Flaming hearts

      Зеркальная гладь покрылась мелкой рябью, словно кто-то намеренно потревожил спокойствие водной стихии, игриво касаясь её кончиками пальцев. Но через долю секунды всё резко прекратилось, и в глубине волшебного зеркала сквозь сероватую дымку стали проявляться образы. Расплывчатые контуры и грани всё больше приобретали чёткость, и картинка наполнялась красками и звуками. Звон монет сменял чей-то задорный смех, который вскоре утопал в мелодичных мотивах лютни, чьи струны перебирали ловкие пальцы. Геральту казалось, что он слышит чью-то ругань и стук от удара глиняных кружек, наполненных пузырящейся пеной, видит людей и краснолюдов за столами шумной корчмы и чью-то светлую макушку, выделяющуюся среди захмелевшей толпы. Но всё сменяется, и на месте корчмы появляется грозная каменная крепость, чьи стены преданно хранят в себе отголоски минувших столетий и по сей день, а внутри раздаются звенящие удары от скрещенных кем-то мечей.       Двое сражаются, но их битва не наполнена злобой и жаждой крови, а лишь весёлым задором и юношеским азартом. Стальные мечи вновь и вновь встречаются друг с другом, а напор становится сильнее. Кто-то резко делает кувырок влево, стремясь напасть, как казалось с самой незащищённой стороны, но сталкивается с молниеносно выставленным блоком. Быстро собравшись, припадает к земле и замахивается вновь, не ожидая того, что противник отпрыгнет в сторону. Азарт нарастает, и неуёмная жажда победы заставляет бороться до конца. Некто встаёт и начинает обходить противника по кругу, играючи вертя в руках рукоятку меча. Темп увеличивается, и сопернику только и остаётся что постоянно крутиться вокруг себя, боясь потерять из вида хитреца. Внезапно тот сжимает ладонь в кулак и исчезает, оставляя после себя синеватую полоску света. Противник ухмыляется и, поняв тактику нападающего, оборачивается и выставляет защиту. Всё происходит слишком быстро, и пространство вновь оглушает металлический звон.       – Ты как всегда решила схитрить и забыла, с кем имеешь дело?       – Ну вот… Тебя не проведёшь, – грустно звучит девичий голос, но на лице вскоре расплывается улыбка. Девушка пристально смотрит на мужчину, и в её глазах отражаются озорливые огоньки. Мечи всё ещё остаются скрещенными, и никто не стремится ослабить хватку.       – Ты играешь не по правилам. Как неблагородно с твоей стороны. Что бы сказал Весемир? – ухмыльнувшись, спросил мужчина.       – Он бы сказал, что так тебе и надо.       – Ну уж нет, юная леди, это нечестный выпад с твоей стороны.       – Ой, не смеши меня… Леди… Ну ты скажешь тоже. Я ведьмачка, а не слабая принцесска, да и в бою все методы хороши.       – Верно, но не против меня.       – Геральт, ты у нас теперь пуп земли что ли? Я не буду делать тебе исключение, – манерно закатила глаза девушка, и приблизилась к лицу ведьмака. – Ты, конечно, сильный соперник, но ничего, рано или поздно я тебя заставлю молить о пощаде.       – Хо-хо. И не надейся, – Геральт засмеялся, глядя на угрожающую мину ведьмачки, но внезапно она резко толкнула его вперёд, выхватив из рук меч. Ведьмак опешил, но не потерял равновесие, а подался вперёд, и тут что-то острое уткнулось в горло. Напротив него с гордым видом стояла Цири, держа в руках свой стальной меч. Она ухмыльнулась и слегка приподняла подбородок Геральта кончиком меча. – Моли о пощаде.       Дыхание ведьмака заметно участилось. Перед ней он чувствовал себя поверженным, но эта слабость отдавалась в теле приятной дрожью. Никто ещё не смел ТАК обращаться с ним, и никто больше не будет. Кроме неё.       