Flaming hearts

      В комнате царила тишина. Пламя свечи слегка покачивалось от ветра, задувающего сквозь щели ветхих оконных рам. Тени прерывисто плясали на стенах в безмолвном пугающем танце. Изредка было слышно, как полевые мыши, пробравшиеся в дом в поисках тепла и крова, бегают по крыше, перебирая своими маленькими лапками. За окном светила полная луна, выглядывая из-за тёмных туч и разбавляя ночной мрак. Начало ноября принесло заморозки, предвещая скорое похолодание с наступлением зимы. В такое время все жители деревни крепко спали, укутавшись тёплыми пуховыми одеялами в своих кроватях, но только один человек бодрствовал.       Геральт сидел на стуле возле кровати Цири, изредка потирая замёрзшие руки. Ведьмак то и дело заботливо поправлял одеяло, боясь, чтобы Цири не окоченела, в то время как сам содрогался от холода. Ноги замёрзли даже в высоких кожаных сапогах, по затылку пробегали неприятные мурашки, а зубы выбивали чечётку. Он смотрел на ведьмачку, пытаясь уловить крошечные изменения на лице, но оно не выражало никаких эмоций.       Она лежала с закрытыми глазами, не вздрагивая и не хмурясь во сне, не двигая пальцами рук и не ворочаясь с боку на бок, словно пребывая без сознания. Дыхание было спокойным и ровным, зарождая в голове ведьмака очередные сомнения, а глухой стук сердца и редкий пульс лишь усиливали нарастающее волнение. Даже в ночном полумраке Геральт подметил, что под её глазами пролегали тёмные мешки, а кожа была бледнее обычного. Он поднял правую руку и положил раскрытую ладонь на лоб Цири, прощупывая температуру тела в ожидании жара, но почувствовал лишь холодность кожи.       Странно… Жара нет. Она не больна, хотя и выглядит смертельно бледной. Что же с ней произошло? – подумал Геральт, потирая уже порядком заросшую щетиной щёку.       Он боялся применять на Цири привычные эликсиры, так как не знал, какова будет реакция организма на токсическое воздействие. Вдруг станет хуже. Ведьмачка ведь не проходила мучительного Испытания Травами, не отравляла себя магическими настойками и ядами и не сгорала в агонии, чувствуя, как тело противится внутренним, чуждым для него изменениям. А значит, и не пользовалась никогда ведьмачьими эликсирами, несущими в себе одинаковое количество вреда и пользы. Ведьмак убеждал себя, что лучше спросить у знающих чародеек и целителей, чем принимать решение самому.       Геральт осторожно убрал с лица Цири прядь пепельных волос, бережно проведя рукой по коже, нежной и бархатистой, но мертвецки холодной. Ведьмак уже успел осмотреть линию шеи и плечи, слегка оттягивая рубашку и касаясь кожи кончиками пальцев, в поисках ранений, послуживших причиной странного сонного состояния, но ничего не нашёл. Он хотел было взглянуть на живот и затянутые в облегающие кожаные штаны бёдра, но мысленно смутился, не решаясь на такой, как казалось, невинный шаг. Раздевать её и в мыслях не было, но даже простой поверхностный осмотр её тела заводил в тупик, заставляя чувствовать себя крайне неловко, поэтому он ещё сильнее подтянул одеяло к её горлу.       Он был рад тому, что Цири жива, но здорова ли? Чем объяснить её бледность и холодность кожи? Почему она до сих пор спит? Что мешает ей проснуться? Нет ли отпечатка магического заклятия на ней? Что произошло с ней по другую сторону портала, направив прямиком к Белому хладу? Ведьмак мучился бесчисленными вопросами, не в силах дать ответа на них.       К его удивлению, он чувствовал, что смертельно устал, измученный долгой дорогой и тщательными поисками. Столь длинный путь истощил его силы, потрепал когда-то крепкие нервы и лишил былого сна. Геральт смотрел на Цири, чувствуя, как веки закрываются, становясь свинцовыми от тяжести, а мысли угасают, погружая сознание в манящую тишину. Он расстегнул ремень, стягивающий его грудь, и сбросил на пол мечи, медленно опускаясь верхней частью туловища на постель, подложив руки под голову. Прислушиваясь к тихому дыханию Цири, Геральт незаметно для себя уснул.

