё чаще завладевающих им. Мимо проносились одинокие берёзы, накренившиеся от времени, оставаясь позади него. Каркали вороны, сбиваясь стаями на небе. В лесу утробно завывали волки и щебетали птицы. Изредка на пустой дороге встречались одинокие путники с тюками провизии за спиной или телеги, гружённые шерстью и бочками.       Жизнь текла своим чередом, но внутри самого Геральта всё застыло, превратилось в безжизненное пространство, лишь сердце монотонно стучало, не выдавая никаких изменений, хотя в душе всё пылало от безысходности.       Деньги испарялись на глазах, отчего ведьмак прибегал к корешкам и ягодам, чтобы хоть как-то питаться. Навыки охотника помогали ему иногда ловить зайцев и запекать их на костре. Источником воды служили лесные ручьи, прохладные, приятно охлаждающие горло. Утро сменял день. День сменяла ночь. И так по кругу. Казалось, что все дни были одинаковые и приносили лишь очередное разочарование. Ведьмак давно полноценно не мылся и был измучен дальней дорогой.       По ночам он ложился на траву, подкладывал под голову свёрнутый плед и стискивал в ладони рукоять верного меча. Он больше не мог позволить себе корчму. Спал мало и очень чутко. Сны были одни и те же, и в каждом была Цири. Она звала его, то нежно шепча его имя, то отчаянно прокрикивая, словно раненный зверь. Геральт чувствовал, что незримо приближается к ней.       Он просыпался ни свет ни заря, умывался водой из фляги, поправлял одежду и собирал слежавшиеся и уже грязные волосы в тугой хвост. Плотва паслась рядом, лениво пожёвывая сочную траву. Геральт подошёл к ней, дружелюбно погладил по загривку, вплетаясь пальцами, отчего она довольно фыркнула, посмотрев на него.       – Пора, милая, опять в дорогу, – мягко сказал ведьмак и запрыгнул ей на спину. Он дёрнул поводья, издав привычное «Шевелись, Плотва», и та послушно поплелась по узкой лесной тропинке.       Было слышно, как шелестят на ветру листья деревьев, а лес, словно живой, перешёптывается и издаёт странные звуки. Изредка доносился чей-то грозный рык и хриплое ворчание. Плотва вздрагивала от беспокойства, но Геральт спешил отвести её подальше от пугающего источника. Он и сам стал сторониться этого после недавней встречи со слишком крупным лешим, случайно наткнувшись на его обитель. Чудище внезапно бросилось на него со спины. Испуганная Плотва сбросила его и умчалась, отчего он упал на землю. Леший был очень силён и одним ударом отбросил в сторону, ударив о ствол дуба. Геральт тогда неслабо повредил правое плечо, но всё-таки смог противостоять монстру и в последний момент откинул его Аардом, всадив в него серебряный меч, разрывая плоть. Плечо ещё ныло и доставляло неудобство при движениях.       Уже было темно, когда ведьмак внезапно услышал истошный крик в зарослях кустов. Чувство самосохранения тотчас бы увело его, но чувство долга не позволило ему уйти. Геральт слез с лошади, привязав поводья к ближайшему стволу, и направился к кустам, осторожно раздвигая ветки. Повышенная острота зрения и способность видеть в темноте благодаря недавно принятой Кошке позволили ему различить силуэт мужчины, лежавшего навзничь. Он прижимал правую руку к противоположному предплечью, прикрывая, видимо, рану, так как оттуда сочилась кровь, стекая по рубахе. Мужчина заметно дрожал и смотрел прямо перед собой, слегка приподняв голову. Глаза были полны леденящего ужаса. Рядом валялась опрокинутая корзина с грибами. Геральт прищурился и стал всматриваться чуть дальше, туда, куда был направлен взор бедолаги.       Неподалёку стояло что-то, покрытое густой шерстью. У существа была приоткрыта пасть, обнажающая острые клыки, по которым стекала тонкими струйками слюна. Глаза его светились, отчего можно было разглядеть узкие вытянутые как у кошки зрачки. Монстр стоял, опираясь на передние массивные лапы, готовясь наброситься на жертву.       Геральт медленно достал из-за спины серебряный меч и сделал выпад вперёд, закрывая собой лежащего мужчину. Чудище, явно не ожидав такого, зарычало и стало подступать ближе. Ведьмак принял боевую стойку, разбежался и, опираясь на левую ногу, нанёс режущий удар. Монстр взвыл от боли и отпрыгнул в сторону, заходя ведьмаку за спину. «Хитрый ход, но я хитрее», – подумал про себя Геральт и резко нагнулся, предугадывая прыжок монстра. Тот перепрыгнул ведьмака, потеряв из поля зрения. В то же время Геральт молниеносно нанёс сокрушительный удар по затылку чудища, оглушив тем самым его и затем пронзая острым мечом его глотку. Монстр захрипел и спустя пару секунд упал на живот, испустив дух.       