Геральт резко извернулся и рванул к Цири, хватая её за руку и выбивая из ладони рукоять меча. Воспользовавшись тем, что она не ожидала такого выпада, ведьмак схватил её вторую руку и прижал Цири к своей груди. Хватка была сильной, отчего ведьмачка отчётливо ощущала, как тяжело вздымается грудь Геральта, а шеи касается горячее дыхание. Мужчина прижался щекой к правому виску девушки и прикрыл глаза, чувствуя, как волны непонятных ему чувств накрывают его с головой…       Картинка растворилась в глубине зеркала, оставляя после себя серую дымку.       – Почему зеркало показывает мне то, что было? – шёпотом спросил ведьмак, не отрывая взгляда от зеркальной глади. Ответа не последовало. Геральт зачарованно смотрел вглубь и уже хотел отвернуться, чтобы найти Хранителя, как гладь вновь завибрировала, являя ведьмаку очередное изображение.       Белые хлопья изящно кружились в воздухе, ведомые порывами западного ветра, и плавно опускались на едва покрытую снегом землю. Солнце слабо виднелось из-за тяжёлых пасмурных туч, но тем не менее его редкие лучи отражались от снега и бросали блики на лица двоих, чьи улыбки то и дело превращались в задорные смешки. Мужчина захватил ладонью горсть снега и торопливо примял, образуя шар, который тут же полетел в девушку, но та успела отпрянуть в сторону, растворяясь в воздухе и появляясь в противоположном месте.       – Не попадёшь, как ни старайся, Геральт, – ведьмачка высунула язык и скорчила игривую гримасу. На что мужчина лишь приподнял бровь и ухмыльнулся, запуская очередной снежок. Опять мимо.       – Ну давай, Геральт. Разве это сложнее, чем поразить виверну?       – Да, видимо я уже не такой меткий, как раньше… Но зато я поднял твоё настроение, по крайней мере, хотя бы попытался, – нахмурился Геральт, создавая иллюзию полного расстройства, и повернулся спиной. Цири робко подошла сзади.       – Не расстраивайся, что я сильнее тебя в этом чрезвычайно сложном искусстве, – девушка подошла ещё ближе, но внезапно ведьмак обернулся и взмахнул рукой, посылая в её сторону снежный ворох, отчего лицо покрыли мелкие снежинки.       – Эй, это нечестно, – Цири стряхнула с лица снег, часто моргая, и заулыбалась. – Я всё равно сильнее тебя.       – А может я просто поддавался? – хитро прищурил глаза ведьмак. – Да и ты сама только и делала, что жульничала. Но в любом случае я рад, что сумел тебя развеселить.       – Да, спасибо, Геральт.       Цири обняла ведьмака и слегка отстранилась, заглядывая в глаза. Изумрудная глубина столкнулась с янтарным блеском, и Геральт почувствовал, как сердце окутывает необъяснимое тепло…       Изображение исчезло, уступая место очередному калейдоскопу событий. Но теперь они то и дело сменяли друг друга. Всё, что лишь видел ведьмак, было сосредоточено на Цири. Воспоминания, обрывки фраз и недосказанных слов растворялись и появлялись вновь, поглощая сознание.       «–Ты впутался в Предназначение, дорогой мой, больше, чем полагал. Ты думал, будто взял под крыло ребёнка. Ошибаешься. Ты приютил Пламя, от которого в любой момент может вспыхнуть наш мир. – Это Моё предназначение. Мой выбор.       – Я твоё Предназначение? Ну скажи? – Ты – нечто большее, Цири. Нечто большее.» [Анджей Сапковский. Цикл Геральт]       Слова отдавались эхом в голове, а картинки перед глазами лишь набирали темп. Он видел Цири… Видел, как кровь струится по её щеке, и меч дрожит в руках, но силы не покидают её. Такая хрупкая, но такая сильная. Всадники Дикой Охоты обходят плотным кольцом ведьмачку, и жуткий скрежет пронзает мёртвую тишину. Усталость. Боль. А в суматохе сражения глаза ищут его. Геральта. Ведьмака, кто изо всех сил прорывается через толпы разъярённых врагов, чтобы найти её.       