***

      Наступило пасмурное, промозглое утро. Лёгкая дымка окутала дома, погружая их в туманную пелену. Окна немного запотели от перепада температур и покрылись морозным налётом. Вдалеке прокричал петух, старательно надрывая глотку и объявляя о наступлении нового дня, отчего вызвал возмущение спящего в доме пастуха, успевшего прикрикнуть на того.       – Да заткнись ты уже! Каждое утро одно и то же, – пастух заворчал и привстал с кровати, громко поскрипывающей под тяжестью его тела. Послышался тяжёлый топот и открывание входной двери. Он вышел из дома, неприятно поёжившись от утренней прохлады, стоя в одних трусах и рубахе. – Етить колотить, сучий холод!       Пастух сплюнул под ноги и трусцой побежал к деревянному туалету на заднем дворе, до этого с силой захлопнув дверь и заставив Геральта вздрогнуть от внезапного хлопка. Тот приподнял голову и неуклюже потёр глаза, прогоняя сонливость. Геральт выпрямился на стуле, потягиваясь и разминая затёкшую шею, слегка похрустывающую от круговых движений. Он взглянул на Цири, надеясь увидеть хоть какие-то проблески, но всё по-прежнему было без изменений. Ведьмачка всё так же неподвижно лежала, закрыв глаза.       – Цири, проснись, – прошептал Геральт, склонившись над её лицом, но не почувствовав отклика, повысил голос. – Цири! Цири! Проснись! Это я, Геральт. Я пришёл за тобой, – он потрепал её по плечу, усиливая нажим. Ответа не было. Тогда ведьмак после минуты раздумий легонько шлёпнул Цири по щеке. Ему хотелось обойтись без рукоприкладства, но ситуация была безвыходной. Через пару секунд Геральт сильнее шлёпнул по щеке, проклиная себя за такую несусветную грубость. В третий раз он уже не осмелился нанести удар.       Цири не реагировала. Ведьмак приподнял её за плечи и стал трясти. Но даже тогда ведьмачка не очнулась. Геральт медленно опустил её на кровать, придерживая голову, и вновь накрыл пуховым одеялом. Он бессильно склонился, оперевшись локтями о колени, провёл пальцами по волосам и, зажмурив глаза, шумно выдохнул. Волнение нарастало. Дыхание участилось и стало прерывистым, выдавая в Геральте терзающие его переживания. Спина сгорбилась, словно тяжесть от горечи давила на него с удвоенной силой, а в груди защемило.       Он столько прошёл, чтобы найти её, но судьба вновь распорядилась по-своему. Неприятный холодок пробегал по затылку и чувство, что он держит её, но жизнь ускользает от него, просачиваясь сквозь руки, словно зыбкий песок, затмевало его рассудок.       Ведьмак не хотел сдаваться так просто. Сжав с силой кулаки, он резко встал со стула, прогоняя горестный морок. Быстро застегнул куртку, надевая привычные мечи на спину, и рванул одеяло в сторону. Оставаться здесь ещё на день, было бы пустой тратой времени, поэтому он принял скорое решение.       Нужно было добраться до ближайшего к нему Оксенфурта, чтобы найти Трисс Меригольд. Она уж наверняка сможет помочь. К Йеннифер Геральт боялся приближаться на километр, вспоминая прошлую встречу, закончившуюся неприятным для неё повышенным тоном, разбитой с помощью его «лёгкой» руки хрустальной вазой столетней давности и сломанным столом, пострадавшим не меньше вазы. Йен не забывает таких выходок, в отличие от Трисс. Рыжеволосая чародейка всегда была для него тем спокойным островком, где ведьмак мог найти понимание и умиротворение.       Белоголовый схватил со стула меховую куртку Цири и, придерживая ведьмачку, мастерски надел на неё, глухо застёгивая ворот. Её изящный серебряный меч он всунул к себе в ножны, чувствуя дополнительный вес металла. Геральт подсунул руки под шею и коленки, бережно поднимая Цири с кровати, и направился к двери, пихая её ногой. Он без проблем спустился по лестнице, ни разу не взглянув на ступеньки, и вышел из дома, натолкнувшись на пастуха, подтягивающего цветастые трусы. Тот опешил.       – Вы куда это понесли нашу девку, милсдарь?       – Куда надо, уйди с дороги, – грубо ответил Геральт и прошёл мимо пастуха.       – А может вы разбойник какой али насильник, прикинулся еёйным хахалем, а на самом деле… – не успел договорить пастух, наткнувшись на холодный взгляд ведьмака, отчего кровь застыла в жилах.       Геральт бросил на него убийственный взгляд и направился к лошади. Пастух на миг замолчал, но позже ветер донёс слова: «Диавол… ну и пусть катится этот выродок. Чтоб ево черти унесли».       Геральт подошёл к Плотве и усадил Цири, ловко запрыгивая следом. Он крепко прижал её спиной к себе, придерживая одной рукой поводья.       – Тпрру, пошла, Плотва, – нетерпеливо выкрикнул ведьмак, и лошадь потрусила по дороге, оставляя за собой клубы пыли.       Деревенские дома стали отдаляться, пока не превратились в мельчайшие точки на горизонте. Плотва шла по каменистой дороге, неуклюже ступая по выпуклым булыжникам, отчего седло накренялось в бок, и тело Цири безвольно соскальзывало в сторону, но Геральт мгновенно удерживал её, не давая упасть на землю. Лошадь послушно перебирала копытами, махая длинным хвостом, и даже не жаловалась на дополнительный вес седока, словно признавала в Цири знакомого человека. Ветер усиливался, завывая меж одиноких сосен, разбросанных вдоль дороги, и задувал под куртку, заставляя неприятно ёжиться. Ведьмак достал из кармана меховые перчатки, некогда купленные на Островах Скеллиге, и ловко надел на руки Цири, сильнее укутав её в ворот.       Слабое тепло, исходящее от её тела, грело грудь, в отличие от спины, продуваемой со всех сторон. До боли знакомый аромат камелии щекотал его ноздри, отдаваясь в душе едва уловимым трепетом. Геральт не удержался и уткнулся носом в шею Цири, вдыхая цветочный запах. Шея была тёплой и приятно грела замёрзший нос. Ведьмак робко прикоснулся губами к её коже и почувствовал, как слабо бьётся пульс в сонной артерии. На миг он поддался неведомому влечению, но, словно приходя в себя, он резко отпрянул, смущаясь собственных мыслей. Геральт слегка встряхнул головой и поспешил продолжить следить за дорогой, вглядываясь в окутанные утренним туманом окрестности.

***

      Ночь неумолимо приближалась, погружая местность в зловещий мрак. По пустоши то и дело рыскали трупоеды, чтобы поживиться чей-то растерзанной плотью, успевшей разложиться от времени. Геральт давно почуял их приближение из-за характерного запаха смрада и поспешил углубиться в небольшой залесок подальше от глаз этих существ, утробно завывающих вдали. Он мог бы легко справиться с кучкой трупоедов, но не сейчас, когда буквально в его руках была жизнь Цири.       Деревья послушно расступались перед ним, осыпая его последними жёлтыми листьями, шелестящими под копытами лошади. Луна тускло светила на небе, проливая свой бледный свет на заросшую мхом тропинку, словно выстилала путнику дорогу. Изредка ухали совы и филины, тенью проносясь над головами и хлопая размашистыми крыльями. Они садились на голые ветки и всматривались в приближающихся седоков, хлопая своими большими жёлтыми глазами и слегка вздрагивая от ветра. Было по-осеннему холодно, но, к счастью, безветренно, что позволило бы развести костёр.       Плотва шла уже пару суток, и поэтому с трудом переставляла копыта. Редкие и непродолжительные остановки не давали полностью отдохнуть от долгой дороги. Геральт услышал, как она недовольно фыркает, подгибая от усталости ноги. Он резко дёрнул поводья, заставив её опешить от неожиданности, и слез, снимая Цири с седла и принося желанное облегчение лошади. Ведьмак в это же время мягко уложил Цири на землю, устеленную разноцветным ковром из листьев, и накрыл её махровым пледом, тщательно укутав, словно гусеницу.       