Ведьмак вытер окровавленное лезвие меча о куртку и засунул его в ножны. Мужчина смотрел на него, широко распахнув глаза, отчего выглядел ещё более испуганным.       – Ссс…спасибо…я…я думал, что всё, конец мне…Госпади, я тут это…а он как накинется, – бормотал бедолага. – Это…это ещё кто был, мать его?       – Обычный оборотень, – быстро выдал ему Геральт и оглянулся на чудище, уже принявшее облик человека. – Сегодня полнолуние, пик его активности. Ты зачем, добрый человек, бродишь в лесу в такое позднее время?       – Я это… пошёл искать волчий цветок, который распускается только в полнолуние, чтобы Хавроше моей подарить, а вокруг одни грибы, тьфу ты, – сплюнул мужик и сильнее схватился за рану. – Это чудище как налетит и цапанет меня, я чуть не помер со страху.       Геральт недобро взглянул на рану и нахмурился.       – Тебе бы сходить к целительнице или ведьме, иначе через 3 дня сам шерстью обрастёшь. Видал я такое, страшное зрелище.       – Я этот что ли теперь…оборотень поганый? Ох влетит мне от моей бабы…       – Вставай, да пошустрее. Небезопасное место ты выбрал для цветочков. Где живёшь-то?       – Да тута, неподалёку, как идти прямо, там речка будет, а за ней рукой подать до моей халупы.       – Подвезу тебя, а-то ненароком ещё один оборотень тобой закусит.       Геральт помог мужику встать и довёл до лошади, усадив его сзади себя. Плотва недовольно фыркнула, чувствуя тяжесть двух тел. Ведьмак дёрнул поводья, и лошадь потрусила вперёд, старательно обходя встречные деревья.       – А ты чаво тут делаешь сам? – раздался из-за спины голос мужика.       – Ищу одну девушку, – угрюмо ответил Геральт, сильнее сжав поводья.       – А как она выглядит-то? Невеста что ль твоя?       – Пепельноволосая с изумрудными глазами. Шрам на правой щеке.       – Хм… – призадумался мужик и неожиданно вскрикнул. – А! Так это, была такая девка у нас. Уже почти месяц прошёл с того дня, как её пастух нашёл в поле.       Геральт замер, задержав дыхание от внезапной новости. Что-то дрогнуло внутри.       – Да, да, точно. У неё ещё меч был при себе, такой весь вычурный, с непонятным надписями. Мы ещё думаем, хто такая. Лежит без сознания. Мы её будили столько. А ей хоть бы хны…       – Где она сейчас? – прервал его Геральт, чувствуя, как радость заполняет его нутро, приятно разливаясь под кожей в предвкушении долгожданной встречи.       – В доме того пастуха.       – Веди к ней. Сейчас.       – Но как же моя рана? Надо же к травнице зайти, а-то я….       – Я сказал, веди к ней, – раздражённо прошипел ведьмак.– Не то собственноручно тебя в оборотня превращу.

***

      В пастушьей халупе царила темнота. Спасённый мужик вглядывался в окно, пытаясь увидеть хоть кого-нибудь.       – Спят все. Чего уж будить посреди ночи, – сказал он, почесав затылок.       – Стучи в дверь, – ответил ведьмак, грозно глядя на него.       Мужик нервно сглотнул и занёс руку к двери, громко стуча. Тишина. Он опять постучал уже более настойчиво. Тишина. Он обернулся, но, встретив каменное выражение лица ведьмака, снова стал стучать, добавив ещё и удары ногами. Внутри что-то загрохотало и послышались чьи-то тяжёлые шаги.       – Да кто это долбится? По башке себе подолби, сукин сын! – раздался чей-то недовольный бас.       В окне зажёгся свет. Дверь со скрипом отворилась, и оттуда высунулась голова пастуха с растрёпанными волосами.       – Чего надо, шалопай? Это ты что ли, Шпенька? – потирая глаза, спросил пастух. – Ты дурной что ли, долбиться в такое время?       – Я не один. Тут один милсдарь хочет видеть вашу вечно спящую девку.       – Сейчас что ли? Это не цирк вам, идите поглазейте на что-нибудь другое.       Геральт не вытерпел и, отпихивая в сторону пастуха, зашёл внутрь халупы. Он оглянулся по сторонам, но не увидел никого.       – Где она? – угрожающе спросил ведьмак.       – На втором этаже…– испуганно ответил пастух и, увидев за спиной Геральта два меча, боязливо втянул голову в плечи.       Геральт быстро поднялся по лестнице и упёрся взглядом в деревянную дверь напротив. Он медленно подошёл и взялся за ручку. Сердцебиение участилось. Он нервничал, но, тяжело выдохнув, повернул ручку и открыл дверь. В комнате царил полумрак, лишь небольшая свечка на столе служила источником света. Геральт вгляделся в темноту и увидел кровать, на которой кто-то лежал, мирно дыша, накрытый толстым одеялом. Он робко подошёл к кровати и присел с краю. Кровать скрипнула под тяжестью. Ведьмак поднёс руку к лицу лежащего человека и опустил её, нежно касаясь щеки.       – Цири. Я нашёл тебя.