На смену этому появляется знакомая до боли хижина… Пронизывающий ветер гуляет по комнате, задувает свечи, и мрак окутывает не только помещение, но и сердце. Шаг. Шаг. Шаг. Руки холодеют от ужаса, когда ведьмак видит бездыханное тело Цири.       «Я не спас… Я не смог»       Руки сами тянутся к ней, обхватывают плечи и прижимают к себе. Глаза предательски щиплет, и кажется, что пустота прочно занимает своё место в его сердце. Но тихий вздох и тёплая ладонь рушат иллюзию смерти. Цири жива. Она жива. И остаётся лишь крепче прижаться к ней и утонуть в желанных объятиях…       Но что-то поменялось. Теплота ушла, и картинка растворилась. Лишь лицо Цири стало проглядываться сквозь мрак. Глаза плотно закрыты, губы сжаты в тонкую полоску, а на щеках разливается леденящая бледность. Секунды, и мрак стал превращаться в тёмную морскую пучину. Вода плавно расступилась и начала поглощать девушку, заставляя Геральта в ужасе схватиться за зеркальную раму. Внезапно всё исчезло. Зеркало вновь приобрело свою форму. Морок рассеялся. Ведьмак беспокойно вглядывался в глубь магического предмета, но видел лишь своё собственное отражение.       – Я не понимаю… Я не понимаю.       – Ты всё понимаешь. Зеркало ответило на твой вопрос, – внезапно раздался голос Амандиля. Хранитель подошёл к зеркалу и устремил свой взгляд на ведьмака.       – Какой ответ? Она… она умирает. А что вижу я? Лишь былые воспоминания, которые заканчиваются смертью.       – Зеркало показало лишь то, что нужно было тебе. Ты должен понять, должен увидеть сквозь калейдоскоп событий истинный ответ, – Хранитель встал рядом с Геральтом и протянул ладонь, указывая на отражение. – Что ты видишь сейчас?       – Ничего, – грубо ответил ведьмак, и сжал ладони в кулак.       – Приглядись получше. Что ты видишь? – спокойно спросил Амандиль, словно не замечая злобы.       – Себя. И что с того? Зачем зеркало показало мне всё это? Зачем напомнило о самых счастливых и самых ужасных воспоминаниях? – голос Геральта стал срываться на крик, а на лице заходили желваки.       – Чтобы ты понял, в чём ответ на твой вопрос. В чём спасение. Ты видел девушку, ради которой пришёл сюда, но с кем она была в твоих воспоминаниях? Зеркало показало, настолько сильна ваша связь, насколько сильно Предназначение.       – Предназначение… Я пришёл сюда, чтобы получить ответ, а не играть в загадки.       – Ты получил его, я же сказал тебе. Вы, люди, так нетерпеливы и слепы… Вы думаете, что знаете всё и видите всех насквозь, но не можете разглядеть самих себя. Зеркало показало твои воспоминания не просто так, оно хотело, чтобы ты осознал всё, что так упорно пытаешься скрыть, ища оправдания своим чувствам.       Геральт замер, отрешённо смотря в зеркало, и чувствовал, как что-то внутри него отзывается, внимая словам Хранителя. Увидев Цири там, в своих воспоминаниях, ощутив радость и боль, он понял, что то, что умудрялся прятать глубоко внутри себя, обретало силу. Но как это откровение поможет ему спасти Цири от смерти?       – Я пришёл сюда в поисках ответа и, кажется, что зря потерял время…       – Ты ошибаешься, Геральт из Ривии. То, что ты так отчаянно прячешь в своём сердце, те чувства, что терзают тебя, вернут её к жизни.       – Какие чувства?       – Ты знаешь сам. Тебе пора, – Амандиль взмахнул рукой, и ведьмака охватил столп белого дыма.