Без особого труда удалось собрать сухие палки, разбросанные на каждом шагу, и развести костёр, дарующий приятное тепло. Поленья загорелись, потрескивая от контакта с огнём и воздухом, и красноватые искры устремились в небо. Неожиданно живот заурчал от голода, заставив Геральта подумать о еде, ведь он не ел целый день. Он достал из-за пояса метательный нож и на миг замер, прислушиваясь к лесному шёпоту. На дереве что-то зашуршало, и ведьмак молниеносно бросил нож в сторону источника звука. Цель была повержена и с тихим стуком упала на землю. Это оказалась белка.       Перекусив жареным мясом и утолив ноющий голод, Геральт вытер пальцы о платок, завалявшийся в кармане, и зевнул, прикрывая рот рукой. Глаза закрывались от усталости. Ведьмак прилёг рядом с Цири, снова поправив плед, и перекатился на бок лицом к девушке. Он всматривался в её точённый поистине королевский профиль, подмечая прелестность её лица. Геральт провёл рукой по шраму на левой щеке, чувствуя неровность кожи и признавая, что даже с этой отметиной Цири не переставала быть красавицей. По телу пробегала приятная дрожь от столь непривычной для него близости. Он закрыл глаза, вслушиваясь в ровное дыхание ведьмачки, и вскоре заснул, неосознанно приобняв Цири рукой.       На следующее утро погода заметно улучшилась. Небо было чистое и безоблачное, предоставляя солнцу полную власть. Лучи проникали в залесок, отражаясь в небольшом ручье и бросая блики на стволы деревьев. Солнечный зайчик игриво коснулся прикрытых век Геральта, заставив его зажмуриться. Ведьмак медленно открыл глаза, почувствовав, как прижимается к Цири, обвив её левой рукой.       Он на миг опешил, борясь с противоречивыми чувствами, разрывающими его изнутри. С одной стороны это было смущение и непозволительность, а с другой – комфорт и немалая доля счастья. Ему на удивление хорошо спалось, и теперь понятно было почему. Жар, исходящий от костра, и тёплые объятия сделали своё дело. Геральт нехотя убрал руку, всё ещё трепеща от странных чувств, окутавших его сердце, и встал, опираясь на локти.       Костёр уже догорел, оставив после себя лишь пепел, разносимый по земле ветром. Нужно было собираться в путь, чтобы до сумерек войти в Оксенфурт. Ведьмак закатал плед в рулон и привязал к седлу, плотно затянув ремни. После он подошёл к Цири, склонившись на колени, и легко подхватил её. Она была меньше, чем он, и значительно легче, поэтому он не прилагал особых усилий. Геральт усадил её на лошадь и запрыгнул следом, прижимая к себе в уже привычной для него позе. Он лягнул лошадь, и та послушно заковыляла, направляясь к границе залеска и степи.       Судьба благоволила ему, поспособствовав тому, чтобы на пути не встретился ни один разбойник, падкий на грабежи, ни один реданский стражник, ни один монстр, никто, кто бы мог нанести вред. Лишь мелкие обозы и телеги передвигались по главному тракту. Ближе к границе города ведьмак сошёл с дороги, чтобы не привлекать ненужного внимания.       Поток людей, направляющихся в Оксенфурт, усиливался и шумно галдел. Торговцы и купцы волокли телеги с добычей, крестьяне несли огромные тюки с провизией, а кузнецы везли в повозках перекупленный металл и оружие. У въезда в город, встречающих гостей большими массивными воротами, ведьмак присоединился к толпе, натянув капюшон, скрывающий половину лица, и сильнее прижал Цири к себе. Стражник косо глянул на него, но не остановил, сплюнув себе под ноги и почесав затылок.       Ведьмах въехал в шумный и грязный Оксенфурт и свернул вправо. В этом лабиринте узких улочек любой мог бы потеряться, но не он. Геральт отчётливо знал, куда ехать. Солнце уже заходило за горизонт, и на улицах зажгли фонари, тускло освещающие дорогу. Мимо проходили попрошайки, а на углах домов стояли куртизанки, приветливо улыбающиеся любому незнакомцу. Ведьмак осматривал постройки, ища глазами нужное здание. Спустя несколько минут Геральт увидел трёхэтажный дом, облицованный деревянными панелями, с неприметным крыльцом и облезлой дверью. Он притормозил Плотву и слез, взяв Цири на руки. Поднявшись по ступенькам, он замер перед дверью, почувствовав, как медальон слабо дрожит.       