***

      Туман рассеялся, и в нос ударил резкий запах соснового бора. Тишину, к которой Геральт успел уже изрядно привыкнуть, заполнили громкие птичьи трели и свист ветра, гуляющего среди высоких макушек деревьев. Ведьмак медленно открыл глаза и первым, что он увидел, оказалось испуганное и недоумевающее лицо Региса.       – Геральт? Как ты оказался здесь? Я же видел, как буквально секунду назад ты зашёл в проход и исчез, – вампир сжал плечо друга, проверяя реальность его присутствия и убедившись в том, что Геральт не бесплотный дух, спокойно выдохнул. Ведьмак непонимающе огляделся и стал тереть глаза, словно пытаясь избавиться от морока. Состояние, в котором он сейчас находился, было подобно дурману, затуманивающему сознание, поэтому Геральт глубже вдохнул свежий воздух.       – Я был там, но, кажется, я пропустил тот момент, когда очутился здесь… Секунда, говоришь?       – Да, не больше. Что с тобой случилось? Ты слишком бледен, друг мой.       – Кажется, я пробыл там не меньше дня…       – Временная аномалия, как интересно. Время замедлило свой ход здесь, но там всё было по-прежнему. Кажется, на моём веку ты входишь в число немногих, кто сумел вернуться в здравом уме…       – Сомневаюсь в этом. Ты не представляешь, что я видел… – задумчиво сказал ведьмак, устремляя свой взгляд на каменную глыбу, которая по-прежнему стояла на своём месте. Он протянул правую руку за спину, и пальцы коснулись рукояток мечей. Утерянное в пещере вернулось на своё место. Доля уверенности заняла беспокойное сердце.       – Я вижу, что с тобой что-то не так, но мучить тебя расспросами будет неуместным с моей стороны. Скажи лишь – ты получил ответ?       – Видимо, получил, хотя я и не знаю, что с этим делать…       «Признать свои чувства и преподнести их Цири на блюдечке? От этого она не очнётся…Вот и обращайся после этого к волшебным зеркалам и хранителям», – подумал про себя ведьмак. Как бы он ни противился чувствам к Цири, поход в пещеру заставил его признаться самому себе в их неизменном существовании, но и омрачил его мысли, ведь ощущение неправильности своего отношения к ведьмачке лишь сильнее сдавило сердце.       Геральт громко свистнул. Вдалеке послышалось шуршание и тихое цоканье копыт. Плотва всегда приходила на зов или почти всегда, если не была занята поеданием овса. Но в любом случае старалась слушаться своего хозяина. Вскоре из-за деревьев показалась бурого цвета лошадь и потрусила к мужчине. Как только Плотва приблизилась, ведьмак торопливо поправил седло и, поставив ногу в стремя, оседлал её.       – Ты со мной или своим привычным способом? – спросил Геральт, оглядываясь через плечо на Региса.       – Пожалуй, я воспользуюсь своим преимуществом, чтобы предупредить всех о твоём прибытии и сказать о том, что ты знаешь, как спасти Цири.       Геральт кивнул головой, и вампир тут же растворился в воздухе, оставляя после себя фиолетовую дымку, которую сразу же унёс ветер.       – Шевелись, Плотва, – выкрикнул ведьмак и пришпорил лошадь. Плотва рванула с места и резво помчалась подальше от таинственного камня, который вскоре скрылся из виду. А белый ворон, сидящий на ветке, проводил удаляющегося путника взглядом и, взмахнув крыльями, улетел.

***

      Время есть самая большая ценность, ибо оно скоротечно и беспощадно. Именно эта мысль раздавалась в голове Геральта, ведь он боялся упустить его. Каждая секунда была на счету, а каждая потраченная лишь заставляла сильнее сжимать поводья в тисках и молить лошадь скакать быстрее.       Как только вдали показались стены Каэр Морхена, надежда на спасение стала обретать силу. Чем ближе ведьмак был к родным чертогам, тем легче становилось на сердце. Плотва уже выбилась из сил от быстрого бега, но под надзором хозяина не сбавляла скорость. Знакомый вход в крепость встретил путника привычной тишиной. Геральт соскочил с лошади, даже не позаботившись отвести её в конюшню, и направился к главным дверям. Войдя в центральный зал, он не встретил ни единой души, и лишь тлеющие угли в камине служили доказательством человеческого присутствия. Ведьмак поспешил к лестнице и быстрыми шагами преодолел её. Череда коридоров и дверей привели его в западную башню, где размещалась комната Цири. Эта часть крепости казалась ещё более запустевшей, чем главный зал, однако вселяла в сердце ведьмака тепло, так как всё, что там находилось, было связано с девушкой.       Геральт завернул за угол и наткнулся на Ламберта. Тот стоял у стены, скрестив руки на груди, и молча прожигал взглядом пол. Услышав приближающиеся шаги, он поднял голову и встретился с встревоженным взглядом янтарных глаз.       – Что с Цири? – нетерпеливо спросил Геральт.       – Геральт… Я не знаю, как это случилось. Просто внезапно она… – Ламберт умолк и виновато опустил глаза.       – Что с ней? Говори, холера! – не контролируя себя, ведьмак схватил того за ворот, вцепившись пальцами в грубую ткань, но, увидев всё то, что отразили в себе глаза Ламберта, ослабил хватку и отступился. Геральт почувствовал, как неприятный холодок пробежал по спине, и он рванул к двери в комнату Цири.       – Нет, тебе лучше не идти туда! – промолвил Ламберт, хватая друга за предплечье.       – Дай пройти или, клянусь, я убью тебя! – Геральт грубо скинул его руку и, пятясь, стал отступать к двери. Ладони похолодели, но всё в нём кричало «Войди туда», словно его тянула неведомая сила.       Ведьмак дрожащей рукой коснулся заветной кованой ручки, не в силах повернуть её и замер. Он чувствовал, как быстро бьётся сердце, разгоняя кровь по застывшим от страха жилам, но ноги словно вросли в пол, не желая тронуться с места. Казалось, что такой, как он, не боится ничего, но сейчас это было далеко от правды. Геральт тяжело вздохнул и уже был готов открыть дверь, применив неимоверное усилие, как вдруг она резко распахнулась, и на пороге появилась взволнованная Трисс. Увидев мужчину, она прижала ладони ко рту и тихо всхлипнула. Рыжие пряди волос прилипли к влажному от слёз лицу, а глаза покраснели.       – Геральт… – жалобно протянула чародейка и закрыла лицо руками. – Она… Она…       Трисс умолкла и прислонилась к стене. Громкие рыдания раздались по комнате. Ведьмак обогнул рыжеволосую чародейку и стал приближаться к кровати Цири. Ноги отказывались идти, и каждый шаг давался с трудом, словно его окутали свинцовые цепи. Сбоку кровати разместилась Йеннифер и, стоя на коленях, упорно пыталась справиться со своей магией, так как её ладони периодически загорались фиолетовым светом. Чародейка что-то шептала, но каждое её слово обрывалось, и голос предательски дрожал. Она с силой сжимала зубы, пытаясь подавить отчаянный приступ плача, но с каждым разом было всё труднее сдерживать себя.       – Ну давай же… Соберись, – твердила Йеннифер себе, но очередная попытка не приносила результата.       Когда Геральт подошёл к кровати, чародейка обернулась, и он увидел, как по её лицу скатываются слезинки. Йеннифер испуганно посмотрела на ведьмака и опустилась на колени. Наконец Геральт заметил лицо Цири. Она была бледнее обычного, щёки впали, и угловатые скулы стали отчётливо выпирать. Он не слышал, как она дышит, не мог различить пульсацию вены на шее, не видел, как вздымается её грудь. И всё словно остановилось.       – Я проверил её, она не подаёт признаков жизни… Геральт, я не мог ничего сделать. Мне жаль, мне очень жаль… – рядом слышался голос Региса, но всё было словно в тумане. Геральт разбирал каждое слово, но всё проходило мимо него, словно он не придавал этому значения. Он отчаянно захотел стать глухим, чтобы не слышать этих слов. Слов, что разбили его сердце.       