Трисс стала более осторожной, поставила защитный барьер, – подумал Геральт, и в тот же момент дверь со скрипом отворилась, пропуская его внутрь. Он зашёл и в нос ударил знакомый запах духов. Обострённое обоняние позволяло различать и запоминать аромат каждой чародейки.       В доме было тихо, но тепло. Прислушавшись, Геральт уловил движение на 2-м этаже и направился вверх, делая осторожные шаги, отчего пол слегка поскрипывал. Поднявшись на этаж выше, ведьмак подошёл к приоткрытой двери, громко кашлянув, давая о себе знать.       – Заходи, я уже давно поняла, что ты пришёл. Ещё когда ты стоял перед входной дверью, – послышался мелодичный женский голос.       Трисс сидела за большим столом, на котором были разбросаны различные амулеты, травы и даже засушенные вороньи лапки. Рыжие локоны изящно спадали на сосредоточенное лицо и слегка покачивались от дыхания чародейки. В стеклянных колбах шипели какие-то разноцветные жидкости, а поверхность стола была исчерчена чародейскими знаками и кругами. Она подняла глаза и, увидев лежащую на руках Геральта Цири, вздрогнула, округлив глаза. Трисс резко вскочила с места и поспешила к ведьмаку, вглядываясь в лицо Цири.       – Ты нашёл её… Но как? Я потратила столько времени на поиски, но у меня никак не получалось, словно мешал какой-то магический барьер, – она занесла руку и погладила ведьмачку по голове. – Где ты нашёл её?       – Это лишь случайность. Или судьба. Я не знаю, – Геральт устало выдохнул и сильнее сжал руки. – Мне повезло наткнуться на одного крестьянина, от которого я и узнал о некой пепельноволосой девушке, появившейся из неоткуда.       Ведьмак положил Цири на небольшую деревянную кушетку, обшитую красным бархатом, и присел рядом, сцепив пальцы рук.       – Пастух приютил её у себя в доме, где я и нашёл её. Всё бы ничего, но есть одна загвоздка… – ведьмак ненадолго замолчал, опуская глаза вниз. – Она спит и никак не просыпается. Уже целый месяц.       – Месяц? Но почему? – обеспокоенно спросила чародейка, склонившись над Цири. – В моей практике такого никогда не было. Попробую её проверить.       Трисс поднесла ладони к девушке, словно сканируя её. Руки зажглись красноватым светом, а с губ слетели тихие заклинательные слова. Она водила руками над телом Цири, шепча что-то себе под нос, но не касаясь её тела. Медальон задрожал. Геральт выжидательно смотрел за действиями чародейки, надеясь услышать долгожданный ответ. Ладони Трисс замерли над головой, вспыхнув ярче. Она прикрыла глаза и зажмурилась, пытаясь проникнуть в сознание девушки, но резко отпрянула назад, слегка пошатнувшись.       – Не понимаю…       – Что с ней? Что ты увидела?       – Я… я не знаю. Я словно наткнулась на какой-то блок, не дающий проникнуть в сознание, – чародейка потёрла руки, слегка покалывающие от магии, недоумевающе смотря на Геральта. – Я чувствую огромный сгусток энергии в её теле, но я не понимаю, почему она не просыпается. Не могу прочитать её.       – Как такое может быть?       – Есть у меня одно предположение. Возможно, это ответная реакция организма на выброс энергии, источника какой-то силы. Организм её почему-то истощается, а сознание блокирует какие-либо внешние воздействия. Я не могу понять, как снять этот эффект. Нужно обратиться к более опытной чародейке…Например, к…       – Йен… – тихо сказал Геральт, напрягаясь от произнесённого имени.       – Да, к ней. Она точно сможет понять, в чём проблема. Или на крайний случай остаётся Филиппа. Я свяжусь с Йеннифер прямо сейчас. И нужно как можно скорее направить Цири в более безопасное место. Только куда?       – В Каэр Морхен, – не раздумывая выдал Геральт. Только это место он мог до сих пор считать более менее безопасным.       – Так и поступим. Подожди меня здесь, я скоро вернусь, – Трисс вышла из комнаты, оставив ведьмака наедине с Цири.       За окном закрапал дождь, усиливаясь с каждым следующим порывом ветра. Частые капли громко ударялись по подоконнику, разбавляя тишину в комнате. Ведьмак осторожно присел на краю кушетки и аккуратно взял Цири за левую руку, сжав её ладонь в своей руке.       