Как страшно было потерять её тогда на острове Туманов, как страшно было потерять её снова. Ведьмак опустился на край кровати и крепко сжал ледяную ладонь Цири. Он чувствовал себя опустошённым. Кто-то мог на его месте сгорать в агонии от злости, кто-то мог заливаться горькими слезами, проклиная Высшие Силы, но что делал он? Геральт вглядывался в девичье лицо, пытаясь заметить хоть какие-то признаки жизни, пытался убедить себя в том, что ещё ничего не кончено, но разрывающееся от боли сердце твердило об обратном.       «Так не должно быть. Это неправда»       «Я не успел спасти тебя»       «Я не успел…»       Испытывая дежавю, Геральт приподнял Цири, мягко придерживая шею и плечи, и прижал к себе. Она по-прежнему пахла камелией, и ведьмак закрыл глаза, желая утонуть в этом аромате.       – Я не верю, что всё кончено, – доносилось жалобное всхлипывание Трисс.       – Я не сумела спасти её, – слышался голос Йеннифер.       – Оставьте меня… – внезапно прошептал Геральт. – Уходите.       Он сжимал Цири в объятиях, уткнувшись носом в пепельные волосы, и не видел, как чародейки нехотя уходили, бросая полные боли взгляды на ведьмака и девушку в его руках, за которую он цеплялся из последних сил. Регис легонько сжал плечо Геральта и покинул комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь. Помещение окутала тишина. Только прерывистое дыхание беловолосого мужчины разносилось среди стен.       Ведьмак всегда славился силой и стойкостью. Кто-то знал его, как равнодушного убийцу, кто-то видел в нём бессердечного охотника, кто-то – блуждающего по миру воина. Но никто бы не узнал его сейчас. Пряди волос выбились из тугого хвоста, брови нахмурены, глаза болезненно прикрыты, а руки дрожат, обнимая хрупкие девичьи плечи. Он готов был признаться в своей слабости, пасть на колени перед любым, терпеть боль и унижение, лишь бы это вернуло Цири к жизни. Он был готов отдать свою жизнь, ведь сейчас она потеряла свою ценность для него. Сколько слов он не успел сказать ей, сколько поступков, он не успел сделать в её честь. Теперь всё потеряло смысл.       Геральт приподнял голову и посмотрел на лицо Цири. Болезненное спокойствие и мертвецкая бледность украсили её прелестные черты. Прелестные. Он не мог отрицать того, что Цири красива и всегда была красивой, хоть он и упускал это из виду, любуясь другими, наслаждаясь другими. Он не понимал, что единственным человеком, по-настоящему близким ему, была лишь она. Он ловил её взгляды, отвечал улыбкой на улыбку, трепетал от плена тёплых рук. Но почему? Что заставляло его испытывать такие чувства? Ведь это было неправильным, как ему казалось. Считая себя её опекуном, защитником, он противился тому, что стало зарождаться в его сердце, не желая признать того, что, когда он нашёл её на Острове Туманов, всё изменилось.       Рой мыслей крутился в его голове, и это лишь усиливало боль. Осознание потери всё яснее отражалось в нём, и дрожание рук усиливалось. Ведьмак обхватил ладонями лицо Цири и прижался губами к холодному лбу.       – Цири, прошу тебя, не уходи, – Геральт прерывисто вздохнул, ощущая в горле противный ком, и вновь коснулся губами её лба. Он не понимал, как смерть может быть такой жестокой, отбирая самых близких людей. Агония усиливалась, и чувства накалились до предела. Ведьмак прижимался губами к её щекам, взволнованно проводя дорожку поцелуев от лба до подбородка, стараясь покрыть каждый миллиметр её лица. Он продолжал это вновь и вновь, пока не коснулся уголка девичьих губ. Геральт замер на мгновение, но что-то заставило его продолжить, и он прижался к её губам. Мысли о неправильности его поцелуя утопали в безмолвных криках разбитого сердца.       Глубокий вдох прервал его, и он резко отстранился, осознав, что этот вдох сделан не им. Тело обуяло белое свечение, и ведьмак почувствовал, как кровь бурлит по его венам, внимая всплеску адреналина. Он непонимающе рассматривал свои руки и видел, как яркое свечение пробивается сквозь его кожу и вскоре гаснет. Геральт поднял глаза к лицу Цири и замер, встретив взволнованный взгляд изумрудных глаз.