Странно. Кожа стала ещё холоднее, – подумал про себя Геральт и нахмурил брови, отчего на лбу образовались глубокие морщинки. Не разжимая ладонь, он поднял свою левую руку и коснулся двумя пальцами её запястья, нащупывая пульс.       Едва бьётся.       Ведьмак поднялся на ноги, отпуская её руку, и стал нетерпеливо мерить шагами комнату. Он жил не первый день, чтобы понимать тот факт, что жизнь едва теплится в теле Цири, и каждая минута может стать для неё решающей, словно она прибывает на краю жизни, на границе миров, а призрачная завеса уже готова открыть свои тёмные объятия.       Мысли шумным роем загудели в его голове, заставляя думать о худшем исходе. В груди предательски защемило, а дыхание стало тяжёлым и обрывистым. К сожалению, это чувство было ему уже знакомо. Вновь и вновь он уносился в злосчастный момент на Острове Туманов, испытывая удушливое, мрачное дежавю. Ведьмак подошёл к окну и упёрся лбом в холодное стекло, чувствуя, как приятно охлаждается разгорячённая кожа. Он вглядывался за окно, мокрое от капель, но видел лишь своё собственное отражение: тёмные круги под глазами, испещрённый морщинами лоб и лицо, выражающее лишь горечь и боль.       Внезапно раздались быстрые шаги, эхом разливающиеся по пустующему дому. Геральт быстро обернулся и увидел на пороге комнаты взволнованную Трисс.       – Немедленно собираемся! – не дождавшись вопроса, промолвила чародейка.       – Что она сказала? – приглушённо спросил ведьмак.       Трисс на секунду замолчала, потупив взгляд.       – Она сказала, что ситуация очень… плохая, – промямлила чародейка. – Йеннифер слышала о подобных происшествиях, но никогда они не заканчивались хорошо. Не будем об этом, ещё ничего не решено насчёт Цири. Я уверена, что она поправится… Поспешим!       Геральт не ответил, бросая невидящий взгляд на Трисс.       – Быстрее, Геральт! Бери Цири, нужно немедленно отправляться в Каэр Морхен. Йеннифер будет ждать нас там, – чародейка рванула к столу, обогнув ведьмака, и стала собирать различные склянки, амулеты и другие магические приспособления, торопливо укладывая в сумку. Рыжие волосы выбились из-под заколотого пучка и разметались по плечам. Трисс не обратила на это внимание и продолжила копаться на столе.       Геральт, секунду назад стоящий, как вкопанный, встряхнул головой и часто заморгал, словно убирая пелену с глаз. Быстрыми шагами он подошёл к кушетке и взял Цири на руки, бережно прижимая к себе.       – Я готов.       – Да, я, кажется, тоже. Вроде бы всё взяла, – Трисс неловко перекинула через плечо лямку сумки. – Отправимся через портал. Я знаю, ты их не особо любишь, но другого выхода нет, пойми.       – Я знаю. Главное как можно быстрее добраться до крепости. Я переживу это. Кто только позаботится о Плотве?       – Не беспокойся на этот счёт, я попросила управляющего дома отвести её в ближайшую конюшню. А потом, если ты захочешь или если ты посчитаешь нужным, я переправлю её в Каэр Морхен.       – Спасибо.       Чародейка кивнула и подошла к ведьмаку, встав рядом с ним. Она взмахнула рукой, выделывая в воздухе какой-то жест, и произнесла заклинание. Как только последние слова слетели с её губ, в воздухе что-то ярко вспыхнуло, раздался громкий хлопок, и словно из ниоткуда возник портал. Его обрамляли оранжевые ленты, словно языки пламени, обжигающие контур. Геральт поёжился, вглядываясь в черноту прохода, но с усилием заставил себя успокоиться.       – Портал налажен. Ну что, ты готов? – спросила Трисс, повернув к нему лицо.       – Да, – коротко ответил ведьмак и сильнее вцепился пальцами в тело Цири, словно в спасательный круг.       Геральт глубоко вздохнул и, шумно выдохнув, вместе с Трисс шагнул в тёмный портал. Как только они вошли внутрь, магический портал закрылся, оставляя после себя лишь полупрозрачную